Чтение онлайн

– Да ты два дня тому назад в бане мылся!
– заметила Ульяна.

– Неужели? Значит, позабыл. Пылища такая, аж все тело зудит.

Надвинув козырек кепочки на лоб, Федя поскреб за ухом. Оправдываться дальше не было никакого смысла. Еще пуще можно проговориться; зачем домой гонял.

– Тут, наверное, зудит, - Ульяна дотронулась ладошкой до его груди и призналась почти сквозь слезы: - У меня тоже, Федя.

– Ничего, Федор. Я теперь тебя почаще сменять буду, - вмешался Агафон, от души радуясь этому чудесному пареньку.

– Ну, это мы еще посмотрим и, может быть, завтра ему чипчик вывесим, - сказала Ульяна.

– За что, Яновна?
– ужаснулся Федя.

– Какое имел право передоверять машину?
– уже строго спросила она.

– Да я же только Агафону Андрияновичу!

– А при чем тут Агафон Андриянович, он что, твой сменщик?

– Он лучше Сеньки водит. Я с ним два гона проехал. Дай бог каждому, чтобы так знать машину, как он знает...

– Скажите пожалуйста! А ты знаешь, сколько он огрехов наделал? Я еще в темноте не все рассмотрела. Завтра проверю, и будет вам чипчик, Феденька!
– подзадорила она.

– Не может быть, Агафон Андриянович?
– светя на обоих своим фонариком, обеспокоенно спрашивал Федя.

– Ни одного огрешка. Честно пахал, - вступился Агафон.
– Спасибо, Федя, за доверие. Ты домой заходил?

– Да, забегал на минутку...
– неохотно ответил Федор. Выключив фонарь, добавил: - Содом и Гоморра... Не обращайте внимания, Агафон Андриянович. Я тоже от них сбегу, наверное...

Агафон помолчал. Передав Феде очки, отошел в сторонку. Ульяна уже знала все подробности, но тем не менее ей было приятно, что племянник Агафьи Нестеровны на стороне Агафона. Не желая продолжать разговор об этом событии, попросила у Феди еды. Она была очень голодна, да и Агафона надо было чем-то покормить. Федя быстро сбегал в будку и принес краюху черствого, заветренного хлеба. Ничего другого от ужина не осталось.

Всю дорогу шли медленно и с аппетитом ели крошившийся в руках хлеб. Говорили мало. Прогулка успокоительно подействовала на обоих. Когда уже подходили к ферме, Ульяна сказала:

– Ты пройдешь к себе, а я быстренько сделаю яичницу. У меня есть сало и домашние коржики.

Агафон поблагодарил и от угощения не отказался. Спросил, как она здесь питается.

– Когда у механизаторов кормлюсь, когда дома. Молоко, яйца беру. Керосинку завела. У скотниц, тех, что в общежитии находятся, тоже керосинки. Все прокоптили... Сколько раз говорили Захару Петровичу: надо организовать кухню, а при ней столовую, ну, коллективную вроде. Пока можно по очереди готовить. На всех-то проще. А он, "по всей вероятности", только ухмыляется. Зато себе кабинет отделал, а сам там и не сидит, - жаловалась Ульяна.

Агафон не видел кабинета управляющего и решил завтра же заглянуть туда и одновременно посмотреть смету расходов. Интересно было узнать, за счет каких средств отделан кабинет. Об организации кухни-столовой тоже следовало подумать. Разговор с Ульяной дал повод поразмыслить над тем, как он будет здесь питаться.

Доярок и птичниц дома не застали. На фермах работали молодые девушки, уходившие, как сообщила Ульяна, каждый вечер на деревенский "пятачок" или же в клуб, где раза три в неделю показывали старые, истрепанные фильмы. Остальные дни в клубе устраивались танцы, изредка приезжали скучные лекторы; правда, не все были нудными, попадались и настоящие знатоки своего дела и "толкали" интересные доклады. Но посещение лекции зависело от афиши, всегда приглашавшей публику на танцы. В общем, сама Дрожжевка и отделение "Вишня" с прилегающей к ней деревней Ольшанкой в вопросах культурного времяпрепровождения молодежи пока мало чем отличались от деревень Калязинского района, о котором Агафон знал все доподлинно. Устало передвигая занемевшие ноги, подошли к общежитию и на минутку остановились, прислушиваясь к звонкоголосому девичьему пению, доносившемуся из темноты. Молчали. Каждый думал о своем. Агафон о том, как проведет ночь и чем его встретит утро. Ульяна прикидывала в уме, когда она теперь увидит Марту, чтобы чистосердечно рассказать о трудно прожитом сегодняшнем дне, который сделал ее неожиданно взрослой и духовно закаленной.

