Чтение онлайн

Такой взгляд на литературное творчество едва ли можно назвать специфически английским. Все, в том числе сотрудники Би-би-си, были изумлены, когда Агата решительно отказалась признать за радиостанцией право платить меньше, чем кто бы то ни было. «Подход у нее исключительно коммерческий», — было ворчливо отмечено в служебной записке от 1948 года. [170] На самом деле Би-би-си не была структурой, близкой Агате по духу; Агата никогда не любила ничего, что контролировалось государством, но к тому же ей действительно не нравилось, что они мало платят. Время от времени она сотрудничала с радио Би-би-си, но в 1932 году, в письме к агенту с отказом сочинить цикл рассказов для радиостанции, она писала: «На них в самом деле много не заработаешь. Я не прочь иногда дать им рассказ-другой, но усилия, которые требуются на то, чтобы сочинить цикл рассказов, гораздо полезнее употребить на написание двух книг. Вот и все!» Таковой ее точка зрения будет всегда. Работала она много и взамен ожидала достойного вознаграждения.

Она помнила, как ее отец потерял миллеровское состояние исключительно по своему блаженному неведению, и как бы ни восхищалась она Фредериком, его аристократической беспечности в отношении денег разделить не могла. Она всегда понимала, что деньги обладают ценностью, не ограниченной лишь эквивалентом наличности. Интуитивно Агата была капиталисткой. Она разделяла мнение банкира Аластера Бланта из «Раз, два, три, туфлю застегни», что страной следует руководить исходя из тех же экономических принципов, которые лежат в основе ведения домашнего хозяйства. Таков был образ ее мыслей, а те, кто презирал его как мелкобуржуазный, просто впадали, по ее мнению, в мечтательный инфантилизм. «Да, но как можно мириться с существующим порядком вещей? — спрашивает Аластера Бланта племянница. — Со всем этим расточительством, неравенством и несправедливостью? Что-то же надо с этим делать!» На что Блант отвечает голосом своей создательницы: «Мы в нашей стране прекрасно справляемся с этим, Джейн, все продумано».

Джейн Оливера богата — не в последнюю очередь благодаря Аластеру Бланту, — как и представитель высшего класса Дэвид Ангкателл из «Лощины», который тоже позволяет себе роскошь презирать своих родственников за отсутствие политических принципов. «Я должна поговорить с тобой, Дэвид, чтобы ты посвятил меня во все эти новые идеи», — говорит его кузина Люси. «Насколько я понимаю, следует ненавидеть всех и в то же время предоставлять им бесплатное медицинское обслуживание и массу льгот в области образования (бедные безответные дети, которых, словно стадо, каждый день гонят в школу)…» — разъясняет социалистические идеи Дэвида Мидж Хардкасл, которая, будучи работницей, на своей шкуре испытывает то, о чем Дэвид лишь рассуждает, она-то имеет все основания возмущаться — кстати, отнюдь не так непримиримо — своими праздными родственниками, почивающими на денежных мешках, которые надежно их защищают.

Деньги — центральный сюжет книг Агаты. Они способны вытеснить все иные соображения в головах ее персонажей. По убеждению и Пуаро, и мисс Марпл, они служат главным мотивом большинства преступлений: из пятидесяти пяти крупных детективных романов Агаты убийство из корыстных побуждений является основой сюжета в тридцати шести. Но деньги любят не только убийцы, а и такие милые девушки, как Таппенс или Джейн Кливленд из «Джейн ищет работу»; [171] умные женщины вроде Люси Айлсбарроу из «В 4.50 из Паддингтона»; очаровательные старые леди, такие как Дора Баннер из «Объявлено убийство», — все они одержимы деньгами. Недостаток денег становится доминантой всей их жизни. Несмотря на то что Агата, как принято считать, сама была одержима стремлением принадлежать к привилегированным классам, она с глубоким сочувствием относилась к тем, кто находится в отчаянном положении. «Мне нередко доводилось слышать, как люди говорят: „Я бы предпочел не иметь на столе ничего, кроме цветов, чем иметь еду, но без цветов“. Вот только часто ли у таких людей не бывает еды? — говорит Дора Баннер. — Они понятия не имеют, каково это. Никто не поймет, что значит настоящий голод, пока не испытает его сам. Хлеб, банка мясного паштета да тонкий слой маргарина… И обноски».

С того самого времени, когда миллеровское состояние как ветром сдуло, у Агаты сохранился страх нищеты. Ее пугало даже воспоминание о том, как деньги, словно песок, просыпались у отца сквозь пальцы. Впоследствии в ее жизни тоже будут финансовые проблемы, к которым она постарается относиться свысока, но которые на самом деле приводили ее в неописуемый ужас; разница лишь в том, что у нее они возникали не по ее вине. Хотя Агата и любила тратить, но к деньгам всегда относилась с безоговорочным уважением.

