Чтение онлайн

Занятия наукой нельзя прекращать ни на один день, а тем более откладывать на потом. Любой отклад не идет на лад. После ведь необходимы усилия, чтобы, например, восстановить наработанное и приобрести необходимую творческую форму. Упускается время. А когда работаешь постоянно, без длительных перерывов, все идет само собой и успехи приходят незаметно.

Выше я уже, кажется, говорил, что никогда не ставил перед собой каких-то обязательных, крупных и амбициозных целей. Планировать в науке – бесполезно. Жизнь почти всегда пойдет другим путем. А вот ежедневно напряженно трудиться – это вполне под силу. В конце каждого трудового дня можно проанализировать сделанное. А по истечении какого-то периода будут результаты. Из малого составляется большое. В ходе творческого процесса рождаются мысли и идеи, которые превращаются в тексты и разработки, затем – в научные статьи, после – в книги и монографии и т. д. А руки опускаются у тех, кто не желает трудиться или не способен преодолевать трудности. Это почти закономерность. Хочешь успеха – трудись. Само собой ничего не приходит.

– Люди, наделенные какими качествами, близки Вам по духу?

– Не могу понять и оправдать предательства, хотя и прощаю. Взял себе за правило никогда ни на кого и ни за что не обижаться. Есть разные люди и разные обстоятельства. Сегодня, кажется, нет надежнее, веришь, а завтра – он уже другой. Но по-прежнему хочу верить, хотя сейчас уже с осторожностью.

Притягивает самопожертвование. Сам такой. В ответ на любое хорошее дело готов на большее. Не обращаю внимания на недоброжелательность. Считаю, что это не мои проблемы. Хочется думать, что у меня нет неприятелей, но иногда люди убеждают в обратном. Однако не придаю этому значения.

Близкими по духу считаю активных, деятельных и результативных, но не нахальных. Работящим и стремящимся стараюсь всячески помогать. Вся моя жизнь – это помощь. В меру своих возможностей и компетенции помогал всем, кто обращался. Поэтому кроме официальной научной школы имею большой круг последователей. Далеко не все, конечно, это ценят, но я устроен именно так. Человек науки не должен отвлекаться по пустякам и концентрировать мысли на негативе. Иначе это будет уводить от основного. Добился сам – не забывай и о других. Это правило оправдано жизнью.

– Если бы у Вас было много свободного времени, как бы Вы им воспользовались?

– Тут не следует даже долго размышлять – отдал бы науке. Идей и задумок уйма. Но нет времени. Самый большой сегодня дефицит у меня – это дефицит времени. Чтобы сделать все задуманное, не хватит и 24 часов в сутки. А напрасно терять время я просто не могу. Свободное время расцениваю не как возможность ничего не делать, а как дополнительную возможность творческой работы, когда никто и ничто не мешает и можно сполна отдаться любимому делу.

Это не значит, что для меня чужды все другие возможные формы времяпрепровождения. Напротив, у меня есть любимые занятия по саду и огороду, по домашнему хозяйству. Стараюсь уделять внимание семье. Есть хобби. Люблю музыку, популярную литературу, хорошие фильмы. Есть замечательная собака, с которой систематически надо гулять. Приятно проводить время в кругу хороших друзей. И еще много чего. Но на первом месте – творческая работа, о которой я думаю даже в часы досуга.

III. Ученый и его наследие

– Существуют ли в Беларуси самостоятельные научные школы в Вашей области знаний? Если да, то что они собой представляют?

– Сейчас да, уже существуют. Можно назвать неплохую школу члена-корреспондента Ильиной Зинаиды Макаровны, она подготовила ряд ученых по проблематике продовольственной безопасности (к сожалению, ушла из жизни в расцвете своего творчества); школу доктора экономических наук Кагана Анатолия Моисеевича в Белорусской государственной сельхозакадемии, который активно готовил кадры по совершенствованию хозяйственного механизма в АПК (к сожалению, также рано ушел из жизни); школу академика Дайнеко Алексея Евгеньевича, который смог уже подготовить неплохую группу ученых по вопросам экспорта-импорта и внешнеэкономической деятельности; школу доктора экономических наук Шпака Александра Петровича, который готовит научные кадры по различным вопросам аграрной экономики. Но все это мои ученики, а их школы стали создаваться на базе моей.

Надо сказать, что до моего прихода на должность директора Института аграрной экономики ученых экономистов-аграрников в стране оставались единицы, да и то солидного возраста. Пришлось с самого начала своей деятельности взяться серьезно за подготовку кадров, иначе такая категория ученых могла исчезнуть вообще. Удалось создать и укомплектовать докторский совет по защите диссертаций и принять в докторантуру и аспирантуру немалую группу соискателей. В некоторые годы директорства и научного руководства, а я уже стал к этому времени доктором экономических наук, у меня насчитывалось до 15 соискателей. Таким образом, ситуация существенно изменилась к лучшему. Не сильно преувеличу, если скажу, что в настоящее время аграрников в общем числе докторов экономических наук в стране около 80 % – это мои ученики. Агропромышленный комплекс в этой связи получил сильнейшее научное обеспечение.

Правда, задолго до меня имелись также крепкