Чтение онлайн

Островский понимал, к чему это ведёт. К сепаратизму. К рождению новой аристократической династии, которая рано или поздно захочет диктовать свои условия Петербургу и Совету Высших.

А теперь этот Владимир… Он был опаснее отца. Молодой, удачливый, успевший уже стать героем для своего народа.

Нет. Так продолжаться не могло. Островский не позволит, чтобы на востоке империи созрела новая угроза. Не позволит, чтобы род, уже доказавший свою строптивость, снова возвысился и нарушил хрупкий баланс.

Он резко дёрнул за шнур звонка. Почти мгновенно, словно поджидая за дверью, появился его личный секретарь.

— Ваше Высочество? — он склонил голову.

— Тихон, — голос Островского прозвучал спокойно, но секретарь вздрогнул, уловив сталь в интонации. — Собери внеочередное заседание Совета Высших. На повестке дня один вопрос — ситуация в Приамурье.

— В какое время, Ваше Высочество?

— На завтра. На десять утра. И чтобы все члены Совета были. Все, ты меня понял?

— Как прикажете, — Тихон сделал ещё один почтительный поклон и бесшумно удалился.

Островский подошёл к окну, глядя на тёмные воды Невы. Градовы думали, что, разобравшись с Муратовым, могут спокойно править своими землями? Они ошиблись. Петербург слишком долго наблюдал за их вознёй со стороны.

— Пора, — прошептал он стёклам, за которыми лежала вся империя. — Пора убедить Совет напрямую вмешаться в происходящее в Приамурье.

Пусть думают, что их война окончена. На самом деле, для них она, возможно, только начинается. И на сей раз их противником будет не провинциальный граф, а вся мощь имперской машины. Если Очаг Градовых стал так силён, значит, нужно найти способ либо поставить его под контроль Совета, либо уничтожить. А если этот молодой барон слишком возомнил о себе… что ж, империя знает, как усмирять строптивых. Даже героев.

Завтра в Совете Высших будет принято решение. И Островский сделает всё, чтобы оно было правильным. Для империи. И, что важнее, для укрепления его собственной фракции в Совете. Баланс сил должен был быть сохранён, и он лично проследит за этим.

Возвращение в поместье после встречи с Яровым должно было нести ощущение хоть какого-то покоя, но судьба, оказалось, решила иначе.

Едва я переступил порог, ко мне подошёл Моргун с таким обеспокоенным лицом, что я мгновенно насторожился.

— Плохие новости? — спросил я.

— Как вам сказать, — Моргун пожал плечами. — Газету принесли. Свежие новости из Владивостока.

Он протянул мне свежий, ещё пахнущий типографской краской, экземпляр «Владивостокского вестника». На первой же полосе красовалась статья с кричащим заголовком: «Герой или спекулянт? Тёмные дела Филиппа Базилевского».

Я пробежался глазами по тексту, и с каждой строчкой хмурился всё больше. Автор с убийственной детализацией, рассчитанной на шокирование обывателя, живописал, как Филипп Евгеньевич якобы наживался на войне.

Согласно статье, он создал фиктивные конторы, которые по завышенным ценам поставляли гробы для погибших солдат, скупал за бесценок земли погибших офицеров, и даже тайно продавал испорченные продукты в голодающие деревни.

Всё было подано так цинично и грязно, что даже у меня, знавшего Базилевского как человека патологической честности, на секунду сжалось сердце.

Автор сего опуса пожелал остаться инкогнито. А редакция благоразумно подписала, что её мнение может не совпадать с мнением автора статьи.

Я прекрасно знал, что это ложь. И абсолютно точно знал, чьих это рук дело.

Игнатьев действовал грязно, как и предполагалось. Но теперь он перешёл от тайных копаний к открытой атаке. Нужно было действовать, причём немедленно.

— Это из-за борьбы за пост генерал-губернатора? — спросил Моргун. — Филиппа Евгеньича очернить хотят?

— Да, — коротко ответил я.

— Суки, — процедил дружинник. — Да такого честного и благородного человека ещё поискать! Как они посмели! Кстати, а кто это против него выступил?

— Есть один человек, — я цокнул языком. — И он обязательно ответит за эту клевету. Где воевода?

— В казарме, господин.

Никита был у себя в кабинете. Стол был завален кучей документов — после окончания войны многое предстояло привести в порядок. Утвердить потери, провести сверки по материальной части, изучить рапорты младших офицеров и много чего ещё.

Лицо Добрынина было сосредоточенным. Под рукой стояла кружка с остывшим чаем. Однако увидев меня, он тут же улыбнулся и встал.

— Владимир, ты уже вернулся! Как встреча?

Я не сразу ответил, внимательно глядя на него. Добрынин действительно изменился с тех пор, как я впервые увидел его в этой жизни. В его взгляде читалась уверенность командира, которая не появляется на учениях, а выковывается только в бою.

Даже жидкий пушок на подбородке, на который Никита вечно жаловался, стал превращаться в настоящую мужскую бороду. Воевода возмужал на глазах, во всех смыслах.

— Здравствуй, Никита, — я пожал ему руку и по-братски хлопнул по плечу. — Кажется, я забыл поблагодарить тебя.

— За что? — удивился он.

— За всё. За грамотное командование, за отвагу, за то, что был рядом. Без тебя эта победа стоила бы нам куда дороже.

Воевода смущённо хмыкнул, отводя взгляд.

— Да брось, не стоит. Я делал, что должен. Мы все делали, что должны.

— Это не просто слова. Я действительно тебе благодарен.

— Я тебе тоже, — сказал Добрынин. — Без кого победы точно бы не было, так это без тебя.

Я уселся на стул и кратко пересказал Никите суть разговора с Яровым, не утаивая ничего. Говорил о невероятной, тревожной концентрации аномалий на Расколотых землях, о скоординированной атаке на деревню и о том, что за монстрами стоял Зубр.

Воевода слушал, не перебивая, его лицо становилось всё мрачнее.

— Значит, тот урод не просто сбежал, а нашёл способ стать опаснее? — уточнил он, когда я закончил.

— Гораздо опаснее, — подтвердил я. — И это новая война, старина. Другая, но не менее смертоносная. Бойцы Ярового скоро прибудут к нам для совместных учений. Нужно будет организовать патрули в окрестных землях, отработать тактику против крупных тварей. Хорошо, что Миша уже взялся за это — он получит бесценный опыт.