Чтение онлайн

Довелось мне пять лет учиться и окончить училище с одним, в то время не плохим, парнем. Звали его Евгением Константиновичем Проскуриным, родом он был из шахтёрского города Сучан Приморского края. В училище с первой попытки он не поступил, а был вызван по так называемому дополнительному набору. Видимо потребность в корабельных офицерах на планируемый год нашего выпуска была больше, чем ожидаемое число выпускников. Поэтому через военкоматы были вызваны в училище кандидаты в курсанты, набравшие на экзаменах сумму баллов меньше проходной. Учился Женя средненько и до третьего курса выживал в основном за счёт чего нибудь своевременно списанного или с трудом сданного на троечку, да и то не с первого раза. На фоне того, что его учёба и как следствие нахождение в училище сильно зависело от одноклассников, Женя контрастных особенностей своего характера не проявлял или подавлял их в себе. Кроме слабой учёбы Женя систематически имел задолжности по физической подготовке. Не смотря на всё это, одним из первых в классе Проскурин на третьем курсе женился. Парнем он был симпатичным, то есть имел внешность не отталкивающую, но за специфическую форму глаз одноклассники дали ему кличку «сова». Лично я организовывал его свадьбу по поручению одноклассников. Специально для его свадьбы всем классом зарабатывали деньги на разгрузке угля с железнодорожных вагонов. Жена Галина — красавица (впоследствии профессор медицины, преподаватель мединститута). Это означает, что оставшиеся два с половиной года до окончания училища он пользовался всеми привилегиями женатого курсанта. А значит, личная жизнь вне училища была от нас закрыта. Всвязи с тем, что его диплом красного цвета не имел и вообще он был махровым троечником, распределён он был для службы не туда, куда хотел бы, а в бригаду кораблей охраны водного района на остров Русский. Попал на МПК пр. 204 командиром БЧ-2,3. Попал точно по специальности и был на хорошем счету у командования дивизиона и бригады. Настолько на хорошем, что через год службы его назначили помощником командира МПК-114 пр. 204, а ещё через год его командиром. Надо отметить, что чем ближе Евгений был к выпуску из училища, тем больше он уделял внимания своей внешности. В принципе у военных моряков это в порядке вещей и всячески поощряется. Но Джо довёл заботу о внешнем виде своём и формы одежды до идиотического культа, мешающего исполнению служебных обязанностей. В это время на ТОФ по программе модернизации и переоборудования готовился СРТМ «Шимановск». После переоборудования он должен был стать малым противолодочным кораблём. Во время переоборудования командовал кораблём капитан третьего ранга Шевченко Юрий Иванович. Но через некоторое время его назначили командиром МПК-81 проекта 1124, и по соображениям, никому неизвестным, командование бригады решило предложить кандидатуру старшего лейтенанта Проскурина на должность командира этого переоборудованного корабля. Назначение состоялось, и Джо стал командиром «рыбака», такое название приклеилось к МПК с тактическим номером 528. Командиры кораблей частенько по вечерам собирались в каюте командира (а на самом деле капитана, потому что изначально судно было промысловым, и до переоборудования командовал им гражданский капитан). Там были настоящие капитанские хоромы: кабинет, спальня и душевая. Громадные запасы воды позволяли не ограничивать гигиенических устремлений. Командиры кораблей охотно по вечерам собирались у него. Женя изображал из себя хлебосольного хозяина, хотя чай, сахар, масло и хлеб мы чаще всего приносили с собой. Корабль очень часто привлекался к рыбоохране, так как моторесурс его главного двигателя был много больше, да и автономность на много превосходила корабли изначально военные в постройке. Года два подряд МПК-528 проводил летние месяцы вдали от базы. От избытка самостоятельности Женю начало «заносить». Особенно проявилось это при стоянке корабля в заводском ремонте в порту Находка. Женя не стеснялся на глазах у экипажа приводить на корабль разных женщин, которые жили у него в каюте некоторое время, спиртное лилось рекой. Нормальным развлечением командира и его гостей была стрельба из пистолета по пустым бутылкам, поставленным в проём иллюминатора командирской каюты, пули то улетали в сторону моря, а осколки от бутылок сыпались на голову вахтенных у трапа. Матросы работали в цехах завода, зарабатывая деньги командиру на холодильник, цветной телевизор и мебель. Всё это стало достоянием гласности и дошло до начальника политотдела. Проведённое партийное расследование показало, что вышесказанное только вершина айсберга. Там была и продажа топлива и махинации с продовольствием, а корабельный спирт шёл только на внутриутробные нужды. Матросы охотно сообщали подробности, так как барские замашки командира уже всем порядком надоели. Он завёл себе матросика, кроме официально назначенных вестовых в кают-компании, на которого кроме приборки в каюте были возложены все бытовые заботы о командире от чистки и стирки до подачи пищи в каюту, в том числе и при приёме гостей. В общем, дождались выхода корабля из ремонта и решили Женю с должности снимать. Проскурина продолжало «заносить». Так по прибытии в бухту Парис он не стал швартовать корабль к причалу, а поставил на якорь посреди бухты. Расчёт был на то, что допуск к управлению таким кораблём в бригаде только у него, и никто другой управлять им не умеет. Он ошибался, так как командир соединения имеет допуска на управление кораблями всех проектов, которые входят в состав соединения, а в его присутствии на мостике управление можно поручить любому достойному офицеру. Вот тут я попал в личные враги Проскурина, сам того не подозревая. Командир дивизиона выбрал меня для изъятия трёх пистолетов из каюты Проскурина и швартовки корабля к причалу. Самого Женьки на корабле не было, он сослался на длительное отсутствие дома и убыл без разрешения во Владивосток, хотя к этому времени с Галиной он уже был в разводе. Помощник командира охотно сдал оружие, приготовил корабль к съёмке с якоря и под моим управлением мы благополучно ошвартовались кормой к плавучему причалу дивизиона МПК. По понятиям Проскурина я совершил по отношению к нему «акт подлости и предательства», а выполнение приказания командира дивизиона (с записью в вахтенный журнал корабля) даже не рассматривалось. Особенностью управления «рыбаком» было то, что главный двигатель при даче реверса полностью останавливался и запускался на обратный ход. Это занимало некоторое время (до десяти секунд), было очень непривычно и требовало хладнокровия. Корабль одновинтовой и на заднем ходу управляем плохо, плюс большая парусность в кормовой части, но я справился с задачей. Джо сняли с должности и назначили командиром БЧ-3 на МПК-117 проекта 1124. Это как раз тот корабль, который в качестве командира принимал лично Б.Г. Глушак. Джо на всех обиделся и «ушёл в себя». На этой должности он пробыл почти полгода, всячески изображая из себя обиженного службой офицера. По весне 1976 года комплектовался экипаж МПК-143 назначением на Камчатку, командиром назначили меня. Для полного комплекта не хватало офицера на должность помощника командира. Глушак предложил Проскурина. Соображения были простыми: опыт службы позволял Жене занимать эту должность (так мы считали), со сменой пункта базирования многие дисциплинарные вопросы останутся в прошлом, по итогам работы на должности помощника снимаем все ранее наложенные взыскания и прямой путь в командиры и вообще куда пожелает. В ходе откровенной беседы с комдивом и со мной Женя со всеми доводами согласился и обещал придерживаться намеченных перспектив. Времени на назначение приказом Командующего ТОФ уже не оставалось, поэтому его пришлось прикомандировать приказом командира бригады до подтверждения назначения приказом комфлота. В таком статусе он и убыл вместе с экипажем к месту постройки корабля. Но уже в поезде он мне заявил, что писать рапорт о приёме дел и обязанностей не будет, так как не уверен в предстоящем назначении. В общем, правами помощника он охотно пользовался, а обязанности исполнять не хотел. Я в свою очередь вынужден был заявить, что и деньги по должности он будет получать с момента приёма дел и обязанностей помощника, а до этого оклад командира БЧ-3. Женя постоянно напрашивался на панибратство, на основании того, что училище мы кончали вместе и даже учились в одном классе. Кораблестроители были не в курсе наших внутрикорабельных дел, поэтому для внешнего мира Проскурин был помощником командира со всеми полномочиями. У Жени вдобавок к персональному чистоплюйству был ещё один бзик: он постоянно рисовал ножи самых причудливых форм, а некоторые из них, пользуясь служебным положением, заказывал для изготовления заводчанам, расплачиваясь за изготовление корабельным спиртом. Это происходило и при ремонте в Находке. Ножей скопилось довольно много. Он объяснял это потомственной таёжностью и заблаговременной подготовкой к будущему занятию после выхода на пенсию. Кое-как удавалось заставлять его исполнять свои обязанности, но под постоянное нытьё об отсутствии приказа Ком. ТОФ о его назначении. Приказ, наконец, пришёл. Но Джо, воспользовавшись доступом к корабельной печати, подделал все необходимые для финчасти документы и всё-таки получил деньги по должности помощника от даты назначения приказом Ком. ТОФ. Проделано всё это было в тайне от меня. Причём назначен на должность он был в день нашего отъезда из Владивостока! Тут уже я затаил обиду: мне значит, обязательны мои обещания к исполнению, а Женя вольный стрелок. Но если бы дело окончилось только этим. Женя, отсутствовавший на корабле почти каждый день под видом получения аттестатов на все виды снабжения, до начала перехода во Владивосток так их и не получил. Пришлось отправлять его с половины пути обратно к месту строительства корабля с задачей до нашего прибытия во Владивосток прибыть туда же со всеми аттестатами. Переход с места постройки до места достройки в ту осень занял почти месяц. Низкий уровень воды в реке Амур вынудил администрацию завода транспортировать корабль к морю в транспортном корабле-доке. Плюс к этим трудностям отвратительная видимость из-за бушующих по берегам Амура таёжных пожаров. А это грандиозный караван: впереди два буксира тянут и сзади один озёрный толкач толкает и заносит корму дока на крутых поворотах фарватера. Проводку каравана обеспечивали до шести БГК (больших гидрографических катера). На борту корабля почти удвоенный экипаж. Штатный военный и сдаточный гражданский, для обеспечения заводских испытаний, запланированных на межбазовый переход. При таком количестве людей в небольших жилых помещениях и некоторых боевых постах на первое место выходят вопросы гигиены и функционирования продпищеблока. А это как раз входит в обязанности помощника, которого на борту не было. Фактически его обязанности пришлось исполнять мне. Наконец он все-таки хоть и с опозданием, но привёз уже во Владивосток аттестаты и начал по минимуму и без энтузиазма выполнять свои обязанности, всем своим видом давая понять какое великое снисхождение он делает лично мне и всему экипажу. Кстати организатором он оказался слабеньким, больше показухи, и создавать, что-либо новое, просто не умел. Он умел поддерживать созданное не им, да и то с потерей качества из-за неосмысленного копирования. Женя при любом случае выпячивал какие то свои сомнительные связи в тыловых организациях флота по вопросам получения всех видов корабельного снабжения. Женя чего-то ждал. И дождался. Как-то уже в конце госиспытаний во время одного из перестоев я, с разрешения командира бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей (БСРК), убыл в поликлинику ТОФ к стоматологу. За время моего отсутствия на корабле произошли грандиозные события. Сработала система орошения ракетного погреба. В повседневном режиме это ни чем плохим бы не кончилось. Забортная вода, поступающая из пожарной системы, оросив переборки ракетного погреба, спокойно ушла бы в сливные клинкеты и через них за борт самотёком (помещение ракетного погреба располагалось выше ватерлинии). Но корабль, после успешных ракетных стрельб, означающих конец госиспытаний, был поставлен на окончательную отделку и покраску перед убытием к постоянному месту базирования. В ракетном погребе работало три женщины малярши. Для защиты резинового покрытия палубы погреба от случайного попадания краски была постелена вощёная водонепроницаемая бумага, которая перекрыла решётки сливных клинкетов. Эта элементарная технологическая защита превратила систему орошения в систему затопления. Поступающей воде некуда было стекать. Кроме того, строитель по спецвооружению по каким-то необъяснимым причинам сразу после ракетной стрельбы не удалил пиропатрон запуска системы орошения из его штатного места (пиропатрон устанавливался на штатное место, на время приёма в ракетный погреб трёх ракет для испытательных стрельб). В общем, пиропатрон сработал и запустил систему орошения «Карат-М». Помещение погреба стало затапливаться забортной водой. Малярши успели его покинуть (хотя достаточно было убрать два листа вощёной бумаги с решёток клинкетов, правда они не обязаны были этого знать), но никому не сказали, что вышли все. Джо в ходе «борьбы за живучесть» для осушения помещения приказал ввести в действие носовой эжекторный насос осушения, который работает только при наличии воды в пожарной системе. Он просто не знал устройства корабля и поэтому одновременно с откачкой воды продолжал затапливать осушаемое помещение, так как вода в систему орошения подавалась из той же пожарной магистрали. Кроме того, готовился к погружению в затопленное помещение легководолаз(!), для спасения малярш. В конце концов, пожарную систему выключили, а воду откачали переносным водопогружным электронасосом и мотопомпой. В итоге затопления ракетного погреба воздействию забортной воды подверглась пусковая установка ЗИФ-122 зенитно-ракетного комплекса. Особенностью этой пусковой было то, что она была выдвижной подпалубной и в походном положении находилась в нижнем положении в погребе. Корабль ещё не был сдан Военно-морскому флоту, поэтому все расходы на восстановление пусковой установки легли на судостроительный завод. Кроме того, после работ по восстановлению ПУ госприёмка потребовала повторного выполнения испытательной ракетной стрельбы, что повлияло на окончательные сроки выхода из завода. Могучая комиссия по расследованию причин затопления, собрав три тома разных документов, к единому выводу так и не пришла. Основное мнение членов комиссии, высказываемое в устных беседах: при тех исходных данных, которые предоставили в распоряжение комиссии, срабатывания системы быть не должно. А строитель по спецвооружению конкретно сказал, что если бы не пломба на кнопке пускателя системы орошения в кубрике № 1 он бы считал, что она была кем-то нажата. Меня вызвали на парткомиссию и наказали в партийном порядке, что автоматически вело к задержке очередного воинского звания капитан-лейтенант не менее чем на год. И это при учёте того, что я официально был отпущен в поликлинику. В конце концов, ракетная стрельба была выполнена, акт комиссии госприёмки был подписан и корабль перешёл в состав бригады кораблей охраны водного района на любимый остров Русский в бухту Парис для отработки задач боевой подготовки и подготовки к переходу на Камчатку. Джо затаился и не давал повода говорить о себе. После перехода на Камчатку командование 114 брк ОВР, изучив служебные особенности старшего лейтенанта Проскурина, воспользовалось своим правом возвращать офицеров, не достойных службы в льготных районах, к прежнему месту службы, отправило Женю обратно в Парис. Так бесславно закончилась моя первая и последняя попытка оказать помощь в службе однокласснику. Впоследствии, при увольнении в запас корабельного матроса-химика (последнего приближённого к бывшему помощнику командира) мне стали известны интересные подробности. Матрос рассказал мне как Проскурин Евгений Константинович лично с помощью отвёртки (рабочая часть которой была прикрыта изоляционной лентой, для избежания царапин на кнопке) и в присутствии этого самого химика НАЖАЛ запасную кнопку пускателя системы орошения ракетного погреба находящуюся в кубрике № 1, не нарушая пломбировки и не оставляя следов, со словами: «Прощай Саша». Кнопка была устроена так, что запломбированная планка не позволяла пальцем нажать на неё, а тонким инструментом минуя планку, нажать её было можно. То есть в тот момент он был уверен, что снимает меня с должности одним нажатием кнопки. Информация значительно запоздала, иначе с Джо разговаривали бы по-другому. В Парисе должности для Джо не нашлось, и он был назначен помощником командира по снабжению на БПК «Чапаев» пр. 1134. Казалось бы, служи на большом и новом корабле, делай карьеру и будь счастлив. Но Джо ухитрился скомпрометировать себя сотрудничеством с особым отделом. Все командиры знают, что в составе экипажей есть люди, сотрудничающие с контрразведкой флота, но при уличении в явном «стукачестве» (зачастую от недалёкости самих оперов особого отдела), от таких под благовидными предлогами стараются избавляться. Джо назначили помощником командира СКР пр. 159А в бригаду консервации в бухте Новик на остров Русский. Но там он попался на махинациях с меховыми изделиями (ведь самый хитрый) и обильных алкогольных возлияниях (на вырученные средства). В итоге Е.К. Проскурин был уволен в запас в звании капитан-лейтенант без пенсии. Уехал в родной Дальнереченск (Сучан) и стал заниматься тем самым «таёжным промыслом», к которому якобы готовился давно. Но однажды не вернулся из тайги. Оказывается он начал промышлять выкапыванием корней женьшеня, которые были найдены и помечены другими собирателями женьшеня, а в тайге за это карают строго. После нескольких предупреждений от старых промысловиков-корнёвщиков Женя продолжал кражи корней женьшеня (ведь самый хитрый), и, скорее всего, одна из угроз была реализована. Тело найдено не было.

