Чтение онлайн

Саша рассмеялся, глядя на меня. Это озорство передавалось ему медленно, но верно, и зелёные глаза разгорались весельем.

Он старался не делать подозрительных движений, и потому отвечать мне не мог, лишь пытался хоть как-то сдерживать.

– Отлично!
– похвалил Богдан негромко, себе под нос, но слово это прозвучало так восторженно и одухотворённо, что подбодрило и меня, и Сашу.

Затвор щёлкал, плёнка вручную перематывалась с характерным, почти забытым звуком, фотограф не отвлекал нас, не вмешивался, а только ловил кураж, как и мы.

Саша, отбиваясь от меня, смеялся, мы смотрели друг другу в глаза, и я ощущала себя счастливой, несмотря ни на что!

Мы остановили это безумие, лишь наши носы соприкоснулись, и мы поняли, насколько близко друг к другу оказались. Замерли и замолкли, ощутив неловкость и не зная, как вести себя дальше.

Мне бы ужасно хотелось, чтобы сейчас он поцеловал меня, но понимала, что это невозможно.

Богдан же, когда понял, что Саша больше не смеётся, решил, что просто фотографирование окончено, и потому сказал, кивнув вроде как благодарно:

– Было круто. Искренне так.

Саша смутился, и я – тоже. Мы перевели взгляды в пол, чтобы не смотреть ни друг на друга, ни на Богдана. К счастью, как раз пришла следующая пара… Ой, в смысле не «следующая пара», а просто пара, потому что мы-то с Сашей и не пара вовсе… к сожалению…

В общем, пришли влюблённые, и Богдан принялся запечатлевать их, в то время, как мы с Сашей поспешно ретировались обратно к столу, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Лёньки.

Сыроежкин этот взгляд, я помню, долго репетировал. Говорил, мол, надо как-то прекратить казаться всем добродушным и милым красавчиком. Надо при случае и тяжёлый взгляд уметь на собеседника обрушить.

И он обрушивал. На всех работало, а меня лишь смешило: сразу вспоминала, как долго он у зеркала это выражение лица отрабатывал, усердный наш.

– Твой парень меня не прикончит? – тихо спросил у меня Саша.

– Он не мой парень, - прошипела я в ответ.

– Но он так не считает, - хмыкнул в ответ Саша, чуть обернувшись на Сыроежкина, на что тот громко заявил:

– А я всё слышу!

Мы с Сашей переглянулись и рассмеялись. Неловкость от ситуации с фотографированием прошла, и за стол мы вернулись в хорошем лёгком настроении.

Маша всё танцевала. Музыка сменялась, но девушка легко подстраивалась и продолжала двигаться, пока краем глаза не заметила, что Богдан уже закончил с Сашей. Тогда девушка отошла с центра зала и стала наблюдать за приближающимся к ней парнем, стоило ему оказаться рядом с ней, призналась:

– Не ожидала. Так заразительно смеялся, что к Богдану уже очередь выстроилась. Он там что, хорошее настроение раздаёт?

– Только тем, кто попросит, - ответил Саша, чтобы хоть что-то ответить. – Хочешь, вместе сфоткаемся? Прикольная ж тема!

– Да не, - повела плечом девушка. – Там уже много желающих, да и не любитель я всего этого…

Она ещё некоторое время смотрела на Сашку внимательно и с интересом, словно до этого момента и не знала, что он может быть таким: искренним, весёлым и жизнерадостным. Это открытие заставляло её о чём-то напряжённо думать, но ход её мыслей так и остался для меня загадкой.

Танцевать они не пошли, хоть, я уверена, Маша не отказалась бы. По ней было видно, что она может зажигать весь вечер и получать удовольствие от энергии танца.

Лёнька уже забыл про свою обиду, и теперь его внимание было остановлено на угощениях.

– Креветки… - облизнулся Лёнька. – Вот непруха, да? Мы на таком шикарном банкете, а ничего нельзя съесть!

– Да и наплевать, - отмахнулась я: мои мысли были заняты Богданом и я то и дело посматривала на него. Но он просто фотографировал, полностью отдаваясь любимому делу, и, как назло, ни с кем не разговаривал, так что подслушать даже неинтересный разговор с его участием шансов не было.

Даже когда первый ажиотаж спал, к Богдану периодически подходили гости, и он фотографировал их охотно и профессионально. Было видно, что он знает и любит своё дело, и это вызывало во мне уважение и восхищение.

Теперь, когда было нужно следить аж за тремя людьми, я не успевала сосредоточиться ни на одном. Все трое, как назло, постоянно находились в разных сторонах зала, и я почти сдалась и бросила это гиблое дело, но тут заметила, что Богдан собрался и пробирается к невесте.

Но ничего особенного не произошло: они мило попрощались, причём жених тоже пообщался при этом с Богданом радостно и выразил искреннее сожаление, что тот покидает праздник.

Больше Богдан ни к кому не подходил и направился к выходу.

– Лёнь, а давай проследим за ним, а? – предложила я воодушевлённо.

– Зачем? – устало спросил Лёня: мои идеи сегодня приносили нам одни сложности, и он не желал попасть в ещё одну странную ситуацию.
– Ты что, в него теперь влюбилась? – это он спросил равнодушно, поскольку если к Саше явно ревновал, то к Богдану не испытывал ровным счётом никаких эмоций.

– Нет, конечно! – возмутилась я таким глупостям.
– Интересно просто: чувак сидел один весь вечер, охотно фоткал, если попросят, а теперь сваливает раньше всех! И то, как они с Машей переглядывались – очень подозрительно! Давай проследим, а? Ну нечего ж делать нам, это правда. А так движ…

– Следить за левым чуваком – это для тебя движ? – перебив меня, рассмеялся парень.
– Тогда у меня плохие новости…

– Плохие новости, Лёнчик, в том, что мы сейчас в коме. – Напомнила я раздражённо.
– Уже прилично так мы в ней, и потому нам совершенно нечем заняться! А мне интересно, что связывает или связывало Машу и Богдана, так что давай разберёмся с этим просто от нефиг делать! И вообще: хочешь – вали, я и сама смогу! Благо, сейчас не страшно гулять ночью по городу одной. Не страшно и мегабезопасно!

Лёня вздохнул: мы оба знали, что отправимся за Богданом вместе.

Парень не спеша брёл по набережной. Прохожие в это время суток всё равно было предостаточно: белые ночи привлекали туристов, и потому вечером центр жил неторопливой, но насыщенной жизнью.

Богдан направлялся не к метро, а явно намеревался пройтись пешком, и это рисовало мне весьма романтичную картину: после чужой свадьбы этому человеку хотелось проветриться и прогуляться, отпустить лишние мысли…