Чтение онлайн

 25 октября у нашей доблестной таможни был один из профессиональных праздников. А вечером 24 они прибыли на проверку судна в парадно-выходной форме, в белых рубашках, с расчётом с корабля на бал. В противовес им почти вся команда отходящего судна была не сильно трезвой и не очень празднично одета. Трезвыми были капитан, я, Бельды, два «представителя» из трёх и один рулевой. Через пень-колоду члены экипажа дрожащими руками заполнили таможенные декларации, а таможенники после досмотра судна разрешили выход. Потом пограничники сняли с судна сильно пьяного токаря и то же дали разрешение на отход судна в рейс. В 22 часа сорок минут 24 октября 1997 года портовые власти покинули судно. В двадцать три часа пятнадцать минут БМРТ «Пассионария» отошёл от причала № 5 Северного участка порта Корсаков. В 24.00 капитан лично определил место по двум радиолокационным расстояниям [1] , назначил курс 152° по магнитному компасу с расчётом оставить мыс Анива слева на безопасном расстоянии. Дали ход 9 узлов и при ночной видимости 8 миль тронулись в этот самый металлоломный переход. Вахту принял Эдуард Бельды (как второй помощник капитана), с четырёх часов моя вахта и я, убедившись, что вроде всё в порядке, решил оставшиеся чуть больше трёх часов, отдохнуть. Будильник на наручных электронных часах установил на 03.40, так как в военно-морском флоте вахтенный офицер прибывает на вахту за 15 минут до её начала, принимает от предшественника обстановку и ровно в 04.00, после доклада командиру, приступает к несению вахты. Спустился в каюту, упал поверх одеяла, не раздеваясь, и время до срабатывания будильника прошло как один миг. Каюта старпома на судах этого проекта находилась по левому борту. И именно левым бортом мы должны огибать мыс Анива, так как перед последним переходом в Китай должны были под Магаданом принять на борт около 700 тонн свежемороженой сельди, и только потом следовать по назначению. Я выглянул в иллюминатор в надежде увидеть маяк Анива. Маяка из иллюминатора левого борта видно не было (!?). Первая мысль: «Повернули на обратный курс?» Но на всякий случай быстро бегу на мостик и обнаруживаю жуткую картину: маяк Анива виден не только справа 10° но и с возвышением (обычно мы ими любуемся когда они на горизонте)! Рулевой Андрюша Стариков спокойно правит в скалистый берег, радиолокатор, разумеется, выключен (а на кой чёрт радиолокатор, если ночь и так лунная). Эдика Бельды на мостике НЕТ! Командую: «Право на борт на курс 210° (а был 152°)», время 03.50. В ходе поворота, с ощущением неизбежности, ожидаю вибрации палубы под ногами и скрежета камней о корпус судна, потому что в лунном свете берег кажется уже под форштевнем, но обошлось — отвернули без касания грунта. Включаю радиолокационную станцию. После пяти минут прогрева старенькой РЛС «Дон» определяю место по двум радиолокационным расстояниям [2] . Восстанавливаю обратным ходом прокладку пути по курсу, времени и скорости и убеждаюсь, что отвернуть удалось в 6 кабельтовых (1111.2 м) от берега прямо по курсу, глубина места циркуляции 13 м (!), при осадке судна носом 5.4 м. До посадки на камни полуострова Анива оставалось менее 200 секунд или 3 минут 20 секунд. Судно было без груза и в случае посадки на берег село бы очень плотно и осталось бы там долгодействующим памятником штурманскому разгильдяйству. Теперь нетрудно представить, что могло бы быть, если бы я собрался на вахту не за 15, а за 10 минут до заступления, как на промысловом флоте. Где то минут через 30 появился пьяненький Бельдёныш. Со слов рулевого его не было на мостике минут сорок. Но, со слов того же рулевого, он при отсутствии штурмана на мостике, самостоятельно разошёлся с тремя встречными судами (а на радаре на момент его включения, судно, идущее в сторону Корсакова, было только одно и то довольно далеко). Значит, Эдик отсутствовал много дольше. Как оказалось: у одной из двух женщин на судне, а именно у Сюзюмовой Тамары, день отхода совпал с днём рождения а она, как далее оказалось, была ещё и любовницей Андрюши-рулевого. Бельды, визуально убедившись, что горизонт по курсу чист, с такой же чистой совестью пошёл пить горькую. Рулевой раньше работал на речных судах, а при плавании по рекам