В 1976 году, в конце лета МПК-36 занимался охраной района испытаний очередного атомохода в районе бухты Валентины. Случилось так, что на борту было два шифровальщика (специалиста СПС). Один, у которого срок службы заканчивался, второй только что прибывший из учебного отряда, но уже сдавший на допуск к самостоятельному обслуживанию своего заведования. Его навыки были проверены флагманским специалистом СПС и лично мной. Учили их действительно хорошо. Но так как у него это был первый выход в море то, неизвестно с чьей подачи, решили и его предшественника подзадержать с увольнением в запас и отправить на последний выход в море. Не знаю, какие чувства он испытывал при этом, но явно ничего хорошего. Кроме того, он был отличником боевой и политической подготовки в лучшем смысле этих слов, главным старшиной, заслуживающим увольнения в запас в числе первых. Звали его Козлов Сергей Ионович. Надо отметить, что мы с ним были земляками, то есть уроженцами города Южно-Сахалинска, областного центра Сахалинской области. Мало того — он собирался поступать в институт, к чему готовился последние полгода службы, а любое промедление с подачей документов в приёмную комиссию могло привести к большой потере времени. И вдруг неплановая задержка на той самой службе, отличником которой он был. На малых противолодочных кораблях ОВР не было своих воинских перевозочных документов (ВПД). Но бывали такие случаи, когда у членов экипажей кораблей, находящихся в море, возникали экстренные семейные обстоятельства, требующие личного присутствия военнослужащего дома в семье. Возможность высадки такого члена экипажа на берег есть (плавание кораблей ОВР, как правило, прибрежное), а ВПД нет. Ожегшись не один раз на таких случаях, командование бригады при выходах кораблей на длительное обеспечение, выдавало на корабль по три комплекта ВПД на предъявителя, то есть полностью оформленные, но без указания на кого. И на этом выходе у меня такие документы были. Поэтому при очередном погружении обеспечиваемой АПЛ на трое суток, я запросил у Председателя Комиссии Госприёмки разрешение на переход в б. Ольга, где недалеко был аэропорт местных воздушных линий Серафимовка. Вписал главного старшину Козлова С.И. в один из комплектов ВПД и сам вместе с ним поехал в аэропорт (так как у помощника старшего лейтенанта Тишина С.Р. уже был допуск на самостоятельное управление кораблём). Посадил уволенного в запас шифровальщика на ЯК-40 до аэропорта Артём (билет был взят до Южно-Сахалинска но через Артём) и пожелал всего наилучшего. Ко времени всплытия подводного ракетоносца корабль находился в районе обеспечения и продолжил выполнение поставленной задачи. В подтверждение своей высокой шифровальной квалификации Сергей Ионович через двое суток смог сообщить через своих друзей из шифровальной службы бригады на корабль о своём прибытии домой в Южно-Сахалинск и в горвоенкомат. Комбриг, конечно, мою самостоятельность не одобрил, но, ознакомившись с телеграммой о прибытии Козлова в военкомат г. Южно-Сахалинска без замечаний, особенно буянить не стал и никаких оргвыводов не сделал. Мало того: Сергей через некоторое время прислал заказным письмом свой авиационный билет для отчётности по использованным ВПД.

