Чтение онлайн

До сих пор в голове не укладывалось…

Не уложилось и потом.

Резкий порыв ветра распахнул створы окон. Занавеси взметнулись, шелестя, словно крылья. Стопка бумаг с полки разлетелась по полу. Я машинально наклонилась собрать их, и в тот же миг волосы упали на лицо. Откинула прядь и… застыла.

На подоконнике, легко и вольно, словно сидел у себя в покоях, устроился император. Чёрный мундир, прямой взгляд, тонкая насмешка в уголках губ. Как будто ветер впустил его вместе с собой.

И при этом — ни тени смущения от того, что ворвался в чужое пространство.

Хотя о чём это я? Вся империя принадлежит ему.

Он чуть склонил голову набок, лениво наблюдая за тем, как я собираю бумаги с пола. Глаза его скользнули по Сводy на столе, задержались на моём запястье, где пульсировала метка, и вернулись к моему лицу.

— Двери для тех, кто стучится, — произнёс он негромко, ленивым, но отчётливым голосом, прекрасно считав всё то, что я думаю по поводу его нежданного вторжения. — А я из тех, кого в любом случае впускают всегда.

Не оправдание. Сухая констатация факта. Факта, от которого становилось только холоднее. Особенно если учесть, что мужчина наверняка знал: Аэдана в особняке нет, и вернётся мой адмирал ещё не скоро.

Я выпрямилась, не отводя взгляда. Сердце стучало громко, но слова сорвались твёрдо. Я захлопнула Свод и поставила ладонь на его обложку, будто хотела защитить и книгу, и себя.

— Не знаю, зачем вы здесь, — произнесла я. — Но становиться вашей фавориткой я не стану. Ваше покровительство мне не нужно. С лицом у меня теперь тоже всё в порядке, так что… что вам нужно на этот раз, Ваше величество?

Нет, вы не подумайте, я не смертница.

Просто… устала, наверное.

Он чуть усмехнулся. Но глаза его остались серьёзными, слишком внимательными. А сам мужчина… удивил. Сильно удивил.

— Армада покидает гавань Градиньяна, — произнёс Адриан так спокойно, будто говорил о чём-то обыденном. — Твой муж поведёт её прямо в сердце Дархольма. И, честно говоря, я ожидал, что ты будешь с ним. Но ты здесь.

Слова его прозвучали просто, но будто нож прошёлся по коже изнутри.

— Это упрёк?

И будто мой собственный выбор…

Адриан чуть склонил голову набок. Взгляд его был пристальным, почти прожигающим, но в нём не было привычного высокомерия. Наоборот, слишком много понимания — и оттого становилось только хуже.

— Я не упрекаю, — сказал он негромко. — Я констатирую.

Я сжала пальцы на обложке Свода, чтобы не дрогнуть.

— Аэдан Каин захотел, чтобы я осталась.

— Я знаю. Я сам предложил тебе своё покровительство как раз на такой случай, — спокойно ответил император. — Но ты отказалась. К тому же твоё мнение вовсе не совпадает с мнением моего друга в вопросе твоего пребывания в Градиньяне, пока армада в Дархольме. Разве я не прав?

Не ответила. Отвернулась, потому что сердце заколотилось так, что казалось — его стук услышит весь дом. Я ведь и правда хотела, чтобы Аэдан взял меня с собой. Каждой клеткой тела, каждой мыслью. И самого мужа о том не раз просила.

Но признать это вслух?

Да ещё и перед императором?

Нет уж…

Хотя никакие мои признания, как оказалось, ему вовсе не нужны.

— Аэдан Каин мой друг, — продолжил Адриан. — И лучший из тех, кто носит флаг Гарда. Я видел, как он выходит из штормов, в которые другие ни за что не зашли бы. Видел, как он возвращается, когда это считалось невозможным. Но я не видел, чтобы он когда-либо оглядывался на берег дважды. До тебя.

Я резко вдохнула.

— Не играйте со мной, Ваше величество.

Почему мой голос зазвучал так жалобно и глухо?

Слабачка.

— Я и не играю, — Адриан усмехнулся, но без привычной издёвки. — Я впервые вижу брак, где печать не просто держит, а поёт. Где кровь, имя и дыхание совпали по собственной воле, не за храмовой дверью и не по приказу рода, не в поисках выгоды. Да, я признаю: прежде, впервые познакомившись с тобой, Сиенна, я в это не поверил. Теперь я также признаю, я был не прав.

Он сошёл с подоконника, шагнул ближе, и всё пространство будто враз стало теснее. В каждом движении была эта особенная власть — без усилия, без приказа, но с тем спокойствием, от которого даже стены слушаются. Его взгляд задержался на моём запястье. Я же инстинктивно прикрыла метку ладонью.

— Зачем вы мне это говорите? — отозвалась.

Голос опять предательски дрогнул. Хорошо, император не обратил внимание. Просто ответил:

— Пока армада не покинула гавань Градиньяна, ты ещё можешь попасть на адмиральский линкор. Если пожелаешь, конечно.

Его слова звучали так спокойно, будто речь шла о самом простом выборе.

Словно не он только что перевернул во мне всё.

Словно не он говорил сейчас о том, о чём я сама старалась даже думать.

— Что?.. — выдохнула я, но слова так и застряли в горле.

Мысли заметались, сбились, будто стая птиц, в которую ударил гром. Адриан чуть склонил голову набок, наблюдая за мной.

— Если ты хочешь попасть на линкор до того, как армада выйдет из гавани, то я могу тебе с этим помочь, вот что я имею в виду, — улыбнулся мужчина. — Или ты знаешь, как справиться и самой?

Единственное, что я знала наверняка:

Аэдан будет зол. Очень зол. В бешенстве.

Наверное, именно поэтому, как заведённая, снова повторила:

— Зачем вы это делаете? — голос сорвался совсем тихо, хрипло.

Император отвёл взгляд, и это движение удивило меня больше, чем любые его слова. Будто в этот миг он говорил не только со мной.

— Потому что он мой друг, — произнёс просто. — И если рядом с ним будешь ты — никто не умрёт.

Я судорожно сглотнула. В голове на миг загудело, и я на секунду представила — как вбегаю на борт линкора, как влетаю в его объятия, как Аэдан поднимает меня к себе, как я остаюсь рядом с ним. Эта мысль ударила больнее любых переживаний.

Ну а то, что мой адмирал реально будет очень-очень зол…

Адриан прав — зато так точно никто не умрёт.

Я могу помочь. Быть с ним не только в угоду собственных желаний и переживаний.

А значит… можно?

Поругает меня, конечно, сперва. Но потом я его поцелую, и он оттает. Даже если далеко не сразу.

Да, так и сделаю!

И, раз уж решила…

Резко развернулась. Ткань платья взметнулась вокруг, а каблуки зацокали по полу, словно отбивая ритм моего бешено бьющегося сердца, когда я направилась на выход из библиотеки. И уже схватилась за дверную ручку, когда мужской голос догнал меня, холодный и острый, как удар клинка: