Чтение онлайн

Первая попытка прорвать кольцо блокады была предпринята в конце сентября. 54-я армия и соединения Ленинградского фронта, вошедшие затем в состав Невской оперативной группы, по указанию Ставки Верховного Главнокомандования перешли в наступление в направлении Синявина и Мги. Но, как писал потом Г. К. Жуков, «условия деблокирования Ленинграда в сентябре 1941 года требовали, чтобы 54-я армия действовала более энергично и в полном взаимодействии с частями Ленинградского фронта. Однако нам не удалось решить вопросы совместных действий так, как этого требовала обстановка». [259] Прорвать блокаду им не удалось, но их действия способствовали успеху оборонительных боев наших войск на южных подступах к Ленинграду. Во время этих сентябрьских боев войска Ленинградского фронта захватили небольшой плацдарм на левом берегу Невы в районе Московской Дубровки, где, неся страшные потери, перемололи несколько фашистских дивизий. Этот знаменитый плацдарм, получивший название «Невский пятачок» и ставший символом мужества и массового героизма советских воинов, наши части удерживали до конца апреля 1942 г.

В условиях, когда войска противника находились в непосредственной близости от Ленинграда, перед командованием Ленинградского фронта встала неотложная задача усиления обороны города. Прежде всего был приложен максимум усилий для пополнения войск людскими резервами. Это было особенно необходимо, так как войска фронта, остановившие врага, сами понесли тяжелые потери и имели большой некомплект личного состава.

С сентября по декабрь 1941 г. население Ленинграда и войска фронта продолжали огромную работу по созданию глубокоэшелонированной обороны города. Укреплена была главная полоса обороны, на которой располагались советские войска. Особое внимание обращалось на укрепление района Урицк — Пулково — Колпино. Коллективы ленинградских заводов оснастили главную полосу значительным количеством артиллерии и укреплениями из стали и железобетона. По внутренней окружной железной дороге оборудовалась вторая линия обороны, которая состояла из стрелковых окопов, пулеметных и артиллерийских дотов и других сооружений, прикрытых проволочными заграждениями, минными полями, железобетонными и металлическими надолбами. Была также создана и третья линия обороны, проходившая по южным окраинам Ленинграда через Угольный порт, Алексеевку, Автово, Слободку, Александровскую, пос. Николаевский, ст. Фарфоровскую, завод им. М. Б. Ломоносова.

Сильные оборонительные сооружения возникли по правому берегу Невы до Ладожского оз. С севера Ленинград прикрывался укреплениями, расположенными между Финским заливом и Ладожским оз. по линии государственной границы 1939 г. Морские подступы Ленинграда защищались силами и средствами Балтийского флота. Восточная часть Финского залива от о. Гогланд была заминирована.

Большие работы проводились по созданию укреплений и в самом Ленинграде. В 110 узлах обороны, созданных в городе, имелось 570 артиллерийских дотов, около 3600 пулеметных дотов, 17 тыс. амбразур в зданиях, более 25 км баррикад, около 12 тыс. стрелковых ячеек, свыше 300 наблюдательных пунктов и большое количество других инженерных сооружений. [260]

Наиболее угрожаемые южные районы Ленинграда были разделены на три сектора — Кировский, Московский и Володарский, имевшие по нескольку оборонительных позиций. Первая позиция проходила от Кировского завода через ст. Броневая и Товарная, пос. им. С. Г. Шаумяна к Неве; вторая — по Обводному каналу; третья — по р. Фонтанке и четвертая — по Неве от Галерной гавани до Уткиной Заводи. В случае необходимости эти позиции должны были оборонять воинские части Ленинградского гарнизона, войска НКВД, специально сформированные 12 батальонов милиции, дивизия военизированной пожарной охраны, 79 рабочих батальонов, сведенных в 5 стрелковых бригад, а также 24 батальона моряков, сформированных из экипажей кораблей Балтийского флота. Руководство всеми этими силами было возложено на специально созданное Управление внутренней обороны города (ВОГ) во главе с начальником гарнизона генералом А. П. Ивановым. [261] С началом ледостава на Финском заливе перед внутренней обороной встала задача защиты Ленинграда и с моря.

Город был превращен в неприступную крепость.

Осенью 1941 г. в частях Ленинградского фронта, находившихся в блокадном кольце, зародилось снайперское движение по истреблению немецко-фашистских захватчиков. Под руководством командования фронта оно вскоре приобрело массовый характер. В начале 1942 г. 216 снайперов были награждены орденами и медалями, а Ф. А. Смолячкову, И. Д. Вежливцеву, П. И. Голиченкову, А. А. Калинину, Н. А. Козлову, С. П. Лоскутову, В. Н. Пчелинцеву, Ф. Ф. Синявину, Ф. Ф. Фомину, М. И. Яковлеву было присвоено звание Героя Советского Союза. [262]

И хотя положение Ленинграда продолжало оставаться тяжелым, войска Ленинградского фронта вели активные боевые действия. В первых числах октября 1941 г. в интересах 42-й и 8-й армий по приказу Г. К. Жукова в тылу немцев были высажены пять небольших десантов — четыре в районе Стрельны и один в районе Петергофа. Но соединиться с войсками армий им не удалось. «За семь дней флотом было высажено 1832 солдата и матроса, — писал адмирал Ю. А. Пантелеев, бывший тогда командиром Ленинградской военно-морской базы. — Однако эта небольшая сила была распылена. Высадка производилась отдельными частями, да еще вблизи фронта противника. Совершенно очевидно, что если бы мы одновременно высадили в ближайший тыл врага сразу почти 2 тыс. человек, то вправе были бы ожидать положительных результатов. Конечно, и в этом случае высадку следовало начинать лишь после обозначившегося успешного начала наступления 42-й и 8-й армий». [263]

В октябре 1941 г. была предпринята вторая попытка прорыва блокады.

