А Старый пират…
Шрифт:
* * *
Летал по небу пламенея Дракон из мяса и огня. И современники Кащея Смотрели в страхе на меня. Я, помню, сверху с визгом падал, Я, помню, разрывал их вдоль И становились они падаль, А я — мистический король! Невесту взбрасывал на шею, Она держалась за меня, И мчал её, как я умею, - Дракон из мяса и огня. Созвездья, свечек огоньками Планеты с жёсткими боками И Боги, слабые как моль, Я ей показывал, король. Потом в вонючую пещеру Её затаскивал и пил, Как подобает кавалеру Её любовью изводил. И чахла девушка простая, И умирала от любви, Мне волосы перебирая Мои мне рыжие, в крови… * * *
Шесть градусов. Снег грязный и дырявый. Пришла в Москву прогорклая весна. Все девочки пригожи и кудрявы, А мальчики лишились напрочь сна. Придти в кафе, спросить два пальца виски, Затем идти, ступая в воду луж… Вы говорите, леди, по-английски? I do speak English, have no problem, уж… Так встретились на полотне бульвара, От воздуха кружилась голова, Сама собой образовалась пара, Когда звучат английские слова. Вы не боитесь, леди, привидений? Я их боюсь, how terrible they are! И от её столь сладких ударений Как жёлтый шар взорвался весь бульвар! * * *
Пожилые джентельмены Очень часто крепко дружат Фауст, лифты бдит в три смены, Мефистофель-с, в морге служат. Ходят в гости. Друг для друга Карты вечером тасуют. Лифтов нелегка обслуга, В морге тоже не ликуют… Параллельно этой паре Пара девок есть нахальных, Девки грязные в угаре Под парами шуток сальных С Поварской и на Тверскую На ночных автомобилях Ездят, спелые, вкрутую, В модных платьях и на шпилях. Жизнь свою пренебрегают, В клубе «Dolls» трясут телами, Мефис с Фаустом зевают И качают головами… Девки-девки, что Вам надо? Что Вы мчитесь по столице? Выпить ярость винограда Как разбуженные птицы… Вот уселись в лифт телами, Крепко пахнут, словно звери, Девки, я прощаюсь с Вами, Затворились Ваши двери… Лифта тросы разорвались, Девки с грохотом убились, Фауст с Тофелем смеялись, Шнапсу вечером напились… Девочка-лайка
(еврейский мотив)
Тумбола-тумбола, девочка-лайка В Питере мокром на свете жила, Девка еврейка, а не малайка - Это меняет нам в корне дела… Тумбола-тумбола, чёрные косы, Белые груди и глаз голубой. И офицеры и даже матросы - Евке годился бродяга любой. Тумбола-тумбола, девочка-лайка, Нос удлинённый и глаз голубой. Ева жила как портовая чайка, Фото её увозили с собой. Тумбола-тумбола, время проходит И пароходами Питер шумит, Царь Николашка с престола нисходит И в революцию Евка бежит. Тумбола-тумбола, красногвардейцы. Немцы. Царицыно, тиф, мармелад. Артиллеристы (тогда — батарейцы), В плен к казакам попадает отряд. Евка стоит, гимнастерка свисает, Стрижена тифом кругла голова. Каждый казак эту девку желает, Евка пропала как в поле трава… Тумбола-тумбола, есть на Урале Там Алапаевск, — смешной городок. Евку из Питера там закопали, Девочку-лайку военных дорог… Снег намечается. Жёлтое небо, Жизнь есть мучительный странный процесс Тумбола-тумбола, дайте мне хлеба, Ведь не могу же я хлебушки без… Тумбола-тумбола, жизнь отшумела, И для меня её вывод таков: Девку снасильничать — плёвое дело, Девку родить — это куча делов… * * *
Ночного клуба жар воскресный, Призыв красавицы телесный, Земной и страстный идеал… Тебя, набухшую, желал В апреле ночью, в полвторого, Ты впрямь по-русски ни полслова, А я, — язык твой изучал. ……………………………………………
Позднее. Через двадцать лет Ты будешь черствая как булка, Я буду — высохший скелет. Но эта страстная прогулка, Когда ты — внучка, а я дед, И хоть зови меня Ахмет, О моя тесная, ты втулка! Кавказский знойный темперамент Мне осетином-предком дан, Не скромный севера регламент, Но знойный горный драбадан! Я Вас держал за Ваши груди И думал: «Я — Сарданапал!» И преступленье продолжал… По молодости все блудили, Преступно ль в старости блудить? Взрывать десятками Бастилий, Через туннели проходить..? Моя ты сладостная сучка! За что мне это дадено! Топчу тебя, моя колючка Как будто в день Бородино…* * *
