Чтение онлайн

— Значит, будем следить, — пробормотала Асира Бикентьевна устало.

А хотелось — домой, на родину. Обнять мужа, ласково отшлёпать сына. Поиграть с ним в кубики… Или он уже постарше и кубики его не интересуют? Асира Бикентьевна задумалась, пытаясь вспомнить, сколько её ребёнку лет, но в памяти крутились совершенно другие цифры: высота потолков, ширина коридоров, стоимость обеда, подсмотренного в чужом чеке, ёмкость в тротиловом эквиваленте и другие важные, но неконкретно сейчас нужные ей сведения.

Ладно. Не кубики. Но надо полагать, любой мальчишка будет рад экскаватору? С управляемым ковшом и настоящими гусеницами. Особенно если и сам экскаватор — настоящий. А с остальным она как-нибудь разберётся. Всегда разбиралась и в этот раз — разберётся.

Всю ночь за окном грохотало и вспыхивало красными молниями. Гроза всё начиналась и всё никак не могла начаться. Мне казалось, что это злится Боэсхий, обнаруживший срезанные розы. И, может быть, даже и не казалось: соединяя в себе мир мёртвых и живых, вампиры получают некоторую власть над стихиями и временем. Доподлинно неизвестно точно какую, но уже тот факт, что братцы фон Быборги закольцевали в замке время…

Так, или не так, однако немой вампир не решился войти в комнаты, где спали женщины. Ну или делали вид, что спали. Я, по крайней мере, никак не могла заснуть. Не столько из-за грозы или даже срезанных роз, сколько из-за попыток разгадать местные тайны.

Цесарио солгал или нет?

Бусинку убил Руслан? Но зачем? Иных мотивов, кроме того, чтобы его папаша проиграл спор с Обносским, я не видела.

А если выигрывает Обносский, значит ли это, что заказчик — фабрикант?

Вроде логично, но что мог пообещать старый, пусть и богатый, гоблин юному и зажравшемуся мажору? Всяко не деньги.

Я ворочалась, засыпала, просыпалась и никак не могла решить эту задачу. Между тем, если я права, и если Русик действовал в интересах конкурента отца, это давало мне хоть какую-то зацепку в подступах к третьему врагу немоего вампира, а, значит, к выполнению контракта и получению «Единорога» в единоличное пользование. Но… если честно, все эти едкие слова Боэсхия привели к тому, что мне уже не столько хотелось авто премиум-премиумиального класса, сколько просто заставить уважать свой профессионализм.

Даже возмечталось было, когда получу ключ доступа к тачке, швырнуть его в лицо фон Быборгу-старшему. Но это уже совсем глупо, и эту идею я тотчас откинула.

Встала я поздно и с раскалывающейся головой.

— Аглая Найдёновна, — Юльси перехватила меня уже на территории кладбища, — я думаю, нам нужно снять номер в гостинице. Всё же ребёнку в грязных и холодных помещениях без всяческих удобств…

— Да-да, — бросила я и похлопала в ладоши, призывая «Единорога».

— Может, вы нам поможете? А ещё давайте устроим экскурсию в город. Опять же, мы здесь, вероятно, надолго, и Пася пообещала показать школу. Думаю, самое время позаботиться о переводе Никандрика. Да и мне стоит немедленно устроиться на работу…

«Единорог» не отозвался. То есть… Бося передумал мне его предоставлять? Ах ты ж гад! Мелкие палки в колёса строим, гражданин кровосос?!

— Признаться, мне будет трудно объяснить директору причину внезапного переезда из Психербурга, — продолжала Юльси, вытерла пот со лба грязной перчаткой и с надеждой уставилась на меня. — Вы не могли бы помочь и…

Босенька, ты всерьёз надеешься, что эта ерунда меня остановит?! Фу, не ожидала от тебя такой мелочности!

— Да-да. Обязательно, — ответила я Юльси и решительно зашагала к выходу.

— Но куда же вы? А как же…

— Вы пока сами. Я очень-очень занята. У меня срочное дело. Дайте мне одну ночь и на вторую… тьфу, два дня. На третий день я всё сделаю что нужно.

— А чем таким срочным вы сейчас заняты? — крикнула Юльси вслед, поколебалась. — Может, я могу помочь?

— Да вот: волосы отросли. Пора подкрасить корни. На обед меня не ждите, — крикнула я. — Обедайте сами. На ужин, возможно, меня тоже не будет.

И выбежала за ворота.

Парикмахер парикмахером, но в первую очередь мне нужно было проверить: знаком ли Руслан с госпожой Туктукберг, ведь для спланирования её мести, надо было знать, что старушка ради своих котят действительно пойдёт на всё, даже на убийство вампира.

Уже на берегу меня догнал Хойр:

— Тётя Глаша, а можно я с вами?

— Ну, вообще-то — нет. А зачем? В замке тётя Юльси остаётся. И Никандрик, кстати. Он вроде твоего возраста. Поиграйте.

Эльфоорчёнок взял меня за руку липкой ладошкой:

— В том-то и дело, — заметил уныло, — что тётя Юльси и… Никандрик. Тётя Юльси снова захочет что-нибудь пропалывать, а Никандрик…

Он шумно вздохнул, отвёл глаза. Я попыталась вспомнить Юльсиного сына. Да вроде ничего: миловидный, с копной русых кудрей, небесно-голубыми глазами, длинными ресницами и малиновыми губками. Вежливый. Одет аккуратно.

— Дерётся, что ли? — сделала попытку угадать. — Обижает тебя?

— Нет.

— Тогда что не так? Слушай, не темни. У меня времени мало.

Хойр густо покраснел и выпустил мою руку.

— Просто он… он идеальный, тётя Глаша. Он занимается карате, и у него чёрный пояс. Играет на скрипке, солирует в детском императорском хоре. Умеет готовить трюфель под кальмаровым соусом. У него даже манжеты рукавов чистые и глаженные!

Я вспомнила: Никандрик действительно ходил в отутюженной рубашке с пришивными манжетами и отложным воротничком.

— Ну так и что? Тебе с ним скучно, что ли?

— Н-нет. Он хороший собеседник и просто великолепно играет в футбол, но…

Хойр запнулся. А я вдруг поняла: эффект сына маминой подруги, вот что! Встречая идеального человека, у которого всё, вот просто всё лучше, чем у нас, очень трудно отделаться от зависти и безнадёжности. Потому что тебе никогда не стать таким же. Ты обречён либо составить свиту человеку-солнце, либо свалить в тень.

— Ну хорошо, пошли.

Я быстренько переметаморфнулась в Пасю.

— Похоже, — грустно одобрил мальчик.

— Ну, тогда вперёд. Нам остался только господин Обносский, и мы в шоколаде.

На другую сторону реки, там, где темнела хижина госпожи Туктукберг, вёл странный мостик в три брёвнышка шириной. Он был так себе приделан к берегу и отчаянно раскачивался, когда по нему шли. Местами сохранились поперечные досочки, которыми кто-то пытался починить гнилые места, но в целом мостик претендовал войти в первую десятку мостов для экстремальщиков.

— А нет другого? — боязливо спросил Хойр, останавливаясь в самом начале.