Чтение онлайн

— Меня и моих товарищей прислало правительство чтобы не допустить махновщины и отклонения от руководящей линии партии.

Я вам не подчиняюсь и поэтому буду делать то что считаю нужным в рамках своих полномочий.

Я вздохнул:

— Ты, комиссар, правильные вещи говоришь, только вот не всегда правильные слова соответствуют верным делам.

Мне как-то рассказывали поучительную историю про товарища, отправленного руководителем в некий колхоз, в котором не до конца были изжиты кулацкие элементы и прочие нехорошие проявления.

Товарищ очень хорошо знал труды Ленина, Маркса, Энгельса, ну вот беда: ни censored не понимал в сельском хозяйстве. С 14 лет работал на заводе, потом гражданская война, продотряды, продразвёрстка, борьба с кулаками.

В принципе ничего не страшного если руководитель ни censored не понимает в том чем руководит, главное чтобы нормальных заместителей и помощников себе набрал и слушал их советы.

Но товарищ считал себя самым умным и, к сожалению, этим не озаботился.

Хлеб он велел сажать ещё зимой, мол, быстрее вырастит, а когда урожай, разумеется, погиб на корню, обвинил пол деревни во вредительстве и антисоветчине.

На счастье крестьян следователь, который приехал расследовать этот случай, был деревенский.

Установив, что новый председатель категорически нарушил все нормы и правила земледелия, следователь арестовал этого авторитетного товарища и возбудил дело о саботаже.

Как ни странно хорошее знание марксизма-ленинизма не сильно помогло незадачливому председателю колхоза на суде: впаяли 10 лет строгого режима, да и то только благодаря старым заслугам. Другого на его месте просто расстреляли бы.

Так что вы, товарищ комиссар, не думайте что вредительская деятельность под лозунги победы коммунизма поможет кому-то избежать трибунала и расстрела.

Враг нынче очень хитро маскируется под верного последователя товарищей Сталина и Ленина. На словах они за коммунизм, но мы же будем смотреть по делам?

Я окинул комиссара жёстким взглядом.

Тот с вызовом смотрел в ответ.

Упертый. Жаль.

— Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. — сказал я. — Будешь мешать — познакомишься с нашим партизанским правосудием, самым гуманным правосудием в мире.

Пылаев немного сдал назад:

— У меня задача помогать, а не мешать вам, товарищ майор. Предлагаю решать разногласия в рабочем порядке.

Ну в рабочем, значит в рабочем.

Комиссар собрал личный состав отряда за исключением тех кто стоял в карауле или был в разведке.

Сначала народ воспринял Пылаева со скепсисом, особенно в части лекции про руководящую роль партии, но затем комиссар переключился на сводку с фронта, и народ стал слушать гораздо внимательнее.

Враг рвался к Ленинграду, Москве, Киеву, но наши войска стояли насмерть, уверенно преграждая путь вражеским ордам.

Партизаны слушали сводку, светлея лицами. Раз держались основные города СССР, то значит и им не следует опускать руки и сдаваться.

К вечеру у нас произошёл ещё один инцидент с комиссаром.

— Товарищ майор, настоятельно прошу обеспечить меня необходимым продовольствием. — потребовал он.

— С какого перепугу, — удивился я. — Вы мне не подчиняетесь, ваши командиры сидят в Москве, пусть они и обеспечивают вас продуктами.

У нас самофинансирование, партизанский быт, лишней еды для туристов и пассажиров не предусмотрено. Можно сказать, у нас воплощен коммунистический принцип: кто не работает, тот не ест.

21 августа 41 года 23.30

Пылаев достал из своего кармана мандат, где было черным по белому написано, что предъявителю сего документа всем представителям власти, армии, а также партизанских отрядов и объединений надлежало оказывать максимальное содействие.

Я внимательно прочитал этот документ, а затем дал посмотреть ему бумагу, которую мы реквизировали у брандербуржцев, после того как они едва не уничтожили всех моих бойцов.

— Что это? — удивился тот.

— Фальшивка снятая с тела немецкого диверсанта. — ответил я жёстко усмехаясь. — Смотрите как хорошо сделан документ. Ваша бумажка куда попроще будет.

— Моя настоящая, — возмутился комиссар.

— Те диверсанты тоже клялись в верности советской власти. Однако оказались выкормышами абвера. К тому же, согласно вашему документу я обязан только оказывать вам содействие, а не кормить. — сказал я весело. — Хотите читать лекции партизанам — нет проблем, но кормитесь сами, собственным промыслом, охотиться, надеюсь, умеете? Грибы собирать?

Пылаев пыхтел как паровоз, постепенно становясь красным как помидор.

— Я доложу об этом инциденте в Москву. — выдохнул он возмущённо.

— Обязательно, — одобрил я, — в особенности настоятельно запросите себе обеспечение своего продаттестата.

— Я могу вас отстранить от должности и арестовать. — заявил комиссар, напустив на себя важный вид.

— А попробуйте, — я улыбнулся ему очень доброжелательно. — Посмотрим что будет дальше.

Как не странно у Пылаева хватило мозгов сдать назад.

— Хорошо, майор, я понял. Буду подчиняться, авторитет командира отряда обязуюсь не рушить, властью комиссара не злоупотреблять. — сказал он неожиданно.

Я некоторое время смотрел на Пылаева, но тот выглядел прямо и бесхитростно, как Павка Корчагин. Ну-ну, посмотрим.

Я подозвал нашего интенданта.

— Ну что ж, товарищ Поликарпенко, поставьте товарища комиссара на довольствие.

— С кофе и шоколадом? — уточнил тот.

— С кофе и шоколадом, — подтвердил я.

Комиссар полюбопытствовал про разницу в довольствии, но критиковать, а тем более отказываться от привилегий не стал.

В армии у рядового, командира или генерала пайки тоже разные, как компетенция и ответственность.

И никого это не смущает.

Супчик Пылаев кушал с большим удовольствием и аппетитом.

Очевидно успел хорошенько проголодаться по пути.

Странно что с собой ему ничего не выдали из сьестного.

Пока комиссар с наслаждением пил кофе и хрумкал шоколадом, я спросил у него об этом.

— Нас на истребителях доставляли, товарищ майор, а там каждый килограмм на вес золота. Или беру с собой рацию или ящик тушёнки, или автомат с гранатами или кофе с шоколадом. — он горько усмехнулся. — Я решил, что полезнее буду с радиосвязью и хорошо вооружённый.