Чтение онлайн

Стойка липла к локтям. Кружки оставляли мокрые кольца на лакированном дереве, и Антон машинально их считал: четыре кольца, три его, одно Серёгино. Перестал, потому что считать нельзя. Не сейчас. Не здесь. От стойки пахло пивом и мокрой тряпкой, которой бармен протирал лак, размазывая грязь по кругу. Из колонки над головой шло что-то знакомое — «Мумий Тролль», кажется, или «Сплин», — Антон не слушал, но ритм входил в тело, мешался с ритмом разговора, и от этого всё вокруг казалось нормальным, обычным, субботним. У стойки двое жили вполоборота к экрану: один задерживал рюмку в воздухе дольше нужного, другой улыбался в телевизор той заранее общей улыбкой, которая бывает только в большие вечера сборных. Но через секунду всё опять распадалось на стекло, музыку и разговоры.

— Представь, брат, — Серёга говорил, и голос у него уже плыл, — был у меня в девяносто седьмом случай. Досидел до трёх, почту читал, пошёл умыться. Возвращаюсь — а у меня там…

Серёга выдержал паузу и поднял палец. Глаза блестели от водки и от удовольствия — своя публика, свой стол, своя байка.

— …а у меня там кот. На клавиатуре. Сидит. Лапа на шифте. Шифт залип. Я его снимаю — орёт. Я его опять снимаю — он опять садится. За эту минуту успел набить туда какой-то свой котовый текст. Убрал его, лёг спать. А утром смотрю: он мне в исходящих полсотни сообщений настрочил. Все подписаны «Барсик, два, пять, ноль, два, ноль, точка кот».

Серёга выговаривал «точка кот» с таким серьёзным лицом, что Антон засмеялся. Смех настоящий — байка была смешная, и Серёга рассказывал её так, словно сам удивлялся каждый раз. Но параллельно — внутри, отдельным потоком, как фоновый процесс без окна: ещё одну рюмку. Потом попросить показать банковский дозвон: ноутбук, модем, обычная телефонная розетка. Серёга пьян достаточно, чтобы не спрашивать зачем. Недостаточно, чтобы не включить ноутбук. Пятая рюмка — оптимум.

— Ну, за Барсика, — Антон поднял рюмку.

Чокнулись. Выпили. Серёга поморщился — дешёвая, но свои не жалуются. Антон поставил рюмку аккуратно — контролируя, чтобы рука выглядела чуть нетвёрдой. Чуть. На полградуса.

— Слушай, брат, — Антон, как можно ровнее, — у тебя же ноут с собой? Покажи, как ты на рабочий номер с обычной телефонной розетки дозваниваешься. У меня дома похожая беда: не пойму, модем сыпется или линия.

— Конечно, — Серёга сказал это без паузы. Без тени. Нормальный технический вопрос от нормального человека, с которым пьёшь водку на сисопке. — Пойдём за столик, тут не слышно себя.

Взял рюкзак, тяжёлый, с торчащим из кармана серым телефонным шнуром. Пошёл к угловому столу. Дальний угол бара, у стены, подальше от главного стола с фидошниками. Серёга шёл впереди, рюкзак на одном плече, чуть покачиваясь — от водки, не от веса. Белая печать на спине вытянулась, сморщилась, поплыла.

Антон шёл за ним и думал: хорошо. Угловой стол. Ленка с их места не видит — стойка бара загораживает угол. Тимур вышел покурить — Антон видел, как он поднялся минуту назад, застегнул ветровку. Валера и Тошка сидят лицом к двери, не к углу. Никто не видит, что Антон идёт с Серёгой в угол. Никто не смотрит. Никому не интересно. Нормальный вечер.

Первый этап есть.

Февраль девяносто восьмого, подвал типографии. Семнадцать ступенек вниз, знакомых наизусть. Антон впервые видит Серёгу вживую — до этого только по переписке общались, полгода. Серёга пришёл с дискетой. Протянул: «Я тебе принёс, брат, держи». Антон тогда подумал: свои. Наконец-то свои.

Сели лицом друг к другу. Стол маленький, квадратный, пятна от кружек на столешнице наложились друг на друга в мутный орнамент. Серёга достал ноутбук. Чёрный, тяжёлый, тёплый корпус. Наклейки стёрлись до нечитаемости. Одна пузырилась. Корпус потёртый на углах до серого пластика. Нажал кнопку. Загрузка медленная, вентилятор выл тонко, как комар. От корпуса шёл запах нагретого пластика и чего-то кислого: старая батарея, сдохшая, но не вынутая.

— Короче, брат, я тебе скажу, — Серёга, пока грузится. — Модемный пул у банка — это отдельная тема. Железо ставили как попало, а дальше: Серёга, разберись. Я там почти поселился. Документации ноль. Половина железа орёт, половина делает вид, что работает.

Серёга говорил с гордостью. Не рисовался. Просто знал, что сделал хорошо, и хотел, чтобы кто-то ещё знал. Антон слушал и думал: ты это заслужил. Ты заслужил, чтобы кто-то послушал.

— И как выкрутился? — Антон поддерживал разговор. Голос ровный, интерес технический — настоящий, не поддельный. Антону действительно было интересно. Это делало всё хуже.

— Да как все. Нормальные коробки на основные входы, запасные собирал из того, что дали. Начальство купило то, что дешевле, а не то, что живёт. Я половину руками дотягивал. Красиво не вышло, зато не сыпется.

Нормальный разговор. Нормальная техника. Нормальный друг, который рассказывает про свою работу, потому что больше некому.

У стены, под самым плинтусом, торчала старая телефонная розетка. Барный аппарат сидел на ней через серый двойник; второй хвост болтался свободно. Серёга присел, вытянул из рюкзака шнур, воткнул свой модем в барную линию. Пальцами проверил контакт.

Серёга вызвал модем. Вбил служебный номер.

Модем зажужжал. Зашипел. Пошло соединение в три хода, и каждый звучал по-своему: сначала высокий свист, потом хриплый обмен, потом ровное жужжание. Из динамика ноутбука — характерный визг, и Антон услышал его как слышат знакомую песню: мелодия та же, слова другие. Этот звук знал каждый, кто сидел ночами у модема. Этот звук означал: связь есть. Ты не один.

— Вот, — Серёга откинулся на стуле, довольный. — С первого раза взялось.

В углу зрения мигнул синий. Текст — крупный, резкий:

Удалённое соединение установлено. Линия подтверждена. Транс доступен при необходимости.

Антон замер. Не как минуту назад. Теперь буквы давили, как свет от фонаря в лицо. Что-то его только что грубо перезапустило.

Постой. Ты что сейчас сделал? Мы же договорились: сначала спрашиваешь.

Синий прямоугольник дёрнулся, как при коротком обрыве линии. Одна строка вспыхнула и сразу исчезла:

РЕСИнХРОнИЗАЦИЯ. ЛОКАЛЬнАЯ ПАМЯТЬ ОЧИЩЕнА. ПРОЦЕДУРЫ СОХРАнЕнЫ.

ДОГОВОРЁннОСТЬ нЕ нАЙДЕнА В ТЕКУЩЕМ КОнТЕКСТЕ. УТОЧнИТЕ ЗАПРОС.

Антон почувствовал холод. Не от водки, не от окна. Всё, что они успели наговорить друг другу за эти три недели, — стёрто. Даже простые вещи, которые, казалось, уже вбились: сначала спрашивать; не додумывать за людей; не путать здешний «призыв» с тем, что у него в базе про армию. Оператор сбросил всё, кроме процедур.

У тебя амнезия, калькулятор? Ты помнишь, кто я?

СУБЪЕКТ ИДЕнТИФИЦИРОВАн: АнТОн БЫКОВ. ЭПИЗОДИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ нЕПОЛнАЯ. ПРОЦЕДУРЫ РАБОТОСПОСОБнЫ.