Чтение онлайн

Михалыч в голове. Кожаная куртка, тихий голос, кейс с потёртым тиснением: «Сделки — не с друзьями». Я сейчас делаю ровно противоположное.

Серёга уже говорил про что-то другое. Про Лёшу с Тульской — может, Антон слышал. Поставил всё хозяйство в ванной. Ну, жена не разрешала в комнате. Модем стоял на стиральной машине. Серёга прикрылся байкой, как прикрываются одеялом, и голос окреп, трещина в нём затянулась. Антон в трансе слышал только ритм: та-та-та, та-та, ровный, безопасный, свой.

ЗАВЕРШЕнО: 71% МАССИВА. ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ: 3 МИнУТЫ.

Три минуты. Через него шли чужие строки. Антон этого не видел. В трансе он видел только символы: зелёные на чёрном, строки, бегущие сверху вниз. Агент сортировал. Антон был только телом, через которое это шло.

АнАЛИЗ ПРОСТРАнСТВА. ОБнАРУЖЕн СЕРВЕР, УСТАнОВЛЕннЫЙ В ЭТОМ ЗДАнИИ В 2004 ГОДУ. СИГнАЛ нЕСТАБИЛЕн.

Опять. Камера в типографии, которой не было. Сервер в две тысячи четвёртом, которого нет. Ты видишь то, чего нет. Или то, чего ещё нет. И Антон не знал, какой вариант хуже.

Ленка прошла мимо углового стола. Шла к выходу — покурить или в туалет. На секунду остановилась. Увидела: Серёга говорит в пустоту — Антон не реагирует, лицо восковое, руки на клавиатуре, на верхней губе — тёмная полоска. Кровь.

Ленка не спросила. Не подошла. Стояла секунду — одну — и ушла. Молчание громче вопроса. Дверь хлопнула за ней. Антон не знал. Антон не был здесь.

Серёга, в тумане, далеко:

— …и когда стиралка работала на отжиме — ты понимаешь, брат? — на отжиме! — ему питание просаживало. Каждый раз. Экран моргал, комп подвисал на секунду, и редактор сжёвывал первую строку письма.

Пауза. Серёга глотнул из рюмки — Антон не видел этого, но слышал: стук стекла о стол, короткий выдох.

— И люди читали письма, которые начинались с середины. Полгода, брат. Полгода никто не жаловался, потому что думали — это стиль такой, человек пишет с середины мысли. Особый стиль.

Тёплое на верхней губе. Солёное. Из носа. Адреналиновый скачок давления. Агент стимулировал слишком резко, или тело устало. Неважно. Антон поднял руку, вытер рукавом куртки. На тёмной ткани не видно. Серёга смотрел в свой стакан, не видел. Хорошо.

БИОХИМИЧЕСКАЯ КОМПЕнСАЦИЯ: 67%. ТРАнС ВОЗМОЖЕн ЕЩЁ 2-3 МИнУТЫ.

Серёга — дальше, дальше, дальше. Голос заворачивал в байку, как в кокон:

— …Лёша потом переехал на Савёловскую, и модем забрал, а стиралку — нет. Жена ему звонит: «Забери стиралку, она мне без модема не нужна». Шутка. Наверное. Потом уже не шутила. Лёша переехал. Модем забрал. Стиральную машину — нет.

Последний проход — Агент подчищал хвосты, затирал следы в журналах. Глаза Антона скользили по экрану не его волей. Пальцы добивали журналы быстрее, чем он сам когда-либо смог бы. Но его здесь всё ещё не было до конца.

Сотни файлов легли тупой тяжестью в затылок, словно кто-то залил цементом пространство между ушами. Голова полная. Мутная. Чужая.

ЗАДАнИЕ ЗАВЕРШЕнО. РЕЗУЛЬТАТ: УСПЕХ. ВЫХОД ИЗ ТРАнСА.

Фокус вернулся резко, как свет после перебоя. Серёгино лицо. Близко. Красное от водки, с мелкими капиллярами на носу, глаза мутные, но добрые. Те же глаза, которые минут назад мигнули чем-то тёмным и прикрылись байкой. Вдох, резкий, как первый после ныряния. Руки на клавиатуре — и Антон почувствовал их. Свои руки, впервые за восемь минут. Тёплые. Влажные. Чужие. Пальцы затекли — не от неподвижности, а от чужой скорости. Восемь минут их гнали по клавишам без права сбиться. Кончики онемели, как после мороза. В ушах — звон, тонкий, словно кто-то щёлкнул по хрустальной рюмке и не дождался тишины.

