А Старый пират…
Шрифт:
В поезде
Гудит железная дорога Объявши ледяную Русь, Ты рельсы языком не трогай, Иди себе, прохожий гусь! Шагаешь от Владикавказа, А ждет тебя Владивосток, Любая страшная зараза Готова на тебя грибок Смахнуть соплёю бледнолицей. Учитель! Что же ты один? Вот соболь пробежал с куницей, А вот проехал блудный сын… Гудит железная дорога. Милиционер. Перрон. Вокзал. Попахивает углем строго?.. Век паровозов дуба дал, Мы все зависим не от Бога, От электрических начал… Какие грязные пространства! Какой запущенный пейзаж! Ты даже кепки оборванца За это зрелище не дашь. Ничто не развлекает взора, Бумаги и пакеты вдоль, Ещё бутылок злая свора Лежит у полотна… Позволь! Я штору жёлтую закрою! Прощай, зазубренный пейзаж! Россию приготовив к бою Возьмем её на абордаж! * * *
Многосторонни деятельности наши: Сидеть на стуле и спешить в постель, Держась за груди и за бёдра Даши, Качать ребенка, обхватив качель… Патрон вгонять в холодный ещё ствол, Любой нам род занятий подошёл… Многообразны деятельности нас, У каждого есть свой иконостас: Иному Гитлер вдруг иконой служит И ничего себе, живёт, не тужит… Иная поклоняется Монро, И ходит, в шляпе укрепив перо… Иной идёт, простой рабочий парень, А приглядишься, генерал Гагарень… Вот я гляжу в холодное окно, А там Москва, в которой так темно И башня Академии Наук Висит вдали как огненный паук. Ты над Москвой-рекою на пригорке О, Башня, возвышаешься! Конторке Подобная, иль ящиков панели? Размытая как старые пастели… На выставке
Молодая, юная, как спаржа, Стройная, зелёная, бамбук, Девочка стояла на продажу, Выхваляясь средь толпы, и вдруг… Нет, не так! Я Вас увидел юной, Вы стояли осью центровой, Бегал муж Ваш — олигарх картунный Вокруг Вас, с изогнутой спиной… Ясное, известное мне дело, Точно также, но давным-давно, Девочка другая так глядела На меня, через очей окно… – Вы красиво, Фауст, постарели! Девочка могла б меня спросить. – Доктор Фауст, смею еле-еле О себе напомнить, может быть? Выставка, моргали лиц картины, Выставка, фотографы, вино… Я ходил спокойный, благочинный, Всем чужой уже давным-давно… И меня, представьте, все боялись! Женщины, фотографы, мужья… – Как давно мы с Вами не встречались, Ученица лучшая моя! – Я Вас съем, я Вас обезображу! Сделаю покорной и святой! Я Вас грязью, девочка, измажу, Задавлю своею наготой! Доктор Фауст… шрамы, пятна, шрамы, Старой шерсти дикие клоки, Полезайте на мои лингамы, Провалитесь же в мои пески! Ваше столь взлелеянное тело, Знаю, не захочет лоск терять, Но заставлю я его умело Писать, плакать, кашлять и страдать. Можно жить, минуя все эксцессы, Но зачем, когда так хороши, На полу валяются принцессы Те, кому пришел туркменбаши… Нет снега
Где я совсем один живёт, Мне южный ветер в окна бьёт, Нахальный, слово старый вор, А у Зимы — запор. Снег был объявлен. Не идёт, А скоро Новый Год. Присела, тужится Зима, Мороз сковал дома. Застыла грязь, деревья злы, Глаза у птиц круглы. И не летает воробей, Не засыпает змей… И над берлогою медведь Давно устал сидеть… [Гипотетический медведь, Его не рассмотреть…] Колыбельная
Спи, милая, спи, Если сходила пипи. Ножки разброшены, Сиськи взъерошены В гнездышке нашей любви. Спи, милая, спи, Но не храпи, не сопи… Ночь наступила давно, В доме напротив темно, «Сахарный лев» торговать перестал, «Сахарный лев» задремал… Сиська на сиську легла, Я не убрал со стола… Наши бокалы вдвоем, Слился с Гоморрой Содом, Сиська на сиське, Я в твоей письке, Так вот всегда и живём… Спи, милая, спи… Ты ведь сходила пипи… У Вятки, или же Перми
художнику К. Васильеву
Под белоснежными орлами, Где ветер гонит ямщиков, Ты, Русь, лежишь семью холмами, Семь на семь белых городов Твои часовенки — подружки, Твои источники чисты, Их вечно не ржавеют кружки, Нетленны над водой мосты. Ты аскетически красива, Где Вятка, а за нею — Пермь, Чуваш прищурился курсивом И губ лоснится эпидермь. И белый клок волос по ветру — Чувашка с белыми детьми Идёт пешком по километру У Вятки, или же Перми… Зеленоватый храм поднялся И левитирует теперь Пред куполами застеснялся Потупил взор косматый зверь. Отшельник ветхою полою От ветра прикрывает срам Простясь с зловонную Москвою Сюда бежал он как Адам… Колдун летает с колтунами И угро-финские снега Лежат в гармонии со снами, Ты мне Россия, дорога… В твоей ладони крошек хлебных Я горстку бедную найду, А что до злыдней непотребных, Те будут мучаться в Аду. Там, под Парижем и Варшавой, А здесь, у Вятки и Перми Спешим, шурша ногою правой Как водится между людьми… Слава России!