 Прошло 24 года, где меня только не носило, но к концу службы занесло в Корсаков. Я уволился в запас по достижении 50 летнего возраста в звании капитан первого ранга и был приглашён на работу в качестве начальника военно-мобилизационного (второго) отдела Государственной Администрации Невельского морского рыбного порта. ГА НМРП имела своё подразделение в виде Службы безопасности мореплаваеия (СБМ) в Южно-Сахалинске и располагалась служба в бывшем здании «Сахалинрыбпрома», как раз в этом здании в бывших помещениях второго отдела «Сахалинрыбпрома» были все условия для воссоздания такого же отдела, но другой подчинённости. Теперь следует сказать, что в этом же здании на том же этаже располагалась фирма «Сахморсвязь». Всё электроснабжение, телефонная связь и радиосвязь для СБМ шли через эту фирму. И по причинам тогда мне не понятным у персонала Службы безопасности мореплавания и сотрудников фирмы связи сложились очень напряжённые отношения. Об этом меня предупредил начальник СБМ капитан дальнего плавания Носков Аркадий Афанасьевич. А мне было необходимо установить телефон в формируемый отдел. Я иду к главному инженеру фирмы «Сахморсвязь» и нахожу на этой должности Козлова Сергея Ионовича. Он к этому времени уже отец большого семейства и инженер-связист со стажем, да и капитан-лейтенант запаса по своей военной шифровальной специальности. В промежутках между воспоминаниями о совместной службе были решены все вопросы по энергоснабжению, телефонизации и прочие, к невероятному удивлению начальника СБМ. Сергей Ионович посоветовал мне установить телефон АТС железной дороги (одной из первых цифровых АТС в городе) и оказал в этом всестороннюю помощь. И в дальнейшем всё время моей работы в ГА НМРП (а это почти три года) все вопросы со связистами решались быстро и к обоюдному удовольствию, да и отношения между сотрудниками фирмы и СБМ изменились в корне в лучшую сторону. Я разобрался в причинах недоразумений. Дело в том, что начальник СБМ и его оперативные дежурные ранее в промысловом флоте занимали высокие должности (как минимум капитаны-директора плавбаз или крупных промыслово-обрабатывающих судов) и средний возраст у них был за 60 лет. А все связисты вместе с генеральным директором были из «молодежи»(от 40 до 50 лет), и терпеть не могли безапелляционного в приказных тонах к ним обращения со стороны бывших капитанов. Я же стал переходным звеном, которое все эти противоречия смогло сгладить и свести к нулю и по возрасту и по квалификации. Так что добро срока давности не имеет и всегда возвращается к сотворившему его.