— …ну, и всё у него через это поехало, — Серёга договаривал, не заметив. Для него прошло восемь минут разговора с другом, которому он показал, как с чужой городской линии заходят в банк. Нормальных, субботних, водочных восемь минут. Для Антона прошло — что? Провал. Дыра. Восемь минут, в которых его не было. Из зала долетал смех, чей-то голос тянул «а ещё по одной?», звон рюмок. И вдруг — короткий общий вскрик у стойки — в экран, с полуулыбкой, будто там всем сразу пообещали что-то хорошее. И тут же всё опять размазалось. Нормальный вечер. Нормальный. — Ну, и как? Не сыпется?

Антон сглотнул. Горло сухое. Язык шершавый, ватный. Первый звук не вышел. Со второго раза получилось:

— Нормально. Не сыпется. Спасибо, брат. Я тебе должен рюмку.

— Так наливай, — Серёга пододвинул бутылку.

Антон налил. Рука дрожала. Чуть, незаметно, если не знать. Антон знал. Серёга не видел. Водка плеснула мимо рюмки на столешницу — три капли, и Антон проследил, как они растеклись по мутному лаку, впитались в кольца от кружек. Три капли. Не считай.

ЗАДАнИЕ ЗАВЕРШЕнО. РЕЗУЛЬТАТ: УСПЕХ. ПАРАЛЛЕЛЬнЫЙ СУБАГЕнТ: ОТКРЫТ. ПРИЧИнА: нЕ УСТАнОВЛЕнА.

Нижняя строка — почти незаметная. Антон прочитал и не понял. Параллельный субагент. Открыт. Причина не установлена. Что это значит? Какой субагент? Зачем?

Потом — ещё один блок. Тише. Суше.

МЕТОД нОСИТЕЛЯ: СОЦИАЛЬнАЯ ИнЖЕнЕРИЯ. ВРЕМЯ: 35 МИн. МЕТОД ОПТИМАЛЬнЫЙ: ПРЯМОЙ ДОСТУП В ТРАнСЕ. ВРЕМЯ: 5-7 МИн. ПРЕВЫШЕнИЕ: В 6 РАЗ. ПОБОЧнЫЙ ЭФФЕКТ: ЭМОЦИОнАЛЬнЫЙ КОнФЛИКТ нОСИТЕЛЯ.

Антон перечитал блок. Цифры стояли в голове ровно, как строки в таблице. Тридцать пять против пяти-семи. Каждая цифра была обвинением.

Тридцать пять минут разговора и доверия против пяти-семи минут чистого транса. Пять рюмок водки. Байка про кота. Срыв на отце. Разговор про линию с глазу на глаз. Полчаса нормального человеческого общения, в котором каждая минута была наживкой.

Штука была права второй раз. Антонов человеческий заход стоил дороже всем: за лишние полчаса Серёга успел расслабиться, показать свою работу, почти рассказать про отца. Антон успел увидеть трещину — и всё равно украсть.

Если бы сделал по-Агентову — за пять минут, тихо, без слова, — Серёга бы не открылся. Антон не увидел бы трещину. Не узнал бы про батю.

И его правота ничего не меняла. Антон всё равно заговорил бы. Подключить себя к другу, как к принтеру, он не умел.

— Брат, я в туалет на секунду, — Антон поднялся. Ноги — ватные, не от водки. — Допивай, вернусь.

Серёга махнул:

— Давай, давай.

В туалете: узкая комната, две кабинки, раковина с разводами ржавчины, зеркало мутное, лампа дневного света жужжала и мерцала. Антон стоял перед зеркалом. Нос в крови. Тёмная полоска от носа до верхней губы, как у ребёнка после драки — кровь до конца не вытер. Глаза красные. Водка, транс, адреналин. Всё это было у него на лице. Человек, который сделал то, что сделал, стоял перед зеркалом в туалете этого бара и не мог себе помочь.