Чтение онлайн

– А любовь?
– вскинулся Альфред Викторович возмущенно.
– Вы её отметаете, как сильнейший мотив поступка?

– Это уже по вашей части. Не отвлекайтесь.

– А я уже закончил! Толстенко не стерпел процветания вокруг себя людей, с его точки зрения, недостойных и подлых. Не стерпел предательства своих детей, сбежавших за границу. Я думаю, что он их воспитывал в рамках своих идеалов, а они его предали. Это я называю историческим комплексом товарища Сталина. Его дочь Светлана удрала из коммунизма в империализм, так что папа в гробу, скорее всего проклял её и...

– Не отвлекайтесь на банальности.

– Да, извините. Ну, Толстенко, не совладав со своими черными чувствами, принялся вести наблюдение за жизнью Чуракова, а поскольку Федя и... Нина жили открыто.... Да и я был здесь частым гостем, то не составило большого труда зафиксировать наличие ... м-м.. Любовного "треугольника".

– Пояснее, пожалуйста.

Альфред Викторович возразил обидчиво - Вы требуете не ясности, а мещанской пошлости! Ну, да! У меня с Ниной Дмитриевной возникла поэтическая связь.

– Понятно.

– Что вам понятно?

– Она вам во внучки годится. Дальше.

Альфред Викторович обиделся уже по настоящему - задели сокровенное.

– А что сказал по этому поводу поэт, милиции известно?!

– Известно. "Любви все возрасты покорны". А особенно, когда любовь укрепляется деньгами.

– Оставим эту тему, мы на неё смотрим по разному. Продолжаю. За счет примитивности своего ума, партайгеноссе Толстенко не придумал ничего лучшего, как традиционно использовать стандартную ситуацию - столкнуть лбами мужа и любовника. В надежде, что один другого прикончит. Расчет был, что трупом окажусь Я, как менее пригодный к рукопашной драке человек. В таком случае, Чураков сел бы за решетку, что Толстенко удовлетворяло. Обратный результат - Я ликвидирую Федора - Толстенко, тоже устраивал. Быть может, даже больше, чем....

– Я просил короче.
– поморщился Афанасьев.
– Уж полночь близится.

– Извините. Короче так. Когда по убытию Феди в командировку я на это время перебрался сюда и полутайно проживал под крышей дома, Толстенко каким-то образом узнал координаты офиса Феди в Каире, это Египет, и позвонил туда...Нет, он дал туда телеграмму! Ну, провокация классическая: разгневанный муж прилетает ночью, застигает нечестивцев врасплох, разбирательство... Но Федя был большой души человек и убивать меня не стал.

– А вы?

– Что - я?

– А вы вернулись и убили? Тоже достаточно логично.

– Мы уже обсуждали эту тему.
– буркнул Альфред Викторович - Но не доказали вашу невиновность, Комаровский. И у вас нет теперь ни одного свидетеля защиты, как я понимаю.

– Вы не будете искать Толстенко?!
– возмутился Комаровский.

– Будем. Но, полагаю, найдем не скоро. Весьма не скоро. Быстро обнаруживаются молодые, активные преступники. Им надо жить и действовать.

– Ну, конечно! Они выходят на женщин и через них вы...

– Вшивый только о бане.
– без улыбки заметил Афанасьев.
– Старик заляжет на дно и его не сыскать. Толстенко не мог справится с Федором Чураковым. Не мог оглушить , связать и затащить в подвал молодую женщину. И Нина Дмитриевна показывает, что нападавших было не менее двух.

– Правильно. И их нанял Толстенко!

Афанасьев окинул взглядом убранство дома и усмехнулся, но Комаровский тут же заявил.

– Я тоже об этом думал! У Владимира Степановича не было средств оплатить такую работу, то есть заказ на убийство, но он правильно считал ситуацию! Когда он увидел, что убийства не состоялось, когда обнаружил, что я , в виде чучела, ухожу из дому, а потом уезжает телохранитель Ишак, то понял, что дом остался без охраны! Он срочно вызывает убийц и...

– Здесь нет телефона. В этом доме.

– В том-то и дело! Есть два автомата! У магазина и детской площадки! Он побежал к тому, который возле магазина! Он прислушивался к скандалу и когда увидел, что все живы, то начал осуществлять свой резервный план! А меня встретил по дороге домой, когда возвращался от телефона.... А дальше все просто! Ишака в охране нет, а скандал был. Толстенко вызывает убийц, помогает им проникнуть в дом...

– Повторяю вашу мысль. За убийство исполнителям надо платить! оборвал Афанасьев.

Комаровский привстал на стуле, в упор посмотрел в лицо подполковника, спросил тихо.

– Что пропало в доме Чураковых?

– Вдова утверждает - ничего.

– Не может быть!
– закричал Комаровский.
– Это же богатый дом! Толстенко обещал убийцам расплату на месте! Они могли взять все, что найдут!

– Есть следы попытки вскрыть сейф. Ценности Нины Дмитриевны на месте. Картины тоже. Все на месте, Комаровский. Только хозяин - мертв. Убили - в гостиной, на втором этаже. Перетащили на кухню. Зачем, Комаровский?

– Вы у меня спрашиваете?

– У вас.

– Не знаю.

Афанасьев помолчал, встал со стула, произнес рассеяно.

– Ваша схема с участием Толстенко имеет право на жизнь. Но в ней недостает какого-то звена. Или - какого-то человека. Так что договоренность наша прежняя - ищите своего свидетеля защиты.

Альфред Викторович закричал в полный голос.

– Да что вы пристали ко мне с этим свидетелем?! Где я его возьму, если его не было?

– Был. Должен был быть.

– Это как понимать?
– осторожно спросил Альфред Викторович.

– А так, ясновельможный пан Комаровский, что вы сами, своими силами ну никак не могли освободиться от той бронзовой палки для штор, к которой вас привязали очень прочными шнурами. Мы нашли и палку, и обрывки шнуров возле магазина. Шнуры обрезаны, Комаровский. Обрезаны ножом. Я предполагаю, что профессиональный циркач может зажать нож пальцами ног и действовать им, но вы ведь не циркач? А если и циркач, то совсем в ином роде, не так ли? Так что, был человек, который вам помог. Обрезал путы на руках.
– он глянул на свои часы и закончил.
– Время тикает. И не в вашу пользу. Где вы ночуете?

– Во флигеле. У Чураковых.

Они вышли из дома Толстенко, добрались до "ауди", Альфред Викторович вытащил из салона свои вещи чемодан и простился с Афанасьевым кивком головы. Потом посмотрел вслед укатившейся машине и подумал, что Валерия-Славу все-таки надо было бы сдать. Быть может милиция, применяя неформальные методы, смогла бы выбить из него какие-то показания. Но вряд ли. Парень - явный жох, явно закален в тяжелой жизненной борьбе, упрется, пойдет "в несознанку" - это его единственная и непробиваемая позиция, ничего не скажет. А если и скажет, то бросит на него, Комаровского, ещё большую тень тяжелого подозрения. С таким опасным свидетелем защиты загонишь себя в ещё более безвыходное положение. Ведь все очень просто - на худший случай парень сознается, что залез в чужую машину, быть может, хотел её угнать, но пришел хозяин в виде чучела - пожалел, освободил, а сам ушел. Что потом этот хозяин машины делал - его заботы, а он, Валерий-Слава, уехал домой, в Москву.