Всё начиналось в разных концах Планеты и в разных средах, но вело к одному: переход количества в качество ПРОСПАЛИ тчк.

А дело было так: мой друг Серёга, командир противолодочного вертолёта КА-25 Северного Флота корабельного базирования, совершал очередной тренировочный полёт над ледовым полем. Он неоднократно жаловался своей любимой жене, что при полётах над ледовыми полями штатные светофильтры шлемов пилотов ВМФ недостаточно защищают зрение от сверхяркоотражающей поверхности льда. Любимая жена предприняла невероятные усилия, но ко дню рождения Серёга получил поляризационные светозащитные очки французского производства, которыми пользовались пилоты Канадских Арктических Авиалиний.

Вот летит он в этих очках над сплошным ледовым полем и визуально обнаруживает контрастную (относительно всего остального белого поля) окружность очень большого диаметра. Вроде бы не понять, что за оптическое явление. Остекление кабины поляризует свет, светофильтр шлема вносит свою лепту в поляризацию, плюс импортные светозащитные очки. Но вдруг почти в центре гигантской окружности взламывается лёд и показывается рубка нашей атомной подводной лодки!

А задолго до этого эпизода были созданы корабли проекта 58, ракетные крейсера. Имеемые у них на борту крылатые ракеты П-35 могли летать далеко за горизонт. Но собственные средства обнаружения ракетных крейсеров не обеспечивали использования ракет на полную дальность. Возникла идея загоризонтных целеуказателей (ВНП). Суть идеи в том, что самолёт или вертолёт выдвигается в сторону атакуемой цели и в реальном масштабе времени обеспечивает радиорелейную ретрансляцию картинки с экрана своей радиолокационной станции на стреляющий корабль. Всё это назвали системой «Море». После первого курса (летом 1967 года) я был на практике на гвардейском ракетном крейсере «Варяг». Помещение, предназначенное для аппаратуры системы «Море», использовалось как кубрик личного состава из-за отсутствия той самой аппаратуры. А в морской авиации авиационная составляющая системы «Море» уже была установлена и использовалась в интересах радиолокационной разведки. Всяческие интеллектуальные и экономические трудности не позволили ввести в действие все звенья системы одновременно. Разведывательная авиация ВМФ получила радиолокационно-ударные системы комплекса «Море» раньше, чем потребители её информации — ударные корабли ВМФ, носители крылатых ракет. Аппаратура есть — надо её осваивать и использовать. И использовали, но жаловались на наличие непонятных помех в открытом море в виде кольцевых (или эллиптических) образований ярче контраста экранов РЛС или тёмных на фоне мерцающих помех при повышенной мощности излучения. Эти якобы помехи считались недостатками электронной аппаратуры, но все попытки их устранить, никчему не приводили. О том, что явления могли хоть как-то быть связанными с подводными лодками никто и думать не пытался. Общеизвестная аксиома о скрытности подводных лодок в подводном положении довлела над пытливыми умами военных моряков и учёных, обслуживающих интересы ВМФ. Время шло, аппаратура системы «Море» совершенствовалась и устанавливалась на подводные лодки с ударными крылатыми ракетами. Авиация загоризонтного целеуказания привлекалась к обеспечению государственных испытаний новостроящихся подводных лодок и отрабатывала совместные задачи по планам боевой подготовки флотов. Фамилия штурмана-оператора загоризонтного целеуказания, первым связавшего «ПОМЕХИ» с наличием в районе испытаний или боевой подготовки подводной лодки, мне не известна. Скорее всего, это случилось в момент всплытия подводной лодки для приёма загоризонтного целеукацания: сначала появилась «помеха» в виде контрастного светлого (или тёмного) кольца, а затем в его центре всплыла подводная лодка.

Дальше — больше. Целеуказание стали обеспечивать со спутников радиолокационной разведки, причём частотный диапазон спутникового радиолокационного оборудования видимо был близок к диапазону авиационного оборудования, так как кольцевой эффект сохранился. Так например в районе Кубы в Карибском море спутником была обнаружена по кольцевому эффекту американская подводная лодка.

Но самым трудноосознаваемым для адмиралов было то, что и спутники радиолокационной разведки и самолёты загоризонтного целеуказания по каналам радиорелейной связи как напрямую, так и через спутники могли передавать радиолокационное изображение с экранов своих РЛС прямо в штабы флотов или даже в Главный Штаб ВМФ! Уж что может быть ГЛОБАЛЬНЕЕ! Нужен был координатор в использовании случайно свалившегося в их руки открытия. А это предполагало как большие права, так и большую ответственность. А вот шарахаться от ответственности высший командный состав флота мирного времени умел очень хорошо. Открытие никому не было нужно! За окном бушевала перестройка, переходящая в перестрелку. Политики любой ценой цеплялись за власть. Деньги на содержание имеемых Вооружённых Сил выделялись с запозданием и в недостаточном количестве. Руководство Советского Союза ухитрилось оставить без внимания грандиозный подвиг моряков-подводников Северного Флота, выполнивших 08.08.1991 года в 21 час 09 минут впервые в мире шестнадцатиракетный залп баллистическими ракетами с борта атомного подводного ракетоносца «Новомосковск» (К-407) проекта 667БРДМ из подводного положения (командир капитан первого ранга С.В. Егоров). До сих пор этого не смог повторить никто. Операция имела название «Бегемот» и случайно совпала по времени с ГКЧП. Участники операции были своевременно представлены к Правительственным наградам, но «политикам» было не до них, и принять решение по их награждению было некому. Даже систему спутниковой навигации ГЛОНАСС, уже развёрнутую полностью к концу 1992 года (32 спутника на орбитах), «демократы» бросили на произвол судьбы (отработавшие на орбите свой ресурс аппараты на новые не заменялись). И уж совсем никому не было дела до какого-то случайного эффекта, тем более обнаруженного моряками-практиками, а не предсказанного или хотя бы объяснённого учёными. Что-то пытался делать начальник УПЛБ ВМФ адмирал Апполонов в 1986 — 1988 годах. Но ни методологической хватки ни собственных знаний ни полномочий ему не хватило для устойчивого экспериментального подтверждения случайных обнаружений ПЛ с помощью кольцевого эффекта. На научное обоснование обнаруженного эффекта средств, разумеется, никто выделять не собирался.

