Чтение онлайн

Старик одобрительно кивнул.

— Если вина искуплена, ладонь проникает вглубь холодного света. Сделав шаг, человек исчезает в сиянии Колонны. Шарды выпускают из цепких объятий тело и душу— узник обретает свободу.

— Шарды владеют секретом телепортации?

— Не знаю, могут ли Шарды телепортировать любую материю, но реконструировать биомассу в любой точке подвластного им мира— умеют.

— Это я уже понял, — Файл задумался и, после долгой паузы, предположил — Если тюремные боги сильны только в своём мирке, то пункт приёмки тел должен находиться в пределах досягаемости их чар. А куда перемещаются освобождённые.

— Я думаю, на какую — то пересыльную станцию, — пожав плечами, неуверенно проворчал Странник. — Узников Зоны, предварительно, усыпляют.

— Опаса — а–ются, — довольно потёр ладошки Файл. — Похоже, слабое место тюремной системы— пересыльный пункт. Он должен располагаться на планете Шардов, а значит…

— Ещё никто не сбегал из Адской Зоны, — удивился даже самой мысли о побеги из чертогов Шардов Странник. — Да и как быть с тюремной охраной? Ведь на пересылке, все зэки валяются сонными голыми куклами.

— А если мы заявимся туда своим ходом, злые и вооружённые, да всей толпой, — Файл мечтательно поднял взор к небу, словно спрашивая Шардов: что тогда?

— Шарды побегам узников не препятствуют, — поклялся, вместо благородных божков, Странник.

— «Законы Шардистана»? — озвучил название древнего трактата Файл. — А ну — ка, давай, дедушка, поподробнее о сих загадочных законах. Мы остановились, когда вы, с книгой подмышкой, вышли из пламени костра.

— Без книги, — уточнил маг, — бумага сгорела, как и спутывающие верёвки.

— Естественно, — не удивился Файл.

— А вот то, что святой остался в Аду— необычно, — назидательно поднял палец старик. — Со святыми есть одна тонкость— их оберегают сами Шарды. Когда над головой узника вспыхивает нимб, то он уже свободен, и перед ним стоит лишь выбор пути из Зоны. Человек может уйти сквозь Колонну Искупления, а может покончить со страданиями ритуальным кровопусканием. В обоих случаях, переход будет безболезненным— тело растворится в воздухе.

— Значит, если святого сунуть в костёр, он не почувствует боли, а просто исчезнет, — догадался Файл. — Вы же, стали святым прямо в процессе сожжения, так как интенсивность искупление вины сильно зависит от мучений грешника в Аду.

— Ты верно назвал один из постулатов Адской Зоны, — похвалил толкового ученика седой маг. Однако, в моём случае, загвоздку в том, что я отказался растворяться в воздухе, а значит, испытал весь букет непередаваемых ощущений. Только магия оберегала бренное тело от ожогов, — старик ухмыльнулся и подмигнул — да худые пеньковые верёвки— путы быстро сгорели.

— Но помучиться, ради святого дела, пришлось.

— Ну, как же без покаяния, — грустно вздохнул мученик. — Богов требовалось задобрить.

— А самовнушение, хоть чуточку, помогло? — посочувствовал Файл.

— Угадал. Я предвидел свою судьбу и готовился к пыткам. Был у меня даже фокус: хождение по горящим углям и купание в кипящей ванне, — похвастал старый экстремал. — Кстати, на моём последнем представлении: казнь фокусника, был аншлаг— полная городская площадь зевак. Всем не терпелось поглазеть, как придворный шут будет корчиться на костре.

— И фокус удался?

— У зевак челюсти отпали, когда голый шут выпрыгнул из огня, — расхохотался, вспомнив былое, Фокус.

— А по прибытии в народ, Пахан вам не учинил новую экзекуцию?

— Мерзкая мыслишка у Пахана появилась, но воплотить пакость, гадёныш, не успел. Я прошёл сквозь обомлевший строй стражи и коснулся пальцами головы властелина Зоны. В одно мгновение, он получил всю порцию накопленных мною эмоций. Заряд оказался настолько сильным, что голову, в буквальном смысле, разорвало в клочья. Я осуществил перегонку эмоциональной энергии в материальную форму, — старик уныло глянул на вытянувшуюся физиономию ученика и решил, пока не грузить чародейскими подробностями. — В общем, зрелище вышло эффектное.

— После убийства Пахана, нимб святого исчез?

— Если святой совершил новое преступление, то нимб исчезает, но я сотворил дело богоугодное. Ибо лишь вернул Пахану зло, что он причинил мне, хотя и в несколько изменённой форме.

— Однако, — задумчиво промычал Файл, — Дьявол втолковывал обратное.

— Отношение Дьявола к законам Шардистана мне известно, — усмехнулся Странник, — но он тебе не лгал. Месть действительно не одобряется Шардами, ибо сама есть порождение зла. А вот возмездие, Шардами поощряется.

— Месть или возмездие, какая разница?

— Законы Шардистана зиждутся на общечеловеческих законах. Слышал про такое понятие— превышение необходимой самообороны? Так вот, в моём случае, превышения не было. Пахан всё ещё хотел меня убить, и я вынужденно защищался. Месть— это, когда на удар кулаком, ты, через время, отвечаешь ударом палки, а возмездие— возврат удара. Так что в тот момент, я находился под защитой сразу двух основных законов Зоны: самообороны и справедливого возмездия.

— Но откуда Шарды могли знать невысказанное вслух желание Пахана? Может, он помиловал бы врага?

— Шарды читают мысли, — развёл руками маг.

— Все? — напрягся грешник.

— И всегда, — поднял указательный палец Странник. — Но боги никогда не вмешиваются в дела мирские. Они лишь дают оценку всему совершённому людьми. Одно и то же деяние ими оценивается по — разному, в зависимости от мотивов, побудивших его совершить. Например, если ты, умирая с голоду, украдёшь краюшку хлеба, это простится. Но, если ты проголодался и не хочешь заработать на пропитание, то за кражу добавят срок. В Зоне можно безнаказанно убить человека, но только защищаясь. Больше того, если ты покараешь злодея, то тебе даже срок сократят.

— Маньяков можно резать без разбора? — потёр ладошки добрый санитар Зоны.

— Это принцип самоочищения Зоны. Без подобных стимулов, трудно перевоспитывать грешников. Однако, главное, не то, кого ты убиваешь, а то, из каких побуждений это творишь. Человек может отравить Пахана, чтобы сесть на трон, а может заморить деспота и извращенца— ради торжества справедливости. Тогда Шарды спишут герою многие грешки.

— Какой чудный мирок! Да нам, героям, здесь благоволят боги! — воодушевился молодой революционер. — Почему же люди не сражаются за досрочное искупление грехов? Почему терпят деспотизм злодеев?