расхождение со встречными судами происходит преимущественно правыми бортами. Он, мня себя эдаким «морским волком», вёл себя как «речной щенок», разошёлся с тремя встречными судами правыми бортами, каждый раз, поворачивая в сторону берега и ложась на прежний курс (не возвращаясь на прежний путь, возможно он путался в этих понятиях), смещал путь судна параллельно назначенному капитаном пути, приближаясь к берегу. Но он был виноват лишь в том, что не доложил по телефону ни капитану, ни мне об отсутствии вахтенного помощника на мостике. Эдик пытался изобразить сдачу вахты мне, но был изгнан с мостика до протрезвления. Утром я доложил о попытке посадки судна на берег капитану. Капитан, как бывший боксёр, вызвал Бельды на мостик и устроил Эдику такой сеанс мордобоя, что мне пришлось вмешаться из-за риска остаться без третьего судоводителя и одного из представителей малых народностей. А дальше всё как-то утряслось. Но Эдуард Петрович Бельды по-моему так до конца и не осознал на каком тонком волоске висела вся экспедиция, жизнь членов экипажа и целостность судна, и наконец штурманская репутация аж трёх судоводителей, одним из которых был он сам, вторым собственно капитан, а третьим, в должности старшего помощника капитана, кадровый капитан первого ранга ВМФ(!). И уж офицеру Военно-морского флота эту посадку судна на берег никто и никогда бы не простил, и ещё припомнили бы мыс Гаврилова (но за одного битого двух небитых дают). Правда на подходе к устью реки Янцзы, при чудовищной невязке места расчётного и места фактического, Эдик почти реабилитировался при уточнении места судна по лаю береговых собак, невзирая на то, что китайские собаки лаяли «по-китайски». Но хороший парень и хороший штурман — к сожалению, совершенно разные понятия.

Практически сразу с появлением на подводных лодках аппаратуры шумопеленгования было установлено, что на разных глубинах погружения дальности обнаружения целей различны. Физики быстро подтвердили эти выводы исследованиями и выдали подводникам свои рекомендации по глубинам для поддержания собственной скрытности и глубинам для увеличения дальности обнаружения целей и противника. Из этих исследований стало ясно, что лучшим средством поиска подводных лодок является сама подводная лодка, потому что сравнительно лёгко может изменять глубину погружения свою и, следовательно, своей гидроакустической станции. С такой же лёгкостью специалисты из экипажа ПЛ могут снять гидрологический разрез водной среды, в которой приходиться действовать, в ходе специального маневра (т.е. температуру, солёность и плотность морской воды на глубинах от поверхности до рабочей). Эти данные используются для корректуры типовой гидрологии района действий ПЛ с целью достижения максимальной эффективности использования бортовой гидроакустики. Но развитие тактической мысли надводников-противолодочников тоже не стояло на месте. Это как раз тот случай, когда не вооружение подыскивается под определённый проект корабля, а корабль под вооружение. Пытливые умы предложили сконструировать гидроакустические станции для надводных кораблей, с возможностью опускания антенны ГАС на заданную глубину, в зависимости от сложившейся в районе гидрологии, для увеличения эффективности их использования при поиске и обнаружении ПЛ. В сравнительно короткие сроки ОГАС были спроектированы, изготовлены и испытаны. Но они были высокочастотными и, как следствие, с небольшими дальностями обнаружения подводных целей. Они имели ещё один недостаток: работать можно было только при отсутствии движения корабля относительно воды, т.е. «на стопе». Взаимосвязь дальности обнаружения и частоты гидроакустических колебаний к тому времени сомнений уже не вызывала: чем ниже частота, тем больше дальность. Однако в этом случае значительно возрастали габариты гидроакустических преобразователей (приёмоизлучающих антенн). Таким образом, в ходе решения задачи с противоречивыми требованиями: создать низкочастотную опускаемую гидроакустическую станцию в минимальновозможных габаритах, появилась ОГАС МГ-339. И уже от достигнутых весогабаритов и энергопотребления начали подбирать для неё подходящий носитель. Первым предложением было установить ОГАС на буксируемой барже, лебёдка с гидравлическим приводом, дизельгенератор мощностью 300 кВт, соосно с ним гидравлический насос, блок автоматики управления лебёдкой и дизельгенератором-насосом, приборный отсек, рубка гидроакустиков для операторов ОГАС. Кабельтрос диаметром от 80 до 90 мм в двухслойной встречной проволочной бронеоплётке из сверхпрочной стали длиной до 110 метров. Предназначен для подъёма и опускания 6 тонного контейнера с магнитострикционными электроакустическими преобразователями гироскопическим прибором и предварительными усилителями принятого сигнала. Шахта для транспортировки контейнера и защиты его от воздействия морской воды при буксировке. Уже в стадии предэскизного проектирования эта комплексная электрогидравлическая и радиоэлектронная система оказалась не очень дешёвой. Вставал вопрос о её охране и обороне, а это как минимум один боевой корабль. В случае самообороны это как минимум одна артустановка с расчётом и боезапасом, как максимум зенитно-ракетный комплекс то же с расчётом и боезапасом. В общем, в несамоходном варианте это сооружение имело бы сомнительную целесообразность и являлось бы только обузой. А если делать систему самоходной, то это уже какой ни есть корабль. И если есть средства поиска и обнаружения, самообороны, то должно быть и атакующее оружие. Дальше — больше: поиск ПЛ «на стопе» значительно снижает поисковую производительность (т. е. количество квадратных миль обследуемое за один час). Хоть как-то улучшить этот показатель можно перемещением между точками опускания контейнера с максимальновозможной скоростью. А для того чтобы не быть «слепым» при поднятой ОГАС установили великолепную подкильную ГАС МГ-322Т «Аргунь». Она же была основной стрельбовой при применении противолодочного оружия РГБ-60 и торпед СЭТ-65. Впервые на кораблях ПЛО было применено сочетание двух автоматических транспортировочных устройств (АТУ-1) в погребе РГБ-60 с элеваторами и малогабаритными досылающими устройствами. То есть от стеллажа в погребе до направляющей в пусковой установке РБУ-6000 реактивная глубинная бомба РГБ-60 попадала автоматизировано. Скорость полной перезарядки двух РБУ-6000 была фантастической. Ну и как дань хорошо зарекомендовавшим себя глубинным бомбам ББ-1 и БПС корабль мог принимать их до 12 штук. Кроме того, на минные дорожки на верхнюю палубу можно было принимать до 18 мин или радиогидроакустических буёв РГАБ МГ-409 (МГ-407). Вот мы и пришли не просто к противолодочному кораблю с ОГАС, а к скоростному кораблю с артиллерией, зенитно-ракетным комплексом, противолодочным вооружением, двумя гидроакустическими станциями, изобилием радиолокационных станций (четыре), поисковыми станциями по радиационному следу, контрастному тепловому следу (МИ-110Р, МИ-110К), средствами связи и навигации. Этот тысячетонный «поплавок» был в состоянии контролировать 59829 кубических километров надводного воздушного пространства и 5027 кубических километров подводного пространства, находясь в одной точке. Впервые активные гидроакустические средства обнаружения подводных лодок на надводном корабле имели дальность более чем втрое превышающую дальность хода противолодочных торпед и в полтора раза больше дальности обнаружения надводных целей навигационной РЛС «Дон»! В сущности получилось то что задумывалось: надводный носитель долго действующих средств обнаружения ПЛ большой дальности с оружием самообороны. А чтобы всё это как можно дольше не устаревало ещё и с возможностью дальнейших модернизаций. Даже серийные корабли имели значительные модернизационные отличия. А конструкторы кусали локти, так как востребованный флотом корабль почти сразу исчерпал свои возможности по весовой нагрузке, и модернизация могла проводиться только заменой одних систем на другие близкие по весам и габаритам. Впоследствии в ГДР начали строить корабли проекта 1331М (головной был сдан в 1981 году) в развитие проекта 1124, но это уже был другой корабль. К сожалению тупо начатая «перестройка» перечеркнула все эти великолепные достижения. При делёжке Балтийского и Черноморского флотов часть кораблей попала в чужие руки, часть была уничтожена. В итоге в составе ВМФ России к 2008 году осталось всего 29 кораблей в разных стадиях технического состояния из серии более чем 90 штук.

Легенды утверждают, что обоснование необходимости базирования кораблей ВМФ в бухте Броутона — тема докторской диссертации Главкома ВМФ адмирала Флота Советского Союза Горшкова. Так это или нет, утверждать не буду. Очевидно, только то, что в ходе проектирования базы ни у кого мысли не возникло обдуть макет местности в аэродинамической трубе с направлений господствующих ветров (с учётом розы ветров). Бухта в незапамятные времена образовалась от взрыва вулкана. Геологи называют такие образования — кальдера. Глубины внутри бухты до 200 метров, очень крутые внутренние и внешние склоны этой гигантской воронки. По обычной логике, сильных ветров внутри бухты быть не должно. Значит и обдувка не нужна. Но возможно, что по итогам подобных исследований проектанты бы отказались от выбора бухты в качестве места базирования. Место строительства маневренного пункта базирования утвердили и начали строительство посёлка Кратерный, входного канала в бухту и плавучих причалов. Когда в этот проект было вложено столько средств, что отказываться от дальнейшего строительства было никак нельзя, внутри бухты со стороны Охотского моря были зафиксированы ветра до 45 метров в секунду. Лично со мной был такой случай: при ветре около 45 метров в секунду я перепрыгнул швартовный конец на плавпричале № 2 в Бухте Броутона и приземлился в сугробе на берегу. Пролетел расстояние около 50 метров, хорошо, что ветер дул строго вдоль плавпричала, а то можно было и приводниться. То есть горный ландшафт от штормовой погоды не укрывает. А штормовать внутри бухты негде. Правда, был случай в 1983 году, когда энергосудно «ЭНС-357» в пережидание тайфуна ходило по периметру внутри бухты трое суток. Постановка на якорь исключена из-за больших глубин. А в юго-западной части бухты глубина позволяет стать на якорь, но песчаный грунт не держит якоря при сильных ветрах. Способ штормовки оставался один: как можно прочнее крепиться к плавпричалам, благо их надёжность сомнений не вызывала. Под этот способ штормовки корабли сверх штатных средств были снабжены пневмокранцами и капроновыми швартовными тросами. Но, как всегда, пытливым умам этого оказалось мало и в качестве швартовных стали использовать свободно свисающие с плавпирсов концы цепных бриделей. Их заводили через носовой и кормовой палубные клюзы кораблей и крепили на глагольгаки. Цепной бридель — это цепь соответствующего калибра, соединяющая плавпирс с бетонными якорными массивами в 50 и 200 тонн. Клюзы плавпирсов, через которые заводятся и натягиваются цепные бридели, оборудованы двустворчатыми замками. Эти замки позволяют цепному бриделю протягиваться только в одну сторону: от якорных массивов. А свободные концы, образовавшиеся при обтяжке в момент установки плавпричала, свободно свисают в воду, и длина их достигает 20-25 метров. Натяжение бриделя удерживает створки замков в сомкнутом состоянии. Первоначально, когда только начали использовать свободные концы бриделей для усиления крепления по-штормовому, с ними обращались очень осторожно и под наблюдением боцманов. Особенно при отдаче по завершению надобности. Их опускали с помощью троса и шпиля. Но нашлись лентяи, решившие, что можно просто сбрасывать цепные бриделя с глагольгаков одним ударом молотка. Это имело плохие последствия: свободный конец длиной 20-25 метров, падая, создавал рывок в сторону открывания замка, и бридель уходил на дно через клюз плавпирса, замок которого работал только в статике, а в динамике был бесполезен. Когда таким образом были упущены на дно три бриделя на причале № 2, пришлось вызывать киллекторное судно с водолазами-глубоководниками для восстановления бридельных креплений.

Продувку модели бухты и её окрестностей, в конце концов, сделали и обнаружили феномен сложения воздушных потоков. Слой воздуха равный высоте гор полуострова Западная клешня, взаимодействуя с 35 градусным склоном, менял направление и начинал двигаться вверх. А там он сталкивался с более скоростным холодным потоком воздуха и завихрялся вниз. Этот вихрь обрушивался примерно на средину бухты и дальше, двигаясь в восточном направлении, поднимал внутри бухты волны высотой до двух метров. Мало того, нижние слои воздуха тёплые и насыщенные влагой, смешивались с более холодным воздухом и проливались дождём. А под восточным берегом Западной клешни при западных и северо-западных ветрах практически был штиль. Как-то раз прямо у причала затонул буксирный катер. Причина затопления была тривиальна (её выяснили после подъёма катера судном-киллектором): открытый световой люк машинного отделения, который не задраили члены экипажа катера, покидая его на время сильного шторма внутри бухты. Вот вам и тихая бухта имени сэра Вильяма Роберта Броутона.

