Чтение онлайн

– Дело в том, что ребят вообще не было.

– Дальше!
– прорычал Алексей Палыч, у которого впервые в жизни прорезался бас.

– Ребят не было в том смысле... В общем, так: вы подозревали, что я - машина, а машинами были они. Машинами не в _вашем_, а в _нашем_ понимании. Можете считать, что они - иллюзии.

– Так это иллюзии съедали каждое утро по котелку каши?! Это они построили плот?! Они мокли под дождем и выпили два ведра молока?!

– Это элементарно, - улыбнулась Елена.
– Я немного неточно выразилась. Скажем, не иллюзии, а копии, модели... Не _ваши_ модели, а _наши_, не молекулярные копии, а поля, которым можно придавать самые различные свойства. Но абсолютно точные копии; вплоть до внешности, характеров и даже - запаха.

Алексей Палыч удивился не слишком. Его заинтересовала другая сторона дела.

– Значит, вы нас все время обманывали?

– Я сама об этом узнала случайно. Помните ночь накануне переправы? Я случайно услышала информацию, которая предназначалась не мне. Я узнала, что ребята - копии.

– Почему вы сразу мне не сказали?

– А вы бы мне поверили?

– Нет, - отрезал Алексей Палыч.

– И я так подумала. Но я тогда же решила вывести вас и Борю из леса. И еще я подумала: даже если вы поверите... Никому легче не станет, вам будет тяжелее, а я останусь без вашей помощи.

– Все это очень складно. Но если есть копии, то должны быть и оригиналы. И я не успокоюсь, пока их не увижу!

– Вы их уже видели там, в школе. Где-то по дороге на вокзал их подменили. И мне даже не сообщили об этом. У нас считается, что наблюдатель должен знать как можно меньше: тогда наблюдения не загрязняются излишней информацией.

– Это я уже слышал, - сказал Алексей Палыч раздраженно.
– А нас, случайно, не подменили?

Лена восприняла эти слова совершенно серьезно.

– Вас - нет. Никто не имеет права к вам даже прикасаться.

– Шесть дней блужданий по лесу...
– сказал Алексей Палыч. Розыски, которые уже наверняка устроили наши близкие, - это называется "не прикасаться"?

– Да. Мне вы можете не верить... Потерпите полчаса, до Города. На вокзале вы все узнаете. Мне сейчас сообщили, теперь я знаю... Но лучше будет, если вы сами...

– Тогда, - сказал Алексей Палыч, - я вообще не понимаю, для чего вся эта карусель и над кем велись наблюдения.

– Над вами, - сказала Лена таким тоном, словно это разумелось само собой.
– И над Борей. Так было задумано с самого начала.

– Но об этом-то вы знали? Почему не сказали сразу?

– Вы много от меня хотите. Тогда я была не _ваша_, а _наша_.

– А сейчас?

– Сейчас?..
– Лена улыбнулась достаточно грустно для того, чтобы понять, что ей было не слишком весело, но и достаточно для того, чтобы Алексей Палыч отметил, что за последние сутки она научилась улыбаться.
– Сейчас я сама не знаю...

– А если бы все сложилось иначе? Я мог не поехать в Город... не пойти с вами... не пустить Бориса, наконец.

– Тогда меня бы отозвали. Провели эксперимент с кем-то другим. Но Совет решил, что вы с Борей идеальные кандидатуры. И что вы пойдете.

Может быть, Елена умышленно льстила, чтобы чуть-чуть загладить свои провинности. Но Алексей Палыч, которого жизнь не баловала ни премиями, ни наградами, ощутил в груди приятную теплоту.

– Мы с Борей далеко не идеальные люди, - попытался он смягчить похвалу, за что и был немедленно перенесен из теплой воды в холодную.

– Идеальные своим несовершенством, - пояснила Елена.

– Гм, - сказал Алексей Палыч и обратился к Борису: - А ты что об этом думаешь?

– Строителей, четыре, сорок четыре...
– сказал Борис.

– Это еще что?

– Мартышкин адрес.

– Она живет по этому адресу, можешь не сомневаться, - сказала Елена, - только настоящая. Можешь ее навестить...

– Делать мне больше нечего, - сказал Борис.
– А ты, наверное, врешь, что не знала...

– Честное слово!
– сказала Елена.

Борис усмехнулся.

– Честное... Мазь ты украла?

– Я.

– А спички, а карту?

– Тоже я.

– Какое же у тебя может быть честное слово?

– Это было в моей программе с самого начала. Не я придумывала. Ты знаешь, Боря, сколько было споров... Нужно было придумать какие-то трудности. Считается, что при этом люди проявляют наиболее сильные стороны характера. Ну, соответственно - больше эмоций...

– Не сильно ты нас напугала, - усмехнулся Борис.

– Я тут ни при чем, - вздохнула Елена.
– Множество ученых заседали по мази, создали модель комара... У нас ведь их нет. Еще больше заседали по спичкам: огнем мы не пользуемся. Уйма ученых решали, что делать с картой... Только по тебе было создано несколько комиссий. По Алексею Палычу - тоже много...

– Вам что, делать нечего?
– спросил Борис.

– С вашей точки зрения - да, - сказала Елена.
– Потому и заражаются наши наблюдатели - они под вашим влиянием начинают действовать не по программе. Но тогда они перестают быть наблюдателями.

– А все-таки ты врешь, что не знала про ребят.

– Не вру, - сказала Елена и упрямо мотнула головой.

– Поклянись.

– Я не умею.

– Скажи: чтобы мне больше никогда моей планеты не увидеть.

– А мне и так не увидеть, - спокойно сказала Елена.
– Я остаюсь здесь. Там я уже не нужна. Сейчас мне сообщили, что отзывать меня не станут.

Алексей Палыч мысленно вздрогнул. Он представил себе новый круг приключений с Еленой, которую нужно будет куда-то пристроить, что совершенно немыслимо без паспорта, прописки, социального положения, о происхождении уж и говорить нечего.

– Что же вы намерены делать?
– спросил Алексей Палыч.

– Пока не знаю.

– Но ведь это жестоко.

Лена усмехнулась:

– У нас не существует понятия "жестокость", поскольку не существует понятия "доброта". До этого я додумалась сама, Алексей Палыч! Это - по-человечески?

– По-человечески, да не совсем...
– сказал Алексей Палыч.
– _они_ и сейчас нас слышат?

– Нет. Они отключились.

– Неужели так трудно вас отозвать?

– А зачем? Им я не нужна.
– И тут Алексей Палыч отметил, что впервые Лена произнесла "им", а не "нам".
– Информацию они получили. Теперь для них я бесполезна, потому что я заразилась. Все логично. Не я первая, не я последняя. Моя сестра, например, была послана к вам младенцем. Ее подобрали, воспитали. За этим процессом следили. Недавно ее отозвали в "отпуск". Это не такой отпуск, как на земле, - всего несколько минут. Но там она оказалась совершенно бесполезной: полностью очеловечилась...