Чтение онлайн

– Ого, какой он! И это ты сам его починил?

– Почти, – улыбнулся Степан.

В депо было тихо: ни стука, ни шагов, ни гула локомотивов. «На удивление очень тихо» – подумал Степан, осматриваясь по сторонам.

– А в средину можно?

– Ну, раз мы уже здесь, тогда пошли!

Взобравшись в будку паровоза, Егор осмотрелся. Как ребенок, всматривался в каждый датчик, кран, заглянул даже в тендер – специальный вагон, предназначенный для перевозки топлива для локомотива. В топке бушевало пламя.

– Можно взглянуть? – Егор указал рукой на топку. Степан дернул за ручку, дверца топки отворилась, и сильной тепловой волной ударило Егору в лицо.

– Ааа! Ого… – Откинув голову назад, вскрикнул тот. – Закрывай, закрывай!

– Это тебе не костер в лесу.

– Согласен! Ты бы меня предупредил!

Егор потирал лицо, поправляя сдвинувшуюся шапку.

– А почему уголь горит? – спросил Егор.

– Он всегда должен гореть!

Егор посмотрел в окно будки, как будто они двигались по заснеженной железной дороге, по обочинам мелькали обмерзшие деревья и солнечные лучи ослепляли выглядывавшего машиниста. Вынырнув из рамки окна, он заговорчески посмотрел на Степана. Тот в свою очередь прямо вбил свой взгляд в хитрые глаза Егора. Оба молчали.

– Что? Куда? Ты хочешь…?

– Да! Да! Давай! А почему бы и нет! – стал поджучивать машиниста. – Тебе не обидно, что они с тобой так поступили? Давай, Степан. Нас никто не видел. Никому и в голову не придёт, что это ты!

– Ты чего! Кроме меня, здесь никто и не умеет.

– Да ладно тебе, Степан, – Егор специально давил на него, называя его по имени. – Ну, давай, напоследок, я же вижу, что ты хочешь!

Егор задел машиниста за живое, за ту струну, от вибрации которой ему становилось еще больнее. В будке паровоза повисла тишина.

– Ладно, но тебе придётся вручную стрелки переводить, сможешь?

– Конечно, – обрадовался тот.

Забросив рюкзак и сумку в будку, Степан захлопнул дверь. На манометре давление показывало тринадцать атмосфер.

– Бери лопату, будешь подкидывать уголь, – смахнув капли пота, выступившие на лбу.

«Ну что ж, покатаемся! Вспомним былое…», – эта мысль сильно развеселила и тем самым придала жизненной энергии Степану.

Подкачав воду до отметки и открыв сифон – устройство, для искусственной тяги, машинист реверсом перевел ход вперед и отпустил главный тормоз. Паровоз затрясся. Егор с ужасом взглянул на друга. Но ужас новоиспеченного кочегара резко прошел. Отпустив мальчика – так называли малый тормоз, паровоз дернулся и медленно выкатился из депо. Егор с подсказками Степана перевел две стрелки и паровоз серии «Л» стремительно набрал скорость и скрылся за поворотом.

– Больше угля, больше! – Кричал главный дирижёр. Широкая улыбка озаряла его лицо.

– Слушаюсь командир! – Отвечал по пояс раздетый Егор. Пот стекал ручьем, затекая в глаза и уши, но кочегар справлялся достойно, иногда испуская шипенье и какое-то протяжное, еле слышное, рычанье. Для него это было увлекательное приключение, и в тоже время очень нелегкое, как признался он позже другу. Из-за клубов пара испускаемых машиной, сложно было увидеть что-то впереди несущегося монстра. Но для новоиспеченных друзей это не было помехой, а наоборот, словно в тумане сна за окнами проплывали поля, деревья, одинокие домики и бескрайние, заснеженные долины. Степан абсолютно забыл, что этой машиной он управляет в последний раз. Для него это очередной рейс и через неделю будет такой же, и повторяться это будет вновь и вновь. Но внезапное сообщение по рации диспетчера о том, что впереди, в десяти километрах от них, идет встречный состав, резко развеяло радостные мысли товарищей. И Степан понял, что их видели, так как рация после предупреждения не успокаивалась…

– Черт!

– Что будем делать? – Егор прекратил посылать лопату за лопатой уголь в топку, остановился и посмотрел на хозяина этой машины.

– Через пару километров будет съезд в тупик, должны успеть.