В августе 1984 года в бухту Броутона прибыл целый научный флот в составе гидрографического судна ГС-47, НИС «Морской геофизик» и НИС «Пегас». Возглавлял комплексную экспедицию кандидат геолого-минералогических наук Злобин Тимофей Константинович (ныне доктор, академик РАН). В задачу учёной флотилии входило выполнение исследовательских работ по теме «Буссоль» вокруг острова Симушир и вообще в средине Курильской гряды. Обеспечивать взрывные работы в море и на суше в интересах экспедиции должна была наша бригада кораблей охраны водного района. Боеприпасы в виде глубинных бомб ББ-1 были завезены на остров заблаговременно, ещё летом 1982 года. Глубинная бомба ББ-1 представляет из себя стальной бочонок, начинённый 96 кГ тринитротолуола и снабжённый взрывателем К-3М, обеспечивающим её подрыв на заданной глубине. Скорость погружения ББ-1 после сброса 2.2 метра в секунду. В общей сложности тральщики и сторожевые корабли бригады сбросили по программе исследований 760 бомб ББ-1. Отказала только одна и то из-за не снятой чеки взрывателя К-3М по вине личного состава (устали матросы из запальной команды). Вот какова надёжность боеприпасов, произведённых предками ещё в ходе войны! Кроме морской части программы требовалось произвести четыре взрыва на суше эквивалентом по 5 тонн на тротил. Взрывы должны быть произведены в одной и той же точке. Место выбирали мы сами из соображения подальше от посёлка и с возможностью подъехать грузовику и автокрану для укладки мин УДМ-500, которые использовались как взрывчатка и 6 штук как раз по мощности взрыва соответствовали 5 тоннам тротила. Сейсмоколебания, проникшие вглубь земли и отражённые от разных слоёв грунта, записывались аппаратурой учёных. Взрывы производились согласованными по времени, это для того чтобы самописцы на аппаратуре учёных могли быть запущены заблаговременно для регистрации сейсмических колебаний. Планировалось производить по одному взрыву в световой день. Во все войсковые части, находящиеся тогда в бухте Броутона (посёлке Кратерный) были разосланы телефонограммы с предупреждением и указанием мер безопасности, за подписью начальника гарнизона, то есть нашего комбрига. Работы были включены в план боевой подготовки бригады и выставлено оцепление на тропинках и дорогах. Управление взрывами производилось с расстояния в один километр с учётом большой мощности и радиуса разлёта осколков корпусов мин. Штатная вьюшка с подрывным проводом имеет длину двести метров. Пяти комплектов для сращивания во взрывную цепь 1000 метров у нас не было. Решили в качестве взрывного провода использовать лёгкий полевой телефонный кабель, благо его на острове было в достатке. Источником электрического подрывного импульса была конденсаторная подрывная машинка КПМ-3У. Два взрыва были произведены без замечаний. Единственное что изменялось, так это глубина воронки после каждого взрыва. И вот уже после укладки шести минных корпусов со взрывчаткой для третьего взрыва, перед сращиванием первичных электродетонаторов со взрывной цепью, у меня возникло непреодолимое желание подняться на край воронки и осмотреться вокруг. Поднимаюсь. И вижу леденящую душу картину: два солдатика-телефониста из радиотехнической роты ПВО держат в руках свой телефонный кабель и наш ВЗРЫВНОЙ, которые отличить друг от друга НЕВОЗМОЖНО. И решают, в какой из них воткнуть иглы контрольных щупов проверочного индукторного полевого телефонного аппарата ТАИ-57 (это они так ищут обрыв в телефонной линии). А, если кто не знает — с помощью вызывного индуктора полевого телефонного аппарата можно производить подрыв электродетонаторов, при отсутствии штатной подрывной машинки. Таким образом, до катастрофического для них самих, и всей нашей подрывной команды из пяти человек, третьего взрыва, оставались несколько десятков секунд. Какой начальник послал их на поиски обрыва телефонной линии, и как они миновали оцепление, предстояло ещё разобраться. Вот и решайте теперь — следует ли прислушиваться к внутреннему голосу и выполнять собственные непреодолимые желания. Конечно с командиром роты ПВО, капитаном, потом был произведён образцово-показательный разбор предпосылки к происшествию с трагическим исходом. Это был второй случай в моей службе, при свершении которого, гибель была бы неизбежна.