Крутится, вертится роза ветров, Ты к полнолунию будешь здоров. Астмы колючей припадки пройдут, Небо очистится, good будет good. Good будет полный, прекрасный погод. От олигарха подруга уйдет. Зонтичной пальмой, с тобой, баобаб, Несколько лет проживет этот баб. Юный, зелёный и сочный внутри, Хочешь — используй, а хочешь — смотри… Солнце взбирается как акробат, День прибавляет, как в весе солдат, Что истощённый, в деревню прибрёл И у вдовы загостил, новосёл… Будет в стране замечательный good, Клике чекистов наступит капут, Вскроются черные все облака Солнце зальёт нам орудья полка. И заблестят, засияют они. Слава России! Как в прошлые дни! Слава России! Орудьям, — ура! Время латуни и бронзе пора! Смело забудем героев пластмасс, Good будет полный с восстанием масс… * * *
Как в перископ, иль через бублик Я вижу уходящий Книн. Гербы исчезнувших республик Я вспоминаю, верный сын. Такого сербского народа, Который и меня включал, Я вижу Книн, и год от года Пронзительней его овал. Ты, в голубом венке из пиний, Прощай, республика навек! Я уезжал как Старший Плиний, Безумный русский человек. Я до сих пор Вас помню, братья, Меня от Вас не оторвать, И гор тяжелые объятья Меня сегодня станут мять. В горах дымы и перестрелка, Х’рваты начинают бой… Пошли, Аркан. В дорогу, Желко! Мне по пути опять с тобой… У олигарха
Все улыбаются счастливо, У всех довольные лица, И девушки трусят красиво Из зала дальнего конца. Доходят к ближнему пределу, Но дальше в двери не идут И даже негр есть, он не белый, Зачем же негр, простите, тут? Хозяин широтой гордится, Он очень добрая душа, Он мира гражданин. Как птица Меж стран летает он, спеша… Ему что жёлтый, что зелёный: Он любит всех, он любит всех, Он даже в женщину влюблённый, Что носит не звериный мех. Чья шуба сделана из грязи, В пластмассу переведена Сто орхидей, ввезли из Азий, Из Индонезий, от слона… Вдоль орхидей здесь олигархи Стоят как мутная стена, Где Геродоты и Плутархи, Воспеть бы наши времена! Представим, бродит здесь прохожий… Так он бы всех поубивал, Оставив ту, чья нежность кожи, Лица блистательный овал Ему яйцо напоминает, Себя ты девка продала! Ну да, обычно так бывает, Что манекеном ты была… Рождественское. 25.12.2008
Средневековье. В яйцах зуд. Ликёр «мальвазию» везут. Отсекновение башки? И запах из прямой кишки? – Нет, молвил, герцог Кларенс! Себя он в бочке утопил, Ликёр «мальвазию» любил И вот для Англии родной Покончил герцог так с собой. Good by! Good by! Отбой! О, герцог Кларенс! Средневековье. Лютер прям, Но в том же Виттенберге, там Учился доктор, но другой Замешан в связях, с Сатаной, О, доктор Фауст! Нам Лютер с Фаустом нужны, Они нам не разведены. Один — монах, другой — балбес, С которым дружит бес, О, доктор Фауст! Но если нужно выбирать, То стоит Фауста назвать — Студентов лучший друг и маг, Бог девок и бродяг Жив доктор Фауст! А доктор Лютер — богослов, Что не сгорел в жару костров, Он уцелел. Ум порицал, Теологом он стал… О, доктор Лютер! Жаль твою мутер… Моим деткам
Маленький мой, маленький, Мальчик мой родной! Закуплю я валенки, Для тебя с сестрой… Будут они кукольные, Крошечные даже. И заплачу, у как я! О детей пропаже… Папка Ваш восторженный, — Папка Ваш хмельной, Мрачный, неухоженный, Хоть сиди, и вой… Маленькие мои, маленькие, Милые, смешные, Я люблю Вас, аленькие, Цветики России… Поделиться с друзьями: