Чтение онлайн

– Когда ему можно будет вернуться в полк? – Колбышев восхищенно крякнул. – На кону была его жизнь – а он в полк!

***

Выздоравливающий Павел с перевязанной головой лежал на кровати больничной палаты. Рядом с кроватью стояли Татьяна Ивановна, Наталья Николаевна и Цариков. За их спинами маячила счастливая Ирина.

Зажмурив от напряжения глаза, Павел сжал пальцами правой руки небольшой прибор для измерения силы кисти.

Сухорукова забрала у Павла прибор, посмотрела на его шкалу и удовлетворенно хмыкнула.

– Очень хорошо, Паша.

Татьяна Ивановна повернулась к коллегам.

– Почти все двигательные функции восстановились. С речью тоже проблем нет. Ходить я ему пока не разрешаю. Но садиться уже можно.

Она снова повернулась к Павлу.

– Ну-ка поднимайся!

Опершись локтями о кровать, Павел медленно оторвал свою спину от постели и сел. Он посмотрел на Сухорукову с надеждой в глазах.

– Татьяна Ивановна, а когда разрешите ходить?

Сухорукова ухмыльнулась.

– Какой нетерпеливый!

Она ласково похлопала Павла по ногам.

– Ходить тебе надо будет учиться заново.

– А когда можно начать?

Сухорукова весело тряхнула головой.

– Со следующей недели!

***

После обеда в госпитале Бурденко по расписанию наступил тихий час.

В офицерской палате на четверых были заняты только две койки.

На одной лежал Александр. Все части его тела находились еще под повязками, но с лица Александра уже сняли бинты: оно было сплошь покрыто следами ожогов. Повернув голову к окну, Александр тоскливо смотрел на залитую весенним солнцем улицу.

На соседней койке устроился майор Кунцевич – связист из Подмосковья с перебинтованной рукой: во время ремонта радиостанции он случайно пролил на нее полбутылки кислоты.

На краю кровати Кунцевича россыпью лежали фотографии. В здоровой руке Кунцевич держал большой черно-белый снимок, внимательно разглядывая его.

Кунцевич повернул голову к Александру и показал ему снимок.

– Это ты где?

Александр бросил на фотографию мимолетный взгляд.

– На Саланге. Есть в Афгане такой перевал.

Взяв в руку другую фотографию, Кунцевич обнажил в улыбке зубы и с восторгом произнес:

– А обезьяна у тебя на плече? Настоящая?

Александр тоже улыбнулся.

– Конечно. Это в Джелалабаде. Там тропики. И обезьяны бегают, и пальмы растут.

Дверь палаты распахнулась, и на ее пороге вырос Василий Егорович в халате, накинутом на генеральскую форму. В его руках была большущая сумка.

Увидев отца, Александр тут же поднялся, сел на кровати и радостно раскинул руки в стороны.

– Батя!

Широко улыбаясь, отец подошел к койке Александра.

– Ну, здорово!

Василий Егорович поставил сумку на пол, склонился над сыном и осторожно обнял его. Александр тоже обхватил плечи отца перевязанными руками.

Отстранившись, генерал Сухоруков начал разглядывать лицо Александра.

– Дай, хоть посмотрю на тебя без бинтов.

– Смотри!

Василий Егорович удовлетворенно хмыкнул.

– Нормальная у тебя рожа. Бывает и хуже.

– Доктора говорят, что со временем будет почти незаметно, - Александр махнул рукой.
– Да для мужика это и не главное.

– Конечно, не главное. Бабы и за таким будут бегать, - Генерал подмигнул сыну.
– Тут сестрички-то симпатичные есть?

– Хватает.

– Ходить тебе уже можно?

– Пока нельзя, - Александр вздохнул.
– Но я все равно помаленьку ковыляю. Хоть в туалет. В утку ссать знаешь, как надоело? А по «большому» – тем более. И сестры тут все как назло все молодые. Неудобно.

Отец одобрительно улыбнулся.

– Правильно. Ходи.

Он присел на краешек постели брата и повернулся к Кунцевичу, который с уважением и любопытством разглядывал генерала.

– Здравствуйте, - Василий Егорович кивнул Кунцевичу.

– Здравствуйте, - поприветствовал его Кунцевич. – Решили проведать сына?

– Да.

Генерал наклонился и полез руками в стоящую на полу сумку.

– Тут мать тебе всего напередавала…

Он начал доставать из сумки и раскладывать на прикроватной тумбочке продукты.

Глядя на их растущую гору, Александр поморщился.

– Разве мне столько съесть?

Василий Егорович кивнул на Кунцевича.

– Ничего, сосед поможет!

Опустошив сумку, генерал снова повернулся к сыну.

– Слушай, я же не сказал главную новость. Тебя через неделю переводят в Тульский госпиталь.

Глаза Александра радостно блеснули.

– Правда?

– Правда, правда. Мурашов помог договориться. Так что будешь долечиваться дома. И мать будет рядом, и друзья твои… Родные стены они, знаешь…

Александр довольно улыбнулся.

***

Павел стоял посреди больничной палаты, опершись о плечо Татьяны Ивановны, которая поддерживала его с одной стороны, и о плечо Ирины, замершей с другой.

Наконец, решившись, он вместе с женщинами медленно сделал один шаг, затем - второй.

Сухорукова повернула голову к Павлу.

– Ну, что? Теперь попробуешь сам?

– А можно? – произнес Павел с нескрываемой радостью.

– Конечно!

Павел снял руки с их плеч. Татьяна Ивановна и Ирина отошли в сторону.

Расставив руки в стороны, чтобы было легче удерживать равновесие, Павел взволнованно дышал.

Собравшись с духом, он сделал маленький шаг. Пошатнувшись, Павел едва не упал.

Ирина бросилась к брату, чтобы поддержать его, но Павел взмахом руки попросил ее оставаться на месте.

Он сделал еще один шаг – гораздо увереннее, чем предыдущий. И совершенно спокойно удержал на этот раз равновесие.

Павел прошептал:

– Получилось.

Он счастливыми глазами посмотрел сначала на Сухорукову, а потом на сестру, вскинул обе руки вверх и громко крикнул:

– Получилось!

***

В сторону Тулы, до которой оставалось меньше двадцати километров, по шоссе мчалась военно-санитарная машина.