Мальчик с сумою, с краюхою хлеба Тихо идёт один. Сверху безвольное русское небо Всё в облаках морщин. Нет на пейзаже других нам точек, Движущихся по прямой. Вверх простирается бледный лесочек Белых берёз и кривой Сосен несчастных массив рахитичный… Мальчик идёт сутул, Из-за ближайших холмов трагичный Ветер завыл и задул… Вряд ли дойдёт этот путник до дому — Против него восстал Ветер судьбы. И природу к погрому, К буре большой призвал. Так ведь и мы, пригибаясь к пространству, Мрачно бредём домой… Дай я тебя укушу, и к пьянству Быстро склоню, друг мой! * * *
Не из каприза, — часть работы — За мною следуют в авто Похабных лиц мордовороты, О, опера, менты, сексоты, Да мало ли сидит там кто… По Петербургу мы петляем… Они петляют «Волге» вслед, Их номера мы помечаем, Себе в блокнот, и в «Буквоед». Стихи читать я еду прямо, Но на «Восстании», гляжу, — О мама, мама, моя мама, Войска приехали, bonjour! Bonjour, менты! Привет, ОМОНы И патрули из ДПС, «Газели», «Форды» и «газоны», Менты с погонами и без! Стихи поэт читать явился, Однако, чтобы не скучал, К нему вдруг присоединился Ментов собрался здесь кагал. О город всадника с «Авророй», Ты город, взял и не сплошал, Ментов упитанною сворой Надысь Лимонова встречал! Отец
Вставал в ночи, писал листовку, Статью затем ещё писал, Глядел на диск, — луны подковку Как он бледнел, и белым стал. Курил бесстрастно сигариллу, Налил себе стакан вина, Увидел во дворе Годзиллу, Как кралась меж домов она… Подумал позвонить подруге, Рука ласкала телефон За несомненные заслуги: За сиськи, за глубокий стон… Но передумал на рассвете, Когда пришли на ум: Богдан, И Сашка, его чудо-дети… И стал он весел, как Тарзан! Триколор
Звенит золотое под чёрным И чёрное свежей землёй Наваливается упорно На саван врага ледяной. Там «Ра» египтянское просто От «Радости» произошло И южного солнца короста Горит всем державам на зло. Иль мёд на земле разлили, Какой чернозём богатый! На белом белье сложили, Три слоя парят, крылаты! Там чёрное — радостный траур Предвестия новых побед И в самой далёкой из аур, Возрадуйся, о русский дед! Герои Интеллигенции
Они хоронят своих мертвецов, Выхваляя их до небес! Каждый банальный актёр Сморчков Становится Геркулес. Сотню картин он отметил собой, Играл, не жалея сил, Такой выдающийся, хоть голубой, — Реальных мужчин лепил. Десятки расстроенных голосов, Скрипит об усопших эфир, Их — этих наших «героев снов» Всяк просмотрел до дыр. Однако по сути, товарищ мужик! Верь, эти все из кино, — Намного плоше друзей твоих С которыми ты заодно… Джон из ЦРУ
Сотрудники рослые ЦРУ В горах наживают подагру, Они покупают вождей в жару За доллары и за «виагру»… Сотрудник встаёт, кофе пьёт, он лыс, В окне глинобитные здания. В зиндан направляется, там средь крыс Талибы ждут наказания. Страницами букв шелестит допрос: Война, чистоган, страдания. Шпион измождён, он побит, зарос И вот подписал признание… Под вечер сотрудник, надев очки, Читает, согнувши стан, Немного есть виски, а девочки? Ну, это Афганистан! Заходит товарищ к нему: «Хай, Джон! Поедим ли на охоту?» Нет, он не поедет, поскольку он В зиндан обещал в субботу. Ты будешь работать с талибом, Джон? Я буду работать, Билл, А чтобы мне отвечал бы он, Я сыворотку сварил… Киплинг лежит на столе раскрыт, В кружке свернулся чай, Под потолком на обоях сидит Тарантул, как бы невзначай… Дрожит от зноя Афганистан, Читает Киплинга Джон, Обама стал его капитан И курсом доволен он… Поделиться с друзьями: