Чтение онлайн

— Хочу к маме… К маме хочу….

Мне становится жаль парнишку. Надо же во что его жизнерадостного пухляша превратила эта аристократическая жизнь во дворце. Жуть да и только! Мне кажется, он даже успел схуднуть.

В то время, как я смотрю на Егорку, пока его сажают в наш круг, все остальные разглядывают меня с животным любопытством. Подумаешь, стою на ногах. И что? Хотите, могу ещё чечетку сплясать?!

Император на троне — единственный, кто не смотрит на меня, как на зверушку. Его взгляд — взгляд оружейника, оценивающего новый, незнакомый тип стали. Холодный, весомый, лишённый отцовства.

— Начнём, — его голос рубит гулкую тишину, не оставляя места для церемоний. — Вы видите перед собой трёх сыновей моих. Кровь мою. Но трон может унаследовать лишь один. Тот, в ком горит искра. Искра, что укрепит державу. Сегодня мы узнаем, кто он.

Император, говоря это, поднимается с трона на возвышении. Его тон, громовый и властный, прокатывается под сводами.

Никто отчего-то не спрашивает, хотим ли мы этого. Мы тут всего лишь щеночки, которых выставили на ринг.

Все взгляды устремляются к Дмитрию. Никто об этом не смел говорить, но все это знают. Он — законный наследник, он настоящая кровь, он должен быть первым.

Один из старейшин, с бородой до пояса, поднимает дрожащую руку. В воздухе запахло озоном, затрещало.

Над головой Дмитрия возникает светящийся шар, переливающийся всеми цветами радуги. Я понимаю, что происходит. Они пытаются так вызвать его дар, прощупать его силу.

Дмитрий смотрит на шар, не мигая. Его аура, та самая дымка, сжимается, становится гуще, почти черной. Но ничего не происходит.

Шар повисел, потрескивая, и растаял.

На лицах старейшин появляется разочарование. Император сжимает рукоять своего кинжала, его пальцы белеют.

— Он мал, — произносит кто-то. — Сила дремлет.

— Или ее нет, — холодно парирует другой.

Тогда взгляд императора падает на Егорку, который сидит, съёжившись, и тихо хнычет.

— Ну а этого, — говорит император с лёгкой насмешкой, — раз уж он здесь, тоже проверьте. Чтобы потом не было претензий, что мы кого-то обделили.

Старейшина с бородой вздыхает, явно считая это пустой тратой времени. Он устало поднимает руку, и над Егоркой возникает маленький, тусклый шарик света — жалкая пародия на те, что были над Дмитрием.

Егорка зажмуривается от страха, сжимается в комочек. Он явно ждёт боли, чего-то ужасного. Но ничего не происходит. Шарик просто висит. На лицах старейшин — скука и раздражение.

И тут Егорка, видимо, не выдержав напряжения, дёргается — просто неудачно пытается отодвинуться. Его пухлая ножка шлёпает по мраморному полу.

И происходит нечто.

Не грохот, не взрыв. Глухой, тяжёлый удар, будто по залу ударили гигантским молотом.

Пол под ногой Егорки не трескается — он проваливается. Образуется не щель, а яма размером с таз, края мрамора зазубрены, будто их изорвало изнутри. Оттуда пахнет влажной глиной и холодом глубоких недр.

Шарик над Егоркой гаснет. В зале воцаряется абсолютная тишина, нарушаемая лишь его всхлипываниями. Он сам в шоке, смотрит на свою ногу, потом на дыру в полу, и ревёт ещё громче — теперь от испуга.

Старейшины замирают. Их брови ползут вверх. Человек-ястреб перестаёт щёлкать чётками и устремляет взгляд на Егорку, в полном оцепенении.

Император медленно поворачивает голову. Его взгляд скользит с ревущего Егорки на повреждённый пол, потом на меня. В его глазах — расчётливость, пересматривающая все уравнения.

И только теперь, когда все окончательно опешили от демонстрации силы Егоркой, взгляды медленно, нехотя ползут ко мне. На принца Мирослава. Я чувствую, как подкашиваются ноги. Я пуст. Я чувствую это. Всё молоко, выпитое утром, кажется, образовало в моей груди непробиваемую пустоту.

Тот же старейшина, всё ещё под впечатлением от Егорки, поднимает руку. Надо мной возникает ещё один шар. Он меньше, его свет слабее, будто старик выдохся после неожиданной вспышки силы «пухляка».

Но давление на мой разум просто невыносимо, нестерпимо — как адское пламя. Они ищут то, чего нет. Куда все подевалось?! Это всё то чёртово молоко, блокирующее магию?! Тооочно, я совсем забыл предостережения Мстислава — не пить молочко! Мать Дмитрия опять добавила в него свой яд.

А у меня было слишком мало времени, чтобы восстановиться и показать им всем Кузькину мать.

Я чувствую их нетерпение, их растущее презрение, которое теперь усилилось на фоне неожиданного успеха Егорки.

Один из советников, с лицом бешеной лисицы, тот, что сидит ближе всех к императору, шепчет так громко, чтобы все услышали:

— Бесплодное дитя. После такого — и вовсе незачем тратить время. Очистите кровь.

Сердце моё замирает. «Очистите кровь». Я не до конца понимаю, что это значит, но тон был таким, что по спине побежали ледяные мурашки.

Стражник у двери поправляет хватку на рукояти меча. Его взгляд пуст и покорен. Он готов выполнить любой приказ.

Император смотрит на меня. Его взгляд тяжёл. В нём — не злорадство, а холодная констатация факта.

Два наследника показали нечто. Третий — нет. Математика проста.

— Проверка пройдена троими, — тихо произносит он, и это слово висит в воздухе, тяжёлое, как свинец. — Магия взвешена, получен разный вес.

Он смотрит на Дмитрия. — Поглощение.

Затем на Егорку, которого нянька уже утешает, суя ему леденец. — Стихия. Грубая, неотёсанная… но своя.

И на меня. — И… тишина.

Он откидывается на троне, в его глазах я читаю — не разочарование, а решение. Игра только что усложнилась. И один из игроков, кажется, выбывает.

Глава 23

Огромные факелы, вделанные в стены из черного базальта, выбрасывают вверх длинные, пляшущие языки пламени. Их отблески скользят по доспехам стражников, превращая каждого в статую из бронзы и стали. Один из стражников начинает идти ко мне «очищать кровь»