Чтение онлайн

Александр со злостью сжал руки в кулаки.

– Надо просить еще один артобстрел!

Сухоруков повернулся к ротному связисту – младшему сержанту Макееву, который лежал рядом с ним с другой стороны, держа наготове рацию.

Александр надел на голову наушники и взял в руку микрофон.

– Лиман – первому, - бросил он в микрофон.
– Как слышите меня? Прием…

…Снаряды с воем обрушивались на афганский кишлак, превращая его улочки и дома в руины.

На окраине кишлака располагались оборонительные сооружения «духов». Пережидая артобстрел, афганцы лежали на дне глубоких окопов и в блиндажах.

В одном из блиндажей вместе с тремя «духами» находились два американских инструктора - рыжий, худой и скуластый второй лейтенант Макнамара и черноволосый мастер-сержант Крамер с узким, горбатым носом. Оба были одеты, как и местные, но отличить инструкторов от афганцев не составило бы труда - и по слишком светлой коже, и по чертам лица.

Американцы лежали на полу блиндажа бок о бок, каждый раз вздрагивая, когда очередной снаряд взрывался рядом с укрытием.

Макнамара повернул голову к Крамеру и с надеждой произнес:

– Если им не удастся взять кишлак до наступления темноты, у нас будет шанс уйти.

Крамер криво усмехнулся.

– А если не удастся?

В ответ Макнамара тоскливо вздохнул…

…Заканчивался второй артобстрел.

Прижав к глазам бинокль, Александр разглядывал руины кишлака.

Как только стих грохот артиллерийской канонады, Александр приподнялся и взмахнул рукой.

– Вперед!

Десантники снова поднялись в атаку. С остервенением стреляя на ходу, солдаты неслись к кишлаку, преодолевая метр за метром. Кошкин и Михолап бежали рядом с капитаном Сухоруковым.

«Духи» снова встретили десантников огнем – не таким шквальным, как раньше, но все еще достаточно густым. Один за другим солдаты, пронзенные пулями, падали на землю.

Савельев, бежавший метрах в пяти от Александра, громко охнул, уронил автомат и, сделав еще несколько шагов, грузно осел на землю.

Увидевший это Александр громко скомандовал:

– Ложись!

Десантники снова залегли.

Упав, Александр тут же пополз к Савельеву. Приблизившись к нему, Сухоруков увидел, как по плечу капитана, лежащего на спине, расплывается алое пятно. Александр быстро достал из кармана индивидуальный перевязочный пакет и, с треском порвав его зубами, начал перебинтовывать Савельева.

Морщась от боли, Савельев грустно протянул:

– Ну, вот я и отстрелялся…

К ним подполз заместитель Сухорукова старший лейтенант Сельянов.

Тяжело дыша, он бросил командиру:

– Саня, у нас убито четверо, ранено – больше десяти, - Сельянов кивнул на Савельева.
– Думаю, в его роте потери не меньше.

Сельянов с сочувствием посмотрел на Савельева.

– Ты-то как?

Савельев через силу растянул в улыбке губы.

– Нормально. Кажется, кость не задета.

…До кишлака оставалось не меньше двухсот метров.

Закончив перевязывать Савельева, Александр поднес микрофон рации к губам.

– Лиман – Первому. Как слышите меня? …Нужно, чтобы артиллеристы поработали еще раз!

Когда Александр услышал ответ командира полка, лицо Сухорукова вытянулось от удивления и злости.

– Как нет снарядов!? – гневно сверкнув глазами, крикнул он в микрофон.
– Вы же обещали… Что артиллерия будет поддерживать нас столько, сколько нужно!

Выслушав подполковника Ремизова, командир разведроты глухо бросил:

– Есть.

Он повернулся к Сельянову.

– У артиллеристов на исходе боеприпасы. Командир полка будет выходить на комдива и просить поддержки армейской авиации. В общем, приказано ждать.

В глазах Сельянова засветилась надежда.

– Эх, хорошо бы… Если бы «вертушки» шарахнули по кишлаку НУРСами, мы бы его взяли сходу.

– Если бы…, - Александр тяжело вздохнул и посмотрел на наручные часы.
–

Будем ждать.

…В окопе командно-наблюдательного пункта полка, обтянутого маскировочной сетью, стоял, разговаривая по полевому телефону, подполковник Ремизов.

Он натужно кричал в трубку:

– Нет ни одной свободной эскадрильи? И даже ни одного звена?

Прикрыв трубку ладонью, Ремизов негромко выругался.

– А когда? – спросил он, убрав с нее ладонь,

Выслушав ответ на другом конце провода, командир полка тихо застонал от бессилия.

– Да не могу я столько ждать! – почти прорычал он в трубку.
– Мне надо брать кишлак до наступления темноты! Мы же их ночью упустим!... Вы координаты в штаб ВВС сообщили?... Хорошо. Как только у них появится возможность нанести удар с воздуха, пусть сразу наносят.

Ремизов положил телефонную трубку на аппарат, повернулся к стоящей с другой стороны от него рации дальнего радиуса действия, надел наушники и взял в руки микрофон.

Нажав на тангенту, Ремизов поднес микрофон к губам:

– Первый – Лиману…

…Лежа между Савельевым и Сельяновым, Александр разговаривал по рации с командиром полка.

– Что? Поддержки с воздуха не будет? – переспросил Сухоруков и со злостью произнес.
– Так что же мне, лезть напролом? Я же положу полроты!

Выслушав приказ Ремизова, Сухоруков обреченно бросил:

– Есть.

Сняв с головы наушники, Александр тяжело вздохнул и повернулся к Сельянову.

– Вертолетов нет. А у артиллеристов почти не осталось снарядов. Они смогут сделать еще один залп. И все.

– И что потом? – спросил Сельянов.

Александр отвел глаза в сторону.

– После залпа сразу же поднимаем людей.

– Да они что, охренели? – раненый Савельев приподнялся с земли.

Сухоруков повернулся к нему и грустно покачал головой.

– Охренели они или нет… А кишлак приказано брать.

…После того, как артиллеристы дали по кишлаку еще один залп, наступила тишина.

Александр поднялся на ноги первым, взмахнул рукой и громко скомандовал:

– Вперед!

Следом за ним вскочили и устремились к кишлаку его подчиненные. Десантники двигались короткими перебежками, пригнувшись и стреляя на ходу. В глазах солдат была безысходность и горела ненависть к «духам». Раненые и убитые оставались лежать на земле, а оставшиеся в живых устремлялись дальше, оказываясь еще на шаг ближе к кишлаку, и еще…