И именно деньги изменили ее отношение к работе. Она больше не писала только потому, что ей это нравилось. Она стала профессионалом. И вот как это произошло. В начале 1924 года Агата подписала с издательством «Коллинз» договор натри книги, в соответствии с которым получила аванс по двести фунтов за каждую; благодаря Эдмунду Корку была повышена и ставка ее гонорара. Однако ей оставалось представить еще одну книгу «Бодли хед». Этой книгой была «Тайна замка Чимниз», вышедшая в 1925 году. Джон Лейн понимал (о чем говорил Корку), что Агата предпочла «Коллинз», поскольку там ей были готовы платить куда более существенные деньги. Нов «Бодли хед» тоже не хотели терять такого автора, как Агата, поэтому и они предложили ей новый контракт, однако Агата не считала себя ничем обязанной им, памятуя, как они воспользовались ее неопытностью. Она тоже не была лишена снисходительного величия Мэдж, которая появлялась на репетициях своей пьесы «Претендент» в уэст-эндском театре с видом герцогини («Вы весьма темпераментны, миссис Уоттс!»). Обе они, в конце концов, были леди с непоколебимым чувством собственного достоинства. С самого начала во всем, что касалось ее работы, Агата была абсолютно уверена в себе. Она презирала «Бодли хед», она «твердо — хотя и деликатно — направляла все действия Эдмунда Корка» [172] и всегда настаивала на своем во всем, что касалось аннотаций и обложек ее книг (в 1922 году у нее случился конфликт с издателями из-за обложки «Убийства на поле для гольфа», на которой жертва была изображена похожей «на человека в эпилептическом припадке, а поскольку мой герой никогда в жизни эпилепсией не страдал, это показалось мне… Они устроили страшную шумиху по этому поводу» [173] ).

В 1924 году Агата на собственные деньги издала книгу своих стихов «Дорогой снов» под импринтом «Джеффри Блес». Раскупалась книга ничтожно, но Агате хотелось увидеть эти стихи напечатанными. Она наслаждалась успехом; ощущение было новым и волшебным — словно тепло неожиданно появившегося весеннего солнца. В 1924–1926 годах Агата писала рассказы — не только для «Скетч», но и для других журналов, в том числе таких как «Гранд», «Новел», «Флиннз уикпи» и «Ройял». Впоследствии эти рассказы составили сборники «Пуаро ведет следствие», «Таинственный мистер Кин» и «Тайна Листердейла». Даже ее первый рассказ, «Дом красоты», который она сочинила, когда еще подростком лежала в постели, оправляясь после болезни, был напечатан в 1926 году. Что бы она ни написала, включая созданное давным-давно, похоже, было теперь востребовано.

На деньги, полученные за «Человека в коричневом костюме», Агата купила серый «моррис-каули». Ее восторг от этого приобретения невозможно осознать в полной мере теперь, когда путешествовать стало легко; тогда же Агата никак не могла поверить, что свободно может ездить в места, куда невозможно добраться пешком или на автобусе. Много лет спустя, в «Автобиографии», она с неугасающим энтузиазмом вспоминала восхищение, которое вызвало у нее обладание тем первым автомобилем (она могла сравнить его лишь с волнением, которое испытала позднее, будучи приглашенной в Букингемский дворец на ужин самой королевой).

«Моррис» был ее машиной. Уязвляло ли это Арчи? Ничуть. Более того, именно ему принадлежала идея ее покупки и именно он учил Агату водить. С чего бы ему чувствовать себя уязвленным? Предполагалось, [174] что он должен был испытывать раздражение, потому что его якобы все больше беспокоил профессиональный успех Агаты и независимый доход, который он ей приносил, а также растущий интерес к ее персоне. Но его собственная карьера тоже была в то время на подъеме. Друг, работавший в Сити, некто Клайв Белью, пригласил его на работу в свою австралийскую фирму «Острал девелопмент лимитед», что сделало Арчи «сразу же невероятно и совершенно счастливым», как писала Агата. Теперь он занял достойное место в финансовом мире, к которому определенно тяготел. Все стало хорошо. Деньги больше не были проблемой. Агата получала хоть и нерегулярные, но значительные суммы; Арчи зарабатывал около двух тысяч в год, и, разумеется, даже Клару это должно было удовлетворять.

Но радость Арчи приносила не только новая служба. Он пристрастился к гольфу. Агата сама приобщила его к этому занятию после войны, когда они проводили выходные в Восточном Кройдоне, и с начала двадцатых на всю оставшуюся жизнь гольф стал для него образом жизни. Он играл каждые выходные, используя малейшую возможность, на любом ближайшем поле, а после того как класс его игры вырос, перебрался в Саннингдейл. «Я мало-помалу… превращалась в то, что называют „гольфной вдовой“», — сухо заметила Агата в «Автобиографии». А в «Неоконченном портрете» она не может скрыть чувства утраты: «Раньше мы всегда проводили выходные вместе, ты и я». Он в ответ лишь терпеливо успокаивает ее: