Чтение онлайн

— Нет, жизнь моя, — мягко поправил меня низким, чуть хриплым от бессонной ночи голосом он. — Потому что четырнадцать лет назад Его светлость спас мне жизнь. На мне долг жизни перед ним. Перед тобой.

Я замерла. Даже Левый и Правый за моей спиной будто сдвинулись ближе, распахнув крылья шире, словно прислушивались. Не впервые ведь, если так подумать, я слышала про этот долг. Но тогда, в день нашего прибытия на Крез-д'Ор, меня волновали обстоятельства куда более ярко донимающие разум.

— Тогда я был ещё не адмиралом. Даже не капитаном, — продолжил Аэдан. Его ладонь в моих волосах стала ощущаться гораздо тяжелее, теплее, и я ощущала силу в каждом соприкасающимся со мной пальце. — Я только начинал свой путь. Горячий, самоуверенный… слишком дерзкий для офицера.

Он выдохнул, опустив взгляд на карты.

— Мы попали в западню. Сражались до последнего. Но корабль разбился на рифах. Большая часть команды погибла. Те, кто выжил, оказались в плену. Меня ранили. Ранили серьёзно. Я думал, что это конец. И тогда рядом оказался твой отец.

Его голос под конец речи на миг сорвался, стал сухим, но тут же вновь обрёл привычную твёрдость. А у меня перехватило дыхание.

— Что он там делал?.. — озадачилась.

— Возможно, к этому причастна моя мать, хотя она это и не признаёт до сих пор, — произнёс Аэдан.

Его взгляд скользнул куда-то в сторону, будто видел не карты, а её строгий силуэт. А я кивнула. И задала новый вопрос.

— Но… он же посол. Не военный. Не боевой маг. Как он мог тебя спасти? — удивилась. — Что он сделал?

— Именно, — кивнул Аэдан. — Его светлость — человек, который владел словом лучше, чем иной — клинком. Он не поднял оружия, но сделал больше, чем целый отряд солдат. Вёл переговоры с теми, кто держал меня в плену. Я не знаю, чем он заплатил. Золото. Секреты. Угрозы. Может, ещё что подороже. Мне он так и не рассказал. Но одно остаётся абсолютно достоверно — он рискнул всем. И добился моего освобождения.

Я слушала, и с каждым словом внутри будто сжималось кольцо.

— Вот почему он сказал, что я должна найти тебя, ты дал ему слово и не нарушишь его, что я могу тебе доверять…

— Да. Между нами остался долг жизни. Единственная нить, что связывала нас с того дня. После этого мы больше не встречались. Но я в самом деле дал ему слово: если когда-нибудь он позовёт — я отвечу. Несмотря ни на что. Сделаю всё возможное и невозможное, что отплатить ему.

Я проглотила ком в горле.

— И ты дал ему колбу… свою кровь?

Его взгляд потемнел, но не от раздражения — от воспоминаний.

— Это был мой обет. Магия крови крепче любых слов. Твой отец знал, что когда придёт время, сможет передать её тому, кто окажется в беде. Если бы не она, ты бы никогда не сумела связаться со мной в тот день.

Я судорожно втянула в себя воздух. Перед глазами встала та самая колба — холодное стекло, красная вязкая капля, связавшая меня с этим мужчиной.

— Значит, всё это… потому что он когда-то спас тебя?

— Всё это потому, что я держу слово, — поправил меня муж, посмотрел на меня сверху-вниз, и этот взгляд был нестерпимо тяжёлым, но в то же время тёплым. — Но защищаю тебя я не по долгу. По той же причине, почему я предложил тебе стать моей женой. По любви, жизнь моя. И всё, что я делаю сейчас, тоже потому, что ты очень важна и ценна для меня. К тому же… что я за адмирал такой, если так и не расплатился даже с отцом своей жены? — закончил откровенной насмешкой.

Вот только мне всё равно было совсем не смешно. Горло перехватило, глаза защипало. Кажется, я совсем размякла в последние дни. Слёзы вырвались сами, без моего разрешения. Я прижалась к мужчине крепче, спрятала лицо в его плечо. Его мундир тоже пах морской солью, картами, воском. Аэдан обнял меня обеими руками, гладя по спине — медленно, упрямо, будто выталкивал из меня боль, которая никак не хотела уходить.

— Произошедшее тогда стало мне хорошим уроком. На всю жизнь. С тех пор я одержал победу во многих сражениях. В каждом за последние четырнадцать лет, — выдохнул он мне в волосы. — Одержу и в Дархольме. Тебе вовсе не о чем переживать, жизнь моя.

Моё сердце билось быстро-быстро, я вцепилась в него, словно боялась, что отпустит. Но он и не собирался. Его дыхание было рядом, ровное и глубокое. Его пальцы переплелись с моими, и брачная метка на запястье вспыхнула теплом, будто отвечала сама за нас обоих. А я всхлипнула и только сильнее прижалась. В этот момент казалось, что даже если бы мир рухнул, я бы всё равно держалась за него, за своего адмирала. За мужчину, которому когда-то спасли жизнь, но теперь сам он стал моим спасением.

— Кстати, о призыве на крови. Ты ведь помнишь, как это работает? — добавил Аэдан, нежно улыбнувшись, когда я вновь посмотрела на него.

— Помню, конечно, — нахмурилась, снова всхлипнув.

— И к чему тогда эти слёзы? — ласково провёл по моим щекам. — Даже если меня не будет в Градиньяне, это не значит, что мы не увидимся. Ты можешь позвать меня в любой момент, — запустил пальцы в вырез моего платья и поддел цепочку, на которой покоился медальон для ментальной связи.

Я положила ладонь поверх его руки, накрывая медальон.

— Это не то же самое, — буркнула чисто из вредности, подумала немного, а затем добила: — И что, в любое время могу?

— В любое. Хоть ночью. Хоть днём. Хоть на закате. Хоть на рассвете. Только пожелай и позови. Даже если я на другом конце океана, я всегда тебе отвечу, — его голос стал ниже, ещё теплее, а пальцы задержались на цепочке чуть дольше, чем нужно, прежде чем он спрятал медальон обратно под вырез моего платья.

Взгляд скользнул туда же, и я ощутила, как щёки вспыхнули.

— Идём, — мягко, но властно произнёс Аэдан.

Хотела спросить «куда», но он не дал. Просто взял мою ладонь и повёл за собой по коридору. Его шаги были твёрдыми, быстрыми, а я шла следом и чувствовала, как сердце почему-то бьётся слишком часто. И ещё быстрее, когда мы дошли.

Дом уже просыпался, служащие в тёмных ливреях скользили мимо почти неслышно, но стоило Аэдану лишь мельком взглянуть, как все тут же замирали в поклоне. Малую столовую он обошёл, сразу распорядившись накрыть в бирюзовой гостиной с большим камином, где было теплее и уединённее. Там вовсю горел огонь, языки пламени отражались в полированных панелях стен, вся атмосфера дышала теплом, уютом — и чем-то куда более личным.