Возле стрелки Егор спрыгнул в глубокий снег. Из-за поворота показался встречный поезд, неумолимо приближающийся к ним.

– Давай быстрее! – Кричал Егору Степан, уцепившись в деревянную боковину.

Схватив ручку, Егор сильно дернул, но она не поддавалась. Противовес завалило снегом и, окутанный льдом, он крепко примерз к основе. Приближающийся локомотив издал длительный гудок. Десятки попыток «стрелочника» оказались безрезультатными.

– Ну, что ты там возишься!?

– Ааа, да пытаюсь я. Пытаюсь. Не получается!

В приближающемся составе ударили по тормозам. Стальной скрежет разнесся по округе. Расстояние между локомотивами сокращалось. Егор был истощен после усердной работы кочегаром. Руки тянули холодную ручку стрелки. Глаза бегали от судорожного испуга по сторонам. Мысль о неминуемой катастрофе отравляла мозг. Безрезультатные попытка за попыткой все больше угнетали его. Паника въедалась своими острыми когтями в уставшее тело.

В очередной раз Егор пытается перевести стрелку, руки соскальзывают, и он падает в сугроб, ударяясь спиной о что-то твердое. Приближающийся локомотив, как лезвие гильотины, вот-вот вонзится в тела весельчаков, задумавших играть по-взрослому. Егор, раскинув руки в стороны, пытаясь ухватиться за мерзлую почву, пополз назад, прямо на него, будто несся палач, закинув за голову топор. Отталкиваясь ногами, чтобы убежать от него, Егор уперся во что-то твердое – мерзлое полено. Ударом ноги выбил полено и стеклянными глазами смотрел на него, и только крик Степана вывел Егора со ступора, из плена собственных страхов. В следующий момент Егор наносит удар за ударом по противовесу стрелки. Отбив ее от примерзлой земли, падая, хватается за ручку. Стрелка переведена. Со стоном снова падает в снег, будто на мягкую перину, устланную белоснежной простыней. Все это происходило чуть более минуты, но для Егора – это была часть жизни длинной в целую вечность.

Состав пронесся мимо, но Егор его не видел и не слышал. Успел ли перевести стрелку, он не знал. Только понял, когда массивная фигура Степана нависла над ним, загородив проплывающие облака. Ухватившись за поданную руку друга, Егор поднялся.

Все обошлось. Паровоз стоял в тупике. А два товарища, захватив свои вещи, направились по путям вперед, навстречу холодному ветру, бившего им в лицо, и той неизвестности, в которую их направляла судьба.

Один день сменялся другим, за неделей следовала неделя, за месяцем месяц. И все это время друзья двигались в заданном Егором направлении, на северо-восток. Желание увидеть родственников, а может, и отца, которого он смутно помнил, не покидало его с самого начала бегства из родного городка. «Немного погостить и идти дальше!» – так думал Егор. Степан не противился желанию друга, ведь теперь он был абсолютно свободен. Позабыв о паровозе, а о сожительнице Зойке, которую в общении с другом ни разу не вспоминал, и подавно. Путешествие стало смыслом их жизни, движением вперед, поэтому надолго оставаться на одном месте ни один из них не хотел. По мере необходимости останавливались в деревушках и небольших городках для поиска разовой работы. Такую им было найти несложно, потому что оба были отличными специалистами. Работали, если даже плата за труд была невысокой. Работа заканчивалась, и скитальцы продолжали путь далее. Запасались только самыми необходимыми продуктами и вещами, так как все это приходилось нести на себе. Степан сменил свою старую сумку на удобный рюкзак, а обувь на более удобную, поскольку их скорость передвижения зависела и от удобной обуви. Чем она удобнее и легче, тем меньше болели ноги в конце дня.

Движение друзей вперед было насыщенно постоянными беседами, спорами друг с другом, рассказами о случаях из их жизни. И после нескольких месяцев совместного путешествия они знали друг о друге буквально все.

Два человека сильного пола были звеньями этого общества, которое с каждым последующим движением секундной стрелки их угнетало и делало слабыми. И только, вырвавшись из этой цепочки и встретив друг друга, они получили оба то, чего никогда до этого не имели – настоящего друга и понимающего товарища. Судьба им дала новый глоток свежего воздуха и стремление идти вперед, жажду удивительных открытий и познаний прекрасного, новые знакомства с людьми, возможность помочь тем, кому действительно нужна была помощь.