Встречными ударами 54-й, 55-й армий и Невской оперативной группы намечалось уничтожить шлиссельбургско-синявинскую группировку противника и восстановить сухопутную связь Ленинграда со страной. Ленинградским фронтом в это время командовал генерал И. И. Федюнинский, а с 26 октября — генерал М. С. Хозин. Но 16 октября 1941 г., когда подготовка операции еще не была завершена, немецко-фашистское командование начало наступление на Тихвинском направлении. Цель наступления немцев состояла в том, чтобы перерезать сухопутные коммуникации, подводящие к Ладожскому оз., соединиться с финскими войсками на р. Свирь и тем самым полностью блокировать Ленинград.

Бои развивались неблагоприятно для советских войск. 20 октября оборона 4-й и 52-й армий была прорвана, а через два дня немцы захватили Будогощь и создали непосредственную угрозу Тихвину.

События под Ленинградом все время находились под пристальным вниманием Ставки Верховного Главнокомандования, но прорыв немцами обороны 4-й и 52-й армий вызвал у нее особую тревогу за судьбу Ленинграда. И. В. Сталин неоднократно связывался с командованием Ленинградского фронта и не только выяснял обстановку, но и давал довольно конкретные указания, как надо действовать.

23 октября в 2 ч. 30 м. А. М. Василевский по прямому проводу передал И. И. Федюнинскому: «Верховный Главнокомандующий приказал мне передать вам следующее: противник наступлением от Чудово через Волхов на Будогощь и Тихвин стремится сорвать вашу операцию. Поэтому необходимо принять все меры к быстрейшему соединению с Хозиным с тем, чтобы немедленно вслед за этим прочно обеспечить себя с юга. Выбросить четыре-пять дивизий с танками на р. Волхов и далее на Тихвин и тем обезопасить себя с востока и окончательно закрепить за собой свободу сообщений для того, чтобы обеспечить быстрый успех прорыва. Необходимо взять с других участков все, что возможно, и, прежде всего, сосредоточить здесь большую часть всей артиллерии фронта, РС». Федюнинский доложил, какие меры принимаются для усиления войск на восточном берегу р. Волхов, и сказал, что «приказ Главнокомандующего мне ясен. Будем принимать все меры к тому, чтобы как можно быстрее связаться с Хозиным». [264]

Через два часа, в 4 ч. 25 м. 23 октября, А. М. Василевский по прямому проводу передал Военному совету Ленинградского фронта новое, очень тревожное указание Сталина: «Судя по вашим медлительным действиям, можно прийти к выводу, что вы еще не осознали критического положения, в котором находятся войска Ленфронта. Если вы в течение нескольких ближайших дней не прорвете фронта и не восстановите прочной связи с 54-й армией, которая вас связывает с тылом страны, все ваши войска будут взяты в плен. Восстановление этой связи необходимо не только для того, чтобы снабжать войска Ленфронта, но и, особенно, для того, чтобы дать выход войскам Ленфронта для отхода на восток — для избежания плена в случае, если необходимость заставит сдать Ленинград. Имейте в виду, что Москва находится в критическом положении, и она не в состоянии помочь вам новыми силами. Либо вы в эти два-три дня прорвете фронт и дадите возможность вашим войскам отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы попадете в плен. Мы требуем от вас решительных и быстрых действий. Сосредоточьте дивизий восемь или десять и прорвитесь на восток. Это необходимо и на тот случай, если Ленинград будет удержан, и на случай сдачи Ленинграда. Для нас армия важней…». [265]

То же самое в тот же день подтвердил А. М. Василевский в разговоре по прямому проводу с командующим 54-й армией М. С. Хозиным. «Прошу учесть, — говорил он, — что в данном случае идет речь не столько о спасении Ленинграда, сколько о спасении и выводе армий Ленфронта… Еще раз прошу принять все возможное для того, чтобы всемерно помочь ленинградцам, иначе в ближайшее время может случиться, что уже будет поздно…». [266]

Через день, 25 октября, А. М. Василевский передал И. И. Федюнинскому и А. А. Кузнецову новое указание И. В. Сталина. «Товарищ Сталин приказал мне передать Военному Совету фронта его категорическое требование — ускорить наступление и прорыв на восток. Только в этом он видит единственное спасение Ленинграда и, прежде всего, армии Ленфронта. Он категорически требует усилить восточную группу войск, предназначенную для прорыва, до максимума и сосредоточить здесь не менее 10 или даже 12 стрелковых дивизий за счет других участков фронта, прежде всего за счет 8-й армии. Он также требует подготовить для переброски вслед за 191 сд водой и воздухом еще одну сд и быстро организовать ее переброску в район Тихвина. Все это он приказывает принять немедленно к исполнению, так как время не ждет. Через несколько дней прорыв может оказаться неосуществимым». [267]