Ночь сгущалась и свежила лицо горным воздухом. За фермой ритмично стучал движок, дававший свет помигивающим на столбах лампочкам.

– Пойду, - чуть слышно сказала Ульяна, - что-нибудь придумаю с ужином.

Агафон хотел было возразить, но слова только лениво шевельнулись в усталой голове и куда-то мгновенно исчезли. Ульяна ушла. Он пошел было следом за ней, но, поднявшись на последнюю ступеньку крыльца, помедлил. В каком-то туманном самозабвении пробрался к себе в комнату, где уже стояла на столе сковородка с шипящим салом и расплывшимися в ней яичными желтками. Тут же белела кружка, накрытая листком бумаги, вырванным из ученической тетради. Покончив с ужином, допивая из кружки молоко, вспомнил, что надо поблагодарить девушку. Он встал, прошелся по коридору, заглянул в открытую дверь, но Ульяны нигде не было. Вернулся, лег в постель, закрыл глаза и словно провалился куда-то.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Отослав сводку, он вышел из конторы, разыскал уборщицу и попросил ее, чтобы она сходила за Архипом. Сам же, забрав у нее ключ от нового кабинета управляющего, решил осмотреть, что это за хоромина. Огромная, больше двадцати метров, комната была оклеена новыми светло-коричневыми обоями, придававшими ей теплый и уютный вид. В углу стояла свежепобеленная шведская печь, гладкий пол был только что выкрашен и никем не топтан, но краска уже хорошо подсохла. Из кабинета один выход был на застекленную веранду, другой в новый, невыкрашенный тамбур. Как раз здесь, на веранде, и застал Агафона сторож, хмурый и недовольный.

– Извините, Архип Матвеевич, что я вас потревожил, - пожимая ему руку, проговорил Агафон.
– Ну и за вчерашнее тоже не серчайте. Не очень любезно я с вами разговаривал... Нездоров был.

– Ничего. Я этого не особо как и приметил. Зачем звали?

Архип взглянул на бухгалтера, пытаясь понять, почему вдруг тому вздумалось вызвать его, да еще начать извиняться.

– Я слышал, что вы печник?
– спросил Агафон.

– Занимаюсь по случаю, - ответил Архип.
– Дымит, что ли?

– Нет, - возразил Агафон.
– Нужно вон к той шведке, - кивая через окно на печку, продолжал он, - плиту кухонную пристроить. Сможете?

– А на кой шут она здесь сдалась?
– воскликнул Архип.
– Тут строитель с женой жили, была плита. А ден двадцать тому назад мне велено было ее сломать. Не хотел я трогать, а управляющий говорит - долой! Ну, я и срубил, а теперь опять? Да это что за карусель такая?!
– возмущенно спрашивал Архип.

– Столовую и кухню, Архип Матвеевич, организовать решили для рабочих и служащих, - сказал Агафон.

– Будто бы?
– не поверил Архип.
– И Захар Петров согласился?

– Сам подал такую мысль...

– Ну-у! Едрена корень!
– стуча об пол палкой, крикнул Архип. Теперече наши козы начнут верблюжат родить с двумя кочками. Карусель! Он ить, поди, два года эту канцелярию во сне видел, и вдруг!..

Архип даже присвистнул от удивления.

– Сами видите, что в коридор общежития нельзя войти!
– сказал Агафон.

– Не ослеп! Вижу, как девчонки с кастрюльками и половниками мыкаются. Моя жена Настасья сколько разов им намекала, чтобы тут кухню устроить, куда там!

– Беретесь, Архип Матвеевич?
– спросил Агафон.

– А когда нужно, чтобы была готова?

– Чем скорее, тем лучше. Магарыч от меня, - сказал Агафон.

– Само собой! Сегодня к вечеру можете блины печь. Кирпич есть, а плиту из свинарника притащим на четыре конфорки. И жарь и парь. Песни пой и коров дой! Разлюли малина какое помещеньице!
– восторгался Архип.
– Да я для своих девчат такую штукенцию сварганю, с горнушечками, с духовочками...

– У вас большая семья?
– спросил Агафон, безмерно радуясь горячему участию этого человека.