Чтение онлайн

Тут Юльси приподнялась и чихнула, оборвав меня. Заикала отчаянно.

— Все долги? — заинтересовался кровосос.

Овечка обернулась к нему. Её визг расколол небеса и мои уши. Вампир прыснул стаей летучих мышей и практически моментально исчез. Я переждала, когда урихонская труба стихнет, аккуратно убрала ладони от ушей.

— Ну зачем ты так? — укорила мягко, как ребёнка. — Он тебя, между прочим, спас из лап… ты даже не понимаешь, в чьих когтях ты побывала только что!

Юльси вскочила и пошатнулась. Ивовые тени странно расчерчивали её лицо, превращая его в маску дикаря. Хотя нет, пожалуй, это всё же грязь, а не тени. Вон, слипшиеся от тины волосы стоят дыбом.

— Знаете что! Вы ингибируете меня! Если бы не ваше бравирование среди варварского общества существ… Простите, но всё это из-за вас произошло! Это из-за вас мы сейчас неизвестно где и… Вампиры… оборотни…

Она задыхалась, лицо её покраснело от гнева, глаза метали молнии. Ничего себе! Овечка люто отигрилась. Я задумчиво посмотрела на жертву моей непродуманности. Юльси глубоко вдохнула воздух ртом и произнесла более внятно, собрав в кулак всю волю:

— Я, конечно, благодарна вам за тётю Нуси. Оплачу вашу работу, как договаривались, но только завтра — мне понадобится время, чтобы восстановить звонякалку. Ещё раз благодарю, и на этом мы с вами расстаёмся. Боюсь, ваши услуги никому не смогу рекомендовать.

Она распрямила плечи и гордо почапала наверх, к проспекту. Догонять её не имело смысла. Я вытянула ноги.

М-да уж. И зачем, спрашивается, я вообще взяла клиентку в ночной клуб? Мы могли расстаться этим утром, и ничего бы не произошло. Юльси отправилась бы к своим пирогам и сыну, я — вдоволь потусила бы среди всяких тварей, отмечая удачное завершение сделки. А потом, возможно, Юльси бы меня кому-нибудь порекомендовала ещё, и ко мне потянулась бы стайка униженных и оскорблённых…

Эх, Глаша, Глаша.

Я легла под иву, между жирными корнями, и закрыла глаза. Никогда не делайте никому добра, о котором вас не просили. А ещё лучше: за которое вам не заплатили. Сегодня прям день открытия банальных истин.

Было жарко, земля приятно холодила, и вскоре я заснула, а проснулась лишь ближе к вечеру, когда совсем замёрзла. Поднялась, подобрала сумочку, вынула из неё мужские берцы и отправилась наверх. Надо позвонить Гарру. В конце концов, забрать подгулявшую жену орк знает откуда — это обязанность всех нормальных супругов, даже драконов. Вот только моя звонякалка после утопления не работала.

Единороги вшивые, как плохо-то! Тело болит, тачки больше нет, звонякалку отремонтируют или нет — неизвестно. Да и клиент сорвался.

Я добрела до телефонной кабинки, приложила палец. Загрузилось приложение моего телефона, я выбрала из всплывшей телефонной книжки Гарравардуса Патрикеевича Тририха и позвонила. Давай, забирай меня быстрее, а то уже начинает знобить: вот только заболеть не хватает для полноты счастья!

— Это ты? — сухо уточнил низкий голос Гарра на том конце.

— Да. Слушай, мне нужна твоя помощь…

— Не то слово, — хмыкнул дракон. — Ещё как нужна! Ты же в курсе, что тебя ищут? И знаешь кто?

Я застыла.

— Кто? — выдавила, леденея от ужаса.

— Люди самого Ужасного. Знаешь такого? Ты что там натворила, жёнушка? Впрочем, я, пожалуй, не хочу этого знать. Одно скажу точно: тебе нужно где-то спрятаться. Где угодно, только не дома. А так как я засветился, то помочь тебе не смогу. Разве что скину сейчас код от счёта. Эй, ты чего молчишь? Ты там жива?

В его голосе зазвучало сдержанное беспокойство, но я уже отключилась: если на Гарра вышли, значит, скорее всего, его разговоры прослушиваются, и тогда прямо сейчас люди Ужасного получили информацию о том, где я нахожусь. И чем дольше мы разговариваем, тем быстрее они сюда явятся.

Надо бежать. Прямо сейчас. Вот только: куда?

Гарр уставился на звонякалку и мигнул третьим веком пару раз для верности, очищая глаза. Но нет, Глаша действительно отключилась. Так высылать деньги или нет?

— Дорогой, — мать, сидевшая в кресле, перекинула левую ногу на правую и нежно улыбнулась. — Ты как-то грубо разговариваешь с девочкой. Глашенька попала в беду, ты должен проявить себя как мужчина и спасти её.

И она поправила пружинистый локон. Гарр покосился на него, понаблюдал за прыгающей золотистой спиралькой.

— Глаша в состоянии позаботиться о себе сама. Сделать тебе коктейль с сельдереем?

— Ох, сынок, так не пойдёт! Какая разница: может или нет женщина позаботиться о себе? Это не значит ровным счётом ничего. Заботиться о жене — задача мужа. Мужчина — голова, а женщина — хвост. Вы женаты уже много лет, а воз и ныне там. Пойми: это — твоя истинная. Ты должен покорить её сердечко, влюбить её в себя до трепета в лодыжках!

Гарр попытался представить трепет в лодыжках, но не смог.

— Давай о чём-нибудь другом, ма? Как там Дирр, летает?

— Не переводи тему разговора! Твой брат ещё не встретил свою истинную пару, а если встретит, возможно, его истинная окажется драконицей. Твоя же — человечка. Ты не виноват в этом, милый, но мне непонятно то упорство, с которым ты игнорируешь судьбу. Человечки смертны, радость моя, и, к сожалению, они очень быстро стареют. Сколько твоей Глаше сейчас? Тридцать? Сорок?

— Двадцать три.

Гарр стиснул челюсти, чувствуя, как в груди разрастается жар, отвернулся, забросил в мялку сельдерей и нажал кнопку. Визг мотора на некоторое время прервал нотацию матушки, и эта пауза дала сыну возможность остудить внутреннее пламя и взять эмоции под контроль.

Подобные неприятные разговоры случались часто, буквально каждый её визит, и были до крайности обременительны.

— Совсем малышка! И всё же она скоро перестанет быть фертильна, Гарр, — как ни в чём не бывало продолжила драконица, едва мялка смолкла. — Ты понимаешь, что это значит? Если Глаша состарится, не снеся яйца, у тебя никогда не будет детей! Ведь в случае утраты истинной, дракон больше не может зачать…

— Ма.

Гарр перелил сельдерейный сок в высокий хрустальный стакан, добавил взбитые сливки и архон.

— Для продолжения рода Тририхов у вас есть Дирр, — заметил устало.

— Милый, у меня два сына. И я хочу внуков от обоих.

— Я не люблю Глашу, а Глаша не любит меня. Ты знаешь, что мы не выбирали друг друга, мам. Как ты представляешь себе процесс зачатия между людьми, которых совершенно не влечёт друг к другу? Прости, но это было бы изнасилование. Причём обоюдное.

«У меня на неё даже не встанет», — крутилось на его языке, но такие вещи матерям не говорят. Драконица закатила глаза, сдула с лица шаловливый локон. В алых лучах заката чешуйчатое платье, облегающее её роскошное тело, сверкало хризолитом.