При этих взрывных работах, во время производства четвёртого и последнего взрыва наблюдалось интереснейшее явление: вокруг форса тёплой газовоздушной смеси от взрыва у нас на глазах образовалось гигантское кучевое облако с нижней кромкой на высоте 50-100 метров. Ветром со стороны океана его медленно понесло на посёлок Кратерный и над ним это облако пролилось почти тропическим дождём. Дождевые струи казалось, были толщиной с палец, это нам рассказали те, кто попал под этот дождь в посёлке. Так непроизвольно можно стать творцом погоды.

Экспедиция, о которой я рассказал выше, была достаточно крупной. Три судна, плюс поддержка от ВМФ, обеспечивали её высокий статус. Но одновременно она была ещё и секретной и по всесоюзному радио о ней не сообщали. На таком фоне прибытие вместе с научным флотом всего двух человек могло остаться не замеченным. А этими двумя были Шубина Ольга Алексеевна — сотрудница областного краеведческого музея, археолог и её спутник археолог-любитель из посёлка Яблочное. Оказалось, что археологи краеведческого музея уже третий сезон вели раскопки в бухте Алеутка на острове Итуруп, где в своё время находилась фактория Российско-Американской компании. А в летний сезон 1984 года было решено поискать стоянки народности айну на возможно большем количестве Курильских островов. Симушир начали осматривать первым, так как подвернулась транспортная оказия. ГС-47 доставил двух археологов прямо из бухты Алеутка в бухту Броутона. Я в то лето оставался за начальника штаба бригады и все прибывающие в базу учёные, строители проходили через меня: зафиксировать прибытие, проверить документы, разместить, обеспечить выполнение задач пребывания и по возможности отправить обратно. Вот всё, кроме отправки, было организовано весьма прилично. И квартиры для временного размещения находились и транспорт, и питание и документальное обеспечение. А вот регулярного транспорта на большую землю не было. Поэтому прибыть на остров Симушир в бухту Броутона было сравнительно легко, а вот выезжать приходилось на всём, что под руку подвернётся. Но иногда длительное время ничего не подворачивалось. Вот и археологи сравнительно быстро, дней за десять, нашли и описали множество айнских стоянок. Оказывается, наши предшественники по проживанию на Курильских островах — айну, выбирали места жительства по тем же соображениям что и мы. Обязательно должен быть источник воды, предпочтительно незамерзающий. Близость к морю, как к источнику пищи. Защита от господствующих ветров. Наличие деревьев и кустарника, для каркасов жилищ, обтягиваемых шкурами животных. По этим признакам следы бывших жилищ айну, как правило, находятся возле устья ручьёв и речек и представляют собой кольцевые бугорки диаметром 5-7 метров и высотой до метра. Когда-то в эти бугорки вбивались колья каркасов жилищ. Вот именно они и сохранились лучше всего другого. Транспортное обеспечение строительства в основном шло через Петропавловск-Камчатский или через Владивосток. Но на ближайший месяц никаких судов не ожидалось. В базе находилось два морских тральщика и один сторожевой корабль. Один из тральщиков готовился к переходу в Советскую Гавань для очередного докового ремонта, но сроки его перехода были ещё не определены. Да и вряд ли из-за двух человек, громко именуемых археологической экспедицией, разрешат изменить план перехода корабля, который заблаговременно был передан в штаб Флотилии и уже утверждён начальником штаба. Но его величество случай отменить невозможно. Тральщику назначили, наконец, дату начала перехода. И вот рано утром в день начала перехода центральное радио на всю страну объявило о том, что на острове Симушир Курильской гряды успешно работает археологическая экспедиция (это о пользе регулярного прослушивания сообщений центрального радио, при отсутствии телевидения). У меня уже целую неделю не выходит из головы мысль: «Как отправить этих двух человек хотя бы на Кунашир или Итуруп?». А тут подарок судьбы — это сообщение по радио. В то время между Сахалинским временем и Хабаровским была разница в один час. Значит, у меня был запас времени для подачи изменений в план перехода тральщика так, чтобы он доставил учёных не просто, куда-нибудь, а именно в бухту Алеутка. Я решил сыграть на знании внутренней организации штаба и политотдела Сахалинской Флотилии. Обычно поправки в планы переходов направляются в адрес начальника штаба (кстати, в то время начальником штаба был Куроедов Владимир Иванович), но в этот раз я направил копию и в адрес начальника политического отдела. Зная, что дежурный по политотделу каждое утро готовит обзор сообщений средств массовой информации для своего начальника, особенно обращая внимание на все события в зоне ответственности флотилии. А археологи как раз и работали в зоне ответственности флотилии — на острове Симушир в бухте Броутона. Расчёт себя оправдал: как столковались начальник штаба и начальник политотдела флотилии неизвестно, но сначала съёмка тральщика была задержана на два часа, а потом пришло разрешение на изменение плана перехода, с заходом на остров Итуруп в бухту Алеутка. Два энтузиаста археологической деятельности, наверное, решили, что так и должно было быть, не подозревая, что редчайшее совпадение событий, не имеющих между собой прямой связи, позволили им не потерять остаток археологического сезона на Симушире. При встречах с удовольствием вспоминаем этот случай.

