А Старый пират…
Шрифт:
Скоро…
В разбитых куполах гиперторгцентров будут летать птицы. В стенах парламентов мира будут зиять дыры. На наш седьмой съезд соберутся полевые командиры, Обветрены, загорелы, измождены и усталы будут их лица… На наш седьмой съезд соберутся ещё Боги — Жестоки, сиятельны, надменны и страшны, Молоды и стремительны и строги, Многоноги, многоруки и рукопашны. Будем мы петь, Боги с нацболами, гимны, Будем сидеть, нацболы и Боги без правил Бог и нацбол, каждый оружье возздравил, Смотрят герои в зенит, где небеса дымны. Там наш Создатель в углу свои сети расставил Время будет начать страшную бойню без правил… * * *
Все потеряло прежний вкус. Спаси, Христос Иисус! Жизнь не дает мне прежних груд, Радостей, Полно Иуд! Мне недоступен аромат, Мне плохо птичики звучат, Мне не видны все листья клёна, На мир гляжу я не влюблённо. Жизнь потеряла острый вкус, Спаси, Христос Иисус! Вид из окна
В соседнем доме крыши ровны, В спокойных окнах дым и чад. Домохозяйки: Фёклы, Домны Ножами, бодрые, стучат. У рук их красные ладони, Их глаз косит, хрипит их грудь, Они не люди и не кони, А посередине что-нибудь Мужчины, праздны, как солдаты, Приносят и уносят груз На подоконник, полосатый, Забрался краденый арбуз… В зиму и снег, арбуз? Едва ли, Лежит там подлинный арбуз, Скорее мяч лежит в опале, Забыл свой мячик карапуз. Вот он стоит на заднем плане Весь с искривившимся лицом, Пацанчик тянется к мамане, А недоволен он отцом… Таким мне двор большой смотрелся Через кухонное окно… Ребёнок сам переоделся, Отец достал свое вино, Пришли весёлые подруги Забрали всю семью с собой… Стемнело, и порывы вьюги Закрыли вид передо мной… 1960-й
Девка ссыт, раздается сопенье, От натуги дрожит туалет. Ярко помню я страх и волненье Как дрожу я, я — юный поэт… Девка — зверь, это было открытье! Накренился животного круп. Это было большое событье Как Ноздрёв или как Скалозуб Хохотал я, вдруг дерзок и груб… Не священная дева с перстами, Но горячая сукина дочь, Всласть поросшая волосами Зверь со спущенными трусами, Сиськи выпучились холмами, Она снилась в ночи мне, точь в точь, Как собака большая сидела… Но стеклянными стали глаза, Встала, вытерлась, прокряхтела, Свою сбрую напялив на тело, Шла вонючая как коза… * * *
Трупы животных, трупы цветов, Трупы больших городов, Трупы слонов, злые трупики птиц, Бледные трупы девиц. Запах тяжёлый со смерти полей Запаха нет тяжелей. Он распадается запах на Запах гниения, запах говна… Запах гнилых чёрно-сизых зубов, Запах грязных штанов, Запахи потные гениталий Даже у выходцев из Италий, Запахи роз и раздавленных ран. Мрут и за Библию, и за Коран. Здесь убивают и здесь же рожают Трупы таскают… Жрут и икают… Н.
Давно на радио «Свобода» Нам не звучали, Наташа! Нам крики нашего народа, Где ты, о русская душа?! На НТВ не поселилась, Канал «Россия» не пригрел, Последний раз ты скорбно билась, Когда Совета был расстрел? Но коль сидят в тюрьме нацболы В «Бутырках» или же в «Крестах», То слышим мы небес глаголы И Боги вьются в небесах… Н. Н.
Ты хочешь быть несчастной? Так приходи ко мне! Со мной все невозможно: Ни ездить по стране, Ни строить наши планы, Ведь времени в обрез, Ни достигать Нирваны, Ни жить заботы без. Такие мои годы, Не долгие года Из всей большой свободы Нам лишь доступны, да, Конвульсии, подружка! Нас голые тела, Ты весь мой торс, девчушка, Собою обняла. Я вижу мы разнятся, Я — старый, ты — свежа, Разделись и пытаться… Пытаются, дрожа… И входит в твое тело, И трёт его, и трёт, И трёт его умело, Я, кто совсем не тот… Эллада
Бородатые боги, загорелые боги, Клиновидные бороды, сильные ноги… Тащут в плен? или тащут спасти? Женщин влажных во влажной горсти. Фиолетовых скал нависает обуза, Пифагор на песке чертит гипотенузу, И Сократ, взявши за руку Алкивиада, Вдоль гуляет по пляжу, который зовётся Эллада… Бородатые Боги на склеенных греческих вазах Волочатся за нимфами, прочно увязли в проказах, Времена отдаленные. Правят там Киры, Камбизы, Освежающе шею щекочут там бризы… Фрагмент
Температура около нуля, Обледенелый корпус корабля, Стремит на юг блистательное тело И чайка подлая над ухом прохрипела, Что впереди «Земля! Земля! Земля!». Не женщины в набедренных повязках, Но эскимосы хмурые в «алясках» Моторы согревают, и следят За кораблём холодными глазами, Тем, на котором мы стоим с усами. И бороды нас по ветру летят! Проснулся
Проснулся. Встал, А время пять… И невозможно спать И не о чем мечтать… Когда бы жизнь я смог начать… Представьте, с самого начала, Я б эту захотел кровать? И этот сгусток одеяла? Я захотел бы Вас, рассвет? И Вас — небес хребты, отроги..? Стою один в шейсят шесть лет… Стою чего-то на пороге… Нескучный сад
Автограф банды подмосковной. Фашистский знак. Большой кулак. Вот — визг трагедии любовной Несчастный высек на стенах: «Наташка — сука!» он взорвался, Но этой девки телефон Закрашен чёрным оказался… Любовник нет, не отомщён… А мы идём среди сугробов, Подросток, трое мужиков, Бетонных посреди чертогов Советский отдых был здоров. Пловчиха в воду прыгнуть тщится, Гребец занёс своё весло, Беседка над рекой лоснится, Беседку эко вознесло! Прохожие и наркоманы, Возможно, есть здесь и маньяк, В весенний день тупы и пьяны Здесь бродят люди кое-как… Поделиться с друзьями: