Чтение онлайн

В то время я, конечно, не знал и не представлял себе, кто такой ученый, а тем более академик. Но передо мной был пример старшего брата, который уже учился на агронома в Белорусской сельскохозяйственной академии. И когда он приезжал на каникулы или праздники, я с любопытством наблюдал за ним. А также притягательный пример дяди (брата моей мамы), который где-то далеко в Минске (как нам казалось) занимал какие-то очень важные должности и стал академиком, а затем и министром сельского хозяйства. Это было что-то непостижимое и манящее. Односельчане, не скрывая, завидовали нашей семье, но одновременно, как и мы, гордились своим земляком. Когда он изредка заглядывал к нам, не было предела радости. А мы, дети, с придыханием смотрели и слушали своего знаменитого дядю, а еще хотелось незаметно дотронуться до его блестящей служебной голубой «Волги». К нему приходили односельчане с различными просьбами, и помню, как он всех радушно привечал и никому ни в чем не отказывал.

В старших классах и даже после школы какого-то определенного выбора относительно того, кем быть, у меня не было. Было только ощущение, что я должен добиться чего-то существенного, не прозябать и не остаться малозначимым. Но чего – сам не знал. После 8-го класса поступил в Гомельский машиностроительный техникум, но через два месяца понял, что это не мое. Меня с трудом отпустили, когда я приехал с мамой. Пошел в 9-й класс, хотя в школу пришлось ходить за 7 км. После окончания 10 классов поступил в Минск, в Белорусский институт механизации сельского хозяйства на инженерный факультет, но также через два-три месяца пропала всякая охота. Перевелся на заочное отделение, вернулся в родную деревню. Приняли на работу в местную 8-летнюю школу. Школа также не привлекала, хотелось чего-то иного. Поехал в Гомель, попробовал специальность рабочего на промышленном предприятии, затем рабочего на предприятии пищевой промышленности.

Так в поисках прошло два года. Надо было идти в армию, в десантные войска. Но перед армией сделал еще одну попытку учебы (я окончил школу в 16 лет, и благо до армии у меня было примерно два года). Поступил по примеру старшего брата в Белорусскую сельскохозяйственную академию. Однако не на агрономический факультет, куда завел меня брат, а неожиданно на экономический, совершенно незнакомый. Выбор был сделан случайно во время подачи документов, и было это уже в последний день за два часа до окончания приема.

Только здесь, как потом понял, это стало моим призванием. Учился увлеченно и ответственно. Нравилось все – сам городок Горки, масштаб академии, мой факультет, преподаватели, которые с душой относились к своей профессии. Во всем старался быть не хуже других, знать больше. Проявлял активность, это не оставалось незамеченным. Участвовал в олимпиадах по философии, экономике, управлению и другим дисциплинам. Мои способности стали быстро раскрываться. Годы студенческой жизни пролетели быстро, и я об этом жалел. Здесь появился у меня большой друг, в семье которого принимали меня как сына. Была попытка остаться в академии после ее окончания, но это оказалось невозможным, кафедры были переполнены. Пришлось поехать на работу по специальности.

Устремился в свой совхоз «Ботвиново», но вакантные места были заняты. Мне дали открепление. Поехал по окрестностям искать работу самостоятельно. Так после трех-четырех попыток попал в Славгородский район Могилевской области, где мне радушно предложили должность главного экономиста в пригородном экономически крепком колхозе. Но творческая деятельность манила. Поэтому через год работы в колхозе поступил на заочное отделение в аспирантуру в Минске, в Белорусский НИИ экономики и организации сельского хозяйства, а еще через полтора года упросил руководство колхоза и района (в то время надо было согласие первого секретаря райкома партии, я состоял уже кандидатом в члены КПСС) отпустить меня на учебу в очную аспирантуру. Хотя уезжал из хозяйства уже с тяжелым сердцем. Привык, работа главного экономиста нравилась, и ко мне относились с большим уважением. До сих пор с благодарностью вспоминаю колхоз, который дал мне немалый практический опыт для последующей научной деятельности. Да и меня до сих пор помнят и чтят в деревне.

Завершая ответ на вопрос, скажу, что к карьере ученого, как видно, пришлось идти сложным путем. Поиск своего места в жизни занял немалое время, были терзания. И даже когда учился в аспирантуре, не мог помыслить, что когда-то стану академиком. Было лишь повышенное желание трудиться, сделать что-то полезное. А также стремление не останавливаться на достигнутом. Хотелось работать и работать, а результаты, которые появлялись (статьи, разработки и др.), хотя и радовали, но не обольщали. Не хочу считать себя трудоголиком, но было (и до сих пор остается) желание двигаться вперед – что-то совершать, получать то, чего нет у других, что-то изучать, постигать новое, изобретать свое, быть впереди. Хотя в силу скромности своего характера получаемые успехи не стремился афишировать. Не любил выпячивать достоинства. Внешне старался быть как все и только сам себе задавал новые задачи. Сказывался какой-то внутренний стержень – не демонстрировать преимущества, чтобы каким-то образом не помешать. Главное для меня было – работать. Не считаться со временем, затратами и силами. Материальная выгода была не основной. Пытался не заострять внимания на упущенных возможностях. А они были. Можно было быстро получить и хорошую должность, и квартиру. Взял себе за правило не опережать события, не добиваться успехов любой ценой, вести себя спокойно в любых условиях, но не терять время.

Все шло и приходило само собой, даже как-то неожиданно. В этом есть что-то судьбоносное. Встречалось немало и соблазнов, когда я мог свернуть с пути. Были и критические моменты на грани жизни, но что-то меня оберегало.

После были защиты кандидатской и докторской диссертаций (кстати, докторскую пришлось писать дважды: до развала Советского Союза это было исследование хозрасчета и хозрасчетных отношений, а в новых условиях – обоснование рыночного хозяйственного механизма), звания профессора, члена-корреспондента и академика (кстати, также двойные: первоначально – в Академии аграрных наук Республики Беларусь, а с ее присоединением – в Национальной академии наук), избрание академиком (действительным членом) рядом зарубежных академий. Можно к этому добавить, что кроме классической научной карьеры с соответствующими степенями и званиями никаких других крупных наград и премий у меня почти нет. Никогда к этому не стремился и, когда были предложения, отказывался. Считал и считаю, что для ученого это не главное, более важно иметь научное признание. Правда, есть звание «Заслуженный деятель науки Республики Беларусь», Почетные грамоты Совета Министров Республики Беларусь и ряд ведомственных наград. Но основное – то, что я смог за все эти годы сформировать крупную научную школу, а также прочную теоретическую, методологическую и научно-практическую базу по устойчивому и эффективному развитию экономики агропромышленного комплекса в новейших условиях. И опубликовать немалое количество научных и научно-популярных работ. Общим числом более 1000, из которых около 40 – монографии и книги.

А еще у меня в активе – большое внедрение научных разработок. Мною и под моим руководством разработаны и приняты для использования практически все концепции и стратегии развития агропромышленного комплекса в новых условиях (более 10), а также основные программы организации сельского хозяйства начиная с 1994 года, среди которых крупнейшей является Государственная программа возрождения и развития села на 2005–2010 гг. Эти программные документы стали базовыми для комплексного научного обеспечения АПК на различных этапах его развития, способствовали предотвращению деструктивных тенденций (разорения) в этой важнейшей сфере продуктового снабжения, а также становлению механизмов ее устойчивого поступательного развития и роста. Современное эффективное сельское хозяйство – это и мой успех.

А каково лично для меня быть академиком и доктором наук? Да никак. Я этого просто почти не ощущаю и не замечаю. Остаюсь по-прежнему тружеником и таким же, как многие ученые, доступным, организованным, внимательным, требовательным и нацеленным на будущее.

– Как бы Вы описали прорывной момент в Вашей научной карьере – новая тема работ, изобретение, цикл публикаций, что-то другое?

– Не знаю, что называть прорывом. Какого-то одного яркого события или момента не припомню. Зато была череда пусть не судьбоносных, но заметных событий, которые в той или иной мере влияли на карьеру и жизнь.

Например, учеба в аспирантуре после колхозной практики, защита кандидатской диссертации в Латвийской сельскохозяйственной академии (у нас в Беларуси не было в то время совета по защите), после чего стал причислять себя к кругу ученых, поступление в докторантуру в Москве во Всесоюзный (ныне Всероссийский) институт экономики сельского хозяйства.

Хочу припомнить, что в Советском Союзе в 1988 году было решено восстановить докторантуру после ее длительного отсутствия. Стояла задача поднять уровень научного обеспечения народного хозяйства и привлечь молодежь. Я попал во второй прием. Всего было зачислено три докторанта (и это на огромную страну!) – один от Украины, один от России и я от Беларуси. Я был бесконечно счастлив, что мне это удалось. Затем была защита докторской диссертации в Москве. Параллельно старался публиковаться. До сих пор помню как первую свою статью – небольшой информационный листок размером 0,23 усл.-п. л., так и первую монографию по новому качеству аграрного хозяйственного механизма, которые я с нетерпением ждал. Надо сказать, что тогда публиковаться было непросто. Наблюдалась немалая конкуренция, а официальных издательств и изданий было крайне недостаточно. К тому же надо было пройти строгую экспертизу. Однако я стремился всеми силами публиковать свои результаты, знал, что только так можно получить признание.

Впоследствии были многие публикации, а также научные степени и научные звания, должности и избрания. Все это имело, конечно, значение, но воспринималось как само собой разумеющееся. Хотя за звание члена-корреспондента и академика пришлось немало посражаться. В этом и состоит особенность научной карьеры.

Труд и результативность – основные мои научные критерии. Никогда и ничего жестко не планировал. Полагал, что планы в науке неуместны, жизнь всегда повернет по-своему. Все должно приходить в результате непрерывного труда. Как в философии, когда накопленное количество приобретает новое качество. Поэтому, когда порой происходили сбои в моей научной карьере, старался воспринимать все спокойно. Концентрировал усилия и снова напряженно трудился над новыми задачами. По головам не лез и ни на кого не рассчитывал. Только на себя, а вернее на свою возможность напряженно трудиться. Стремился впитывать все как губка, постигать даже непостижимое. Отсюда было много сторонних увлечений – коллекционирование популярных книг и модных аксессуаров, посещение театров, концертов и кино, постижение некоторых тайн человеческой сущности.