Длительное время источником электроэнергии в бухте Броутона было энергосудно «ЭНС-357». Но на этом его использование не заканчивалось. На «ЭНС-357» до окончания строительства комплексного здания размещался штаб 137 брк ОВР, а в ходовой рубке оборудовали место для несения оперативного дежурства. К несению дежурства привлекались все офицеры штаба, кроме политработников — они успешно изображали дежурство по политотделу.

 В связи со значительным объёмом строительных работ гражданские суда (сухогрузы, танкеры, научно-исследовательские) и десантные корабли ТОФ довольно часто заходили в Бухту и становились под разгрузку. Транспортные гражданские суда, как правило, разгружались у плавпричала № 1 (нумерация причалов велась от посёлка Кратерный, то есть с Юга на Север), а десантные корабли подходили носом к приливоотливной полосе между посёлком и причалом № 1 и производили погрузоразгрузочные работы через поданные на берег аппарели. Значительно реже суда экспедиционного завоза выгружались рейдовым способом с помощью самоходных плашкоутов, не заходя в бухту из пролива Дианы. Делалось это для того чтобы дать заработать шкиперам плашкоутов.

 В один из летних дней большой танкодесантный корабль (БДК) доставил из Владивостока колонну колёсной техники и в её составе два трактора Беларусь. Разгрузка шла ударными темпами для того, чтобы засветло покинуть бухту, да и прилив способствовал облегчению отхода корабля от берега именно до захода Солнца. Два трактора Беларусь выкатили последними. Разгрузка была закончена по плану, и выход из бухты засветло прошёл успешно.

Оперативным дежурным бригады в тот день заступил флагманский химик. Дежурство оказалось достаточно хлопотным, всвязи с прибытием, разгрузкой и убытием большого десантного корабля. Ночной отдых оперативный дежурный делит пополам со своим помощником. Как правило, помощник отдыхает первую половину ночи, а оперативный дежурный вторую. Утром часов с шести они оба начинают готовиться к утреннему докладу и сдаче дежурства. В то утро как раз светало около шести часов утра. Проснувшийся оперативный дежурный (Ф-Х) вышел на левое крыло ходового мостика «ЭНС-357», глянул в сторону посёлка и обомлел: мерах в сорока от берега и в двухстах метрах от борта энергосудна из воды торчала рубка сверхмалой подводной лодки! Она торчала настолько убедительно для флагманского химика, что он чуть не проглотил горящую сигарету от волнения. А дальше дежурная смена командного пункта 137 брк ОВР действовала чётко как на тренировке, но и бестолково одновременно. В адрес оперативного дежурного Сахалинской Флотилии (конечно без доклада комбригу или начальнику штаба) был немедленно отправлен сигнал из Таблицы сокращённых передач, означающий следующее: «ПОДВЕРГСЯ НАПАДЕНИЮ ПДСС». ПДСС — это не много не мало, а подводные диверсионные силы и средства вероятного противника. Помощник ОД Сахалинской Флотилии без задержек ретранслировал сигнал в Штаб ТОФ, и такое началось, что утихло всё это только к вечеру.

 Оказалось, что в спешке выгрузки, тракторист не принял никаких мер по обеспечению неподвижности второго трактора Беларусь. За ночь трактор съехал в воду, так как крутизны берега и уклона дна было для этого вполне достаточно. Чудо, что он вообще остановился, ибо уклон дна позволял ему съехать на средину бухты вплоть до стометровой глубины. Кабина трактора с выхлопной трубой, торчащая из воды, обеспечивала полную иллюзию боевой рубки СМ ПЛ с выдвинутым перископом! По иронии судьбы оба трактора были тёмно зелёного цвета.