Чтение онлайн

— Не зря, оберст, — возразил ему гестаповец. — Напомню, что в начале партизаны потеряли довольно много людей и оружия с припасами, просто они быстро приспособились.

Партизаны не регулярные части красных, которых Сталин бросает на убой под наши танки, они похожи на крыс, хитрых, коварных и очень живучих. Любая ловушка против них срабатывает только раз-два, выжившие умнеют и избегают опасности. Нужно каждый раз изобретать что-то новое, свежее. Бомбардировки можно будет повторить через пару-тройку недель когда партизанам надоест бестолку жечь костры, кормить собой комаров и ночами станет ощутимо прохладнее.

А сейчас нужно будет придумать что-нибудь новенькое. Чего партизаны не ожидают.

— А как у нас с подкреплением? — спросил Штольке. — Вы ведь запрашивали Берлин, герр комендант?

— Пообещали выделить дополнительно к румынам и веграм дивизию Вермахта на месяц, но требуют разбить партизан. — ответил комендант морщась. — Только в Берлине не понимают что в лесах за партизанами бегать бесполезно: там все дороги заминированы и оборудованы ловушками. Только солдат зря терять.

— А как у партизан обстоят дела со снабжением, главным образом интересно чем они питаются? — спросил Эрих. — Такую большую кучу народа сложно прокормить.

— У них три источника продуктов, — ответил на этот вопрос чин из гестапо. — первый, основной, наши колонны и наши склады, которые партизаны периодически грабят, второй, сезонный, грибы-ягоды, рыба в лесных реках и озёрах, третий, обмен с крестьянами.

Как ни странно партизаны не изымают продукты насильно, а стараются дать что-то взамен, в основном свою амуницию чтобы у крестьян не было потом проблем с нами.

— У нас есть возможность перекрыть поставки от крестьян? — спросил Штольке.

— В данный момент мы надеемся получить лояльность крестьян за счёт упразднения колхозной системы и обложения разумными посильными сборами. — ответил гестаповец. — Если начнём насильно изымать продукты, то получим мощную поддержку для партизан среди местных. Пока большинство крестьян занимают нейтральную позицию. Все-таки колхозы многих обозлили.

— А если купить запасы продуктов или обменять на нужные для крестьян товары? — предложил Эрих. — Добровольно- принудительно?

Все присутствующие в кабинете посмотрели на коменданта города.

Тот ещё раз скривился, но затем подумал и признал:

— Идея неплохая, запрошу ресурсы у Берлина, хотя есть подозрение, что меня могут скоро поменять на кого-нибудь другого. Слишком много провалов у нас в последнее время, камрады.

— Нужно обложить все основные трассы и магистрали, по которым передвигаются партизаны, мощными заслонами так чтобы мышь не проскочила.

На всех имеющихся базах продовольствия и боеприпасов, но в особенности продовольствия, нужно создать мощную охрану и ловушки для партизан так чтобы при любом нападении красных, из хорошо замаскированных позиций наносился бы по атакующим удар танками, артиллерией, миномётами.

Любые продовольственные караваны для фронта пускать по очень большому кругу через Прибалтику или Украину, минуя Белорусь.

Такая большая толпа бойцов потребляет очень много продуктов, а если мы выкупим у крестьян лишние продукты, то партизаны будут просто вынуждены атаковать наши продуктовые базы и тогда мы их там и прихлопнем. — предложил Штольке.

— План не даст нам быстрых результатов, но стратегически действительно способен помочь сильно сократить поголовье партизан, — высказался комендант. — Если лишить партизан источников пропитания, то они действительно вылезут из своих лесов и тогда мы их накроем.

— Значит там в засаде ещё десяток танков Т-3 и куча броневиков?- удивился я.

— И ещё артиллерия и миномёты. — уточнил Голос.

— А соседняя продовольственная база также хорошо охраняется?

— Тоже есть несколько танков и бронетранспортёров. Ближайшая продуктовая база без серьезной охраны находится в соседнем комиссариате в Прибалтике. Четыре часа езды отсюда.

— Значит нам туда дорога, — обрадовался я.

— Товарищи, соседнюю базу мы тоже не будем атаковать, она также слишком хорошо защищена. Мы поедем громить базу в Прибалтике.

— Откуда у вас информация, что следующая база тоже слишком хорошо защищена, товарищ майор? — спросил комиссар Бухтеев.

Я вздохнул. Как объяснить воинствующим адептам атеизма про свои сверхъестественные способности?

— Иногда, комиссар, я вижу определённые вещи, события и людей на расстоянии. За много километров.

Это не какие-то божественные откровения или наоборот бесовские видения, скорее всего просто скрытые способности человеческого организма, может быть первые ростки нового этапа эволюции человека. — начал я осторожно. — Как правило эти видения верные, по крайней мере ни разу меня не подводили. Началось это с началом войны.

Внезапно 21 июня увидел как гибнет наша застава, не поверил, конечно, думал почудилось, но объявил повышенную боевую готовность, поменял расположение секретов и дислокацию бойцов.

И мы смогли продержаться гораздо больше чем отвели фрицы на наше уничтожение, так как метко накрыли они те позиции где нас уже не было.

С тех пор периодически вижу заранее опасность для себя и своих товарищей.

— Если это правда, то тогда вам нужно в Москву в ставку к товарищу Сталину, — сказал Пылаев. Всерьёз, без шуток.

В отличии от своих коллег он мне поверил сразу без дураков.

Успел пообщаться с партизанами моего отряда и наслушаться от них разнообразных баек про отца-командира. Как умный человек сообразил, что дыма без огня не бывает.

— Беда в том, товарищ Пылаев, что мои способности не работает по приказу, — я сердито усмехнулся.- Скажет мне такой товарищ Сталин: пасматритэ, таварыщ Пухов, что там нэмцы под Ленинградом делают? А я смотрю и ни хрена не вижу. Неудобно получится, если подведу товарищей.

— А что сейчас с Ленинградом, что-то видите? — заинтересованно спросил комиссар.

Я нахмурился:

— Вижу, Пылаев, вижу. И хорошую и хреновую картину вижу. Город устоит, но попадёт в жестокую блокаду. Колыбель революции продолжит жить и бороться, но будет голодать, очень сильно голодать. Не успеют вывезти из города детей и иждивенцев. И дети, и женщины, и старики будут умирать с голоду.

Вижу немцев под Москвой, и вижу как зимой их оттуда погонят, вижу горящий Берлин и сожжённый Рейхстаг, наши флаги над немецкой столицей. вижу нашу победу такую радостную и такую горькую, потому что цену мы за эту победу оплатим немеренную.