Чтение онлайн

Ситуация, когда герой или героиня поют свою арию перед тем, как погибнуть — это больше, чем частое явление, это, практически, закон оперы, потому что, с точки зрения драматургии, это максимально выгодный момент — музыка ложится на почву зрительского сопереживания. В случае прощальной арии Ленского этот эффект действует многократно.

Во-первых, Ленский слишком юн — практически ребенок, он влюблен и чист душой. А во-вторых, нет никакой настоящей причины, по которой он должен умереть. Ленский и Онегин «от делать нечего друзья» и враги от глупого недоразумения. Но почему-то колесо надвигающейся трагедии невозможно остановить. К тому же все это накрыто тенью нашего знания о том, что в этой сцене Пушкин описал свой собственный конец.

Ария написана для лирического тенора, и трудности ее довольно специфичны. Здесь нужно пройти по тонкой грани, разделяющей оперную сентиментальность и искреннее, идущее от сердца, чувство. Многие даже очень известные тенора (особенно иностранные) терпят крушение на подводных рифах этой арии, не сумев удержаться от мелодраматического надрыва и демонстрации своих возможностях на высоких нотах.

Главная беда этой арии — то, что из-за частого употребления она стала общим местом оперной лирики и даже объектом карикатуры на оперные штампы. Многим она кажется излишне чувствительной или невыносимо пафосной, или уныло-меланхоличной. Но тут все дело в инерции восприятия и, как правило, в не очень хорошем исполнении.

Кстати, эта музыка прекрасно звучит в инструментальных переложениях, особенно ей «идет» тембр флейты.

Тема арии — чудо мелодической красоты, теплоты и такого пронзительного сострадания к бедному Ленскому, что даже без слов она вызывает ком в горле. Казалось бы, все в ней сделано из простых и даже банальных вещей: ниспадающей гаммы, элегических вздохов, романсового аккомпанемента. Но эта простота — не бедность композиторского воображения, а прием, которым Чайковский рисует своего героя, живущего в мире наивных лирических грез.

Невооруженным взглядом видно, с какой симпатией к Ленскому написана эта музыка. Она согрета авторским вдохновением, любовью и состраданием.

ЧТО ЕЩЕ ПОСЛУШАТЬ ИЗ ЗНАМЕНИТЫХ ОПЕРНЫХ АРИЙ ЧАЙКОВСКОГО:

Сцена письма Татьяны из 2 действия оперы «Евгений Онегин» — не ария, а именно сцена (как в романе) с подробным следованием за каждым поворотом хрестоматийного текста Пушкина.

Вариант исполнения: Анна Нетребко и оркестр Мариинского театра, дирижер Валерий Гергиев (2006 Deutsche Grammophon GmbH, Berlin).

Ария Гремина «Любви все возрасты покорны» из 3 действия «Евгения Онегина» — знаменитая лирическая ария генерала Гремина — мужа Татьяны — о благотворной силе любви. Ее текст благодаря вмешательству Чайковского меняет смысл пушкинского высказывания с минуса на плюс.

Вариант исполнения: Николай Гяуров и Лондонский симфонический оркестр, дирижер Эдвард Даунс (Edward Downes).

Песенка Графини из оперы «Пиковая дама» — последнее, что произносит старая Графиня в своей жизни. Окутанная пыльной паутиной времени ария-воспоминание из популярной французской оперы XVIII века, зловещий момент затишья перед тем, как Герман выйдет из-за портьеры и направит на старуху пистолет.

Вариант исполнения: Валентина Левко и оркестр Большого театра СССР.

Ария Германа «Что наша жизнь — игра» — блестящая ария-тост в игорном доме, которую Герман поет в тот момент, когда тройка и семерка уже принесли ему выигрыш. Гимн циника и жертвы азарта на краю катастрофы. Следующая поставленная им карта — туз — обернется дамой пик и приведет к проигрышу и смерти.

Вариант исполнения: Петр Бечала (Piotr Beczala) и Симфонический оркестр польского радио (Polish Radio Symphony Orchestra), дирижер — Лукаш Борович (Lukasz Borowicz).

Ария Роберта «Кто может сравниться с Матильдой моей» из оперы «Иоланта» — оперный шлягер, восторженный гимн яркой женской красоте и жгучему темпераменту.

Вариант исполнения: Дмитрий Хворостовский и Роттердамский филармонический оркестр, дирижер Валерий Гергиев.

Любой человек узнает первые торжественные аккорды этого концерта. Они давно уже стали чем-то вроде личного автографа Чайковского, а также эмблемой русской музыки и даже национально-патриотическим символом России. Между тем, первое признание Концерт получил не на родине, а в США. А те самые знаменитые начальные аккорды стали предметом долгой дискуссии о том, кто же на самом деле был их автором.

ВАЖНО ЗНАТЬ:

Первый концерт для фортепиано с оркестром Петр Ильич Чайковский написал в 1875 году. В нем три части.

У Чайковского всего три фортепианных концерта, но Первый во много раз превосходит другие два по популярности.

Премьера концерта состоялась зимой этого же года в США (Бостон), первым исполнителем его стал ученик Ференца Листа, известный немецкий пианист и дирижер Ганс фон Бюлов. Ему Чайковский и посвятил свое сочинение, исправив первоначальное посвящение Сергею Танееву, который впервые сыграл это сочинение в Москве.

Фортепианный концерт, как и опера — неумирающий жанр классической музыки. Его всегда любила, любит и будет любить публика за эффектную виртуозность, музыкальное разнообразие (в концерте обычно три контрастные части) и роскошь звучания: симфонический оркестр и рояль — очень удачное сочетание. Кроме того, в концерте есть интрига взаимодействия двух сторон — солиста и оркестра, отношения которых меняются от противостояния (слово concert переводится с итальянского как «состязание») до полного единения.

История великих фортепианных концертов началась с Баха (еще в клавесинную эпоху), продолжилась Моцартом и Бетховеном, затем романтиками — Шуманом, Листом, Шопеном, Григом. Концерт Чайковского стал первым русским фортепианным концертом, который смог конкурировать с признанными классическими шедеврами этого жанра.

Однако этот факт был признан далеко не сразу. Более того, рождение концерта было встречено не овациями, а самой уничижительной критикой. Вкратце эта известная история выглядит так:

Чайковский написал свой Первый концерт довольно быстро, за два месяца. Но поскольку он, в отличие от всех вышеперечисленных композиторов, не был пианистом-виртуозом, сочинение фортепианной партии далось ему нелегко. Задача состояла в том, чтобы соблюсти баланс между технической сложностью, эффектностью и удобством исполнения. И хотя Чайковский в целом был доволен результатом и впоследствии считал этот концерт одним из лучших своих сочинений, он нуждался в советах опытного исполнителя.

Первый, кому он показал свой новый опус, был Николай Рубинштейн — лучший московский пианист, основатель и директор Московской консерватории, покровитель и друг Чайковского, очень много сделавший для его карьеры. У Чайковского не было сомнений в том, что именно Рубинштейн представит его новое сочинение русской публике и собирался посвятить ему, как первому исполнителю, свой концерт.