Чтение онлайн

– А зачем?

– Что зачем?

– Танцевать.

К такому вопросу рядовой тракторист нашей планеты был неподготовлен.

– Не понял.

– Я спрашиваю: зачем вообще танцевать? Вот вы, например, зачем танцуете?

– Во дает!
– сказал ассистент.

– Странный вопрос...
– сказал тракторист, но задумался.
– Для веселья. Все так делают. У нас даже старухи танцуют. У них, правда, свои танцы... А вы что, не танцуете?

– Нет, - честно призналась Лжедмитриевна.
– Но вы не ответили на вопрос. Вы приглашаете меня на танцы. Какой в этом смысл? Что изменится от того, что мы будем двигаться под музыку вдвоем?

– Двигаться!
– с восторгом сказал ассистент.

Тракторист был слегка ошарашен. Конечно, он прекрасно знал, что может выйти из того, когда двое "двигаются" под музыку, да еще не один вечер, да еще если с такой симпатичной девочкой, как эта. В свои двадцать три года, отслужив в армии, кое-что повидав, он встречал еще и не таких шизиков. Но его смутила серьезность Лжедмитриевны. В словах ее не чувствовалось скрытой насмешки, она, кажется, и в самом деле хотела узнать.

– Ты учительница?
– спросил тракторист.

– Нет.

Алексей Палыч не понял, продолжает ли Лжедмитриевна какой-то свой эксперимент, или ей на самом деле захотелось выяснить смысл танцевального обряда, но тракторист был ему симпатичен, и он решил вмешаться.

– Вы не сердитесь, товарищи, - сказал он, - но Елена Дмитриевна руководитель группы. Она не имеет права оставлять ребят одних.

– Елена Дмитриевна!
– сказал ассистент с непонятным воодушевлением.

Тракторист внезапно посуровел. Все признаки расположения к приезжим исчезли с его лица.

– Извините, - сказал он и, упрямо наклонив голову, быстро двинулся прочь.

– Вы не могли бы задать ему вопроса полегче?
– спросил Алексей Палыч.
– Парень вас выручил... На танцы можно не ходить, но... Или вы продолжаете какие-то незапланированные эксперименты?

– Нет, - сказала Лжедмитриевна.
– Мне было самой интересно. Вот эти самые танцы... они не имеют логической основы... У нас их не могут понять. Но я спрашивала не для нас, а для себя лично. Вы знаете, Алексей Палыч, мне хотелось пойти на танцы. Просто иначе спрашивать я не умею. Но мне кажется, что я "заразилась".

– Вы плохо себя чувствуете?

– Чувствую я себя как раз хорошо.

– Чем же вы заболели?

– Я не заболела. Помните, я вам говорила, что некоторые наши исследователи, пожив у вас... как бы вам сказать... становятся похожими на ваших людей. Начинают думать самостоятельно, приобретают эмоции - заражаются. Как исследователи они сразу теряют ценность. Вот и я - тоже...

– Когда вы это почувствовали?

– Примерно тогда, когда утопила рюкзак.

– Прекрасно, - сказал Алексей Палыч.
– Значит, теперь мы думаем одинаково. Поход прекращается окончательно и бесповоротно. Так?

– Да, - согласилась Лжедмитриевна, - но я пока не знаю как...

– А я знаю, - сказал Алексей Палыч.

КАТАСТРОФА

Алексей Палыч проснулся часов в восемь. Ребята еще спали. Наверное, и во сне они все еще продолжали идти: кое-кто за ночь успел развернуться на сто восемьдесят. Лжедмитриевна спала на боку, положив локоть под голову. Алексею Палычу показалось, что сегодня она выглядит совсем по-земному. Возможно, так виделось ему из-за вчерашнего разговора, но с этого момента имя "Лжедмитриевна" заменилось в его мыслях именем "Лена".

Алексей Палыч подошел к ней и потрогал за плечо.

– Будите ребят.

Лена поднялась, протерла глаза, скомандовала подъем и приказала идти умываться. Ребята, отдохнувшие и повеселевшие, побежали к колодцу. Алексей Палыч вздохнул. Взгляд его отыскал в углу ведро, накрытое марлей. На столе в большой чашке высилась куча вареной картошки и стояла солонка. Минут десять - пятнадцать можно было еще потянуть, чтобы не портить ребятам завтрак.

Весело переговариваясь, ребята чистили сваренную в мундирах картошку, запивали ее молоком и обсуждали, чего и сколько нужно купить в магазине. Алексей Палыч завтракать не стал. Ему казалось, что сидеть вместе со всеми и притворяться "своим" было бы пределом свинства.

Когда же все поели и Валентина вынесла несколько картошин и мисочку молока Венику, охранявшему их ночью, Алексей Палыч понял, что тянуть дальше нельзя. Он не знал, как начать разговор, но ему помогла Валентина. Она спросила:

– Алексей Палыч, когда открывается магазин?

– Магазин открывается в десять, - Алексей Палыч откашлялся.
– Но купить мы ничего не сможем: я потерял деньги.

В наступившей тишине стало слышно, как поет заблудившийся в бараке комар. Алексей Палыч почувствовал, что краснеет, - ему было от чего краснеть. Борис мельком глянул на Алексея Палыча и отвернулся: он знал, что его учитель человек аккуратный. Но также он знал, что учитель его человек честный.

Молчание становилось невыносимым. Алексей Палыч легче перенес бы взрыв возмущения. Но все молчали. Только Шурик икнул - не то удивленно, не то сочувственно.

– Но вы платили вчера в столовой...
– произнес наконец Гена.

– У меня были свои. Лучше бы я их потерял.

– Конечно лучше, - сказал Шурик, который прекрасно помнил слова Алексея Палыча о "недостойном поведении".

– Заткнись!
– заорал Стасик.

И Алексей Палыч понял, что кричат в данном случае не на Шурика.

– Я, конечно, все возвращу...
– холодея от собственного нахальства, сказал Алексей Палыч.
– Но сейчас у меня просто нет. Вот...

Алексей Палыч вынул из правого внутреннего кармана бумажник, выложил на стол паспорт, фотографию внука, рецепт на лекарство для жены и несколько бумажных купюр. В то же время левая часть его груди явственно ощущала давление левого кармана, где лежал плотный конверт с общественными деньгами. В том, что обыскивать его не будут, Алексей Палыч был абсолютно уверен.

– Вы нигде их не доставали?

– Нет, - охотно ответил Алексей Палыч, ибо сейчас он говорил чистейшую правду.

– Может, выронили, когда на тракторе ездили?

– Вчера вечером к нам заходил тракторист. Я у него спрашивал, солгал Алексей Палыч: он не хотел, чтобы к парню прилипла даже крупица подозрения.

– У кого есть какие деньги?
– спросил Стасик.

Ребята зашарили по карманам, начали выкладывать всякую мелочь. Шурик выложил целых три рубля. Стасик молча отодвинул их в сторону и пересчитал остальные. Даже с деньгами Алексея Палыча выходила весьма смехотворная сумма.