Относительно всего вышесказанного я осмелюсь предположить следующее. С момента создания первых подводных лодок по настоящее время их водоизмещение стремительно росло в сторону увеличения. С 363 тонн (ПЛ И.Ф. Александровского) до 33800 тонн (ТАПРК системы ТАЙФУН — АКУЛА проекта 941). Уже к началу Второй мировой войны в составе Военно-морских Флотов Франции и Японии были подводные лодки водоизмещением от 4304 (Сюркуф) до 6560 (И-400) тонн. Но морская радиолокация ещё не была широко распространена.

Одновременно развивались взгляды океанологов и гидрологов на морскую воду как на структуру весьма сложного и далеко не однородного доменного состава. Как токопроводящая среда морская вода весьма сложно взаимодействует с разными физическими полями — электрическим, магнитным, электромагнитным, акустическим, гидродинамическим и гравитационным. На использовании свойств этих физических полей работают системы самонаведения торпед и неконтактные взрыватели торпед и морских мин.

К окончанию Второй мировой войны морская радиолокация уже широко применялась противолодочной авиацией союзников для обнаружения немецких подводных лодок в надводном положении и во время плавания под РДП. Но диапазон радиолокационных частот был выбран таким, что никаких «побочных» эффектов не проявлялось. Насколько мне известно, это был дециметровый диапазон УКВ.

Тоннаж подводных лодок резко увеличился с поступлением на вооружение ядерных ГЭУ. Атомоходы во многом изменили взгляды на возможности подводных кораблей. Особой гордостью подводников-атомщиков стала многократно возросшая скрытность. Подводные лодки месяцами могли не всплывать в надводное положение, имели точную навигационную аппаратуру, получили прекрасное противогидроакустическое покрытие корпусов, малошумные винты и механизмы, мощную и чувствительную гидроакустику. Бортовое электропитание в очередной раз перевели на постоянный ток для исключения магнитострикционных шумов. Почти все физические поля корпусов ПЛ были оптимизированы (то есть уменьшены до предела технических возможностей). В общем, АПЛ стали вершиной морской инженерной мысли. Вот только гравитационное поле не поддавалось никакой оптимизации и только росло с увеличением водоизмещения подводных лодок.

При движении ПЛ в подводном положении заданная глубина погружения удерживается горизонтальными рулями, которыми управляет боцман или авторулевой. Точность удержания заданной глубины хода в пределах ±5 метров. То есть гигантская масса металла (от 6000 до 33800 тонн) совершает вертикальные колебания по глубине, а вместе с массой колеблется и её гравитационное поле. Часть гравитационного поля корпуса подводного корабля, с регистрируемой измерительными приборами напряжённостью, выходит на поверхность воды, на границу двух сред — воды и воздуха. Вот эта часть гравитационного поля, на каком-то одинаковом уровне своей напряжённости вступает в резонансное взаимодействие с приповерхностными слоями морской воды и воздуха. Взаимодействие производит ориентирование солевых доменов в верхних слоях воды и воздуха (как известно у поверхности воды в воздухе высокая концентрация солёных водяных капель), что ведёт к суммированию (своеобразной модуляции) напряжённости их электрических полей. Отсюда кольцевая или эллиптическая форма фигур на экранах РЛС. А уже взаимодействие суммированных электрических полей с электромагнитным полем от антенн радиолокационных станций (поглощение или отражение) ведёт к появлению кольцевых или эллиптических эффектов на экранах радиолокационных станций.

У оппонентов возникает вопрос: почему кольцевой эффект не обнаруживается вокруг крупных надводных судов или кораблей? Они ведь тоже обладают гравитационным полем? Ответ в том, что объём зоны взаимодействия гравитационного поля надводного корабля с напряжённостью для искомого резонансного взаимодействия с солёной водой пространственно слишком тонок из-за углов пересечения векторов напряжённости полей близких к 90°. И в этих объёмах не возникает условий для резонансного взаимодействия с электромагнитным полем поисковых РЛС, тем более, если они любого иного частотного диапазона. Для надводных кораблей и судов эффект может наблюдаться кратковременно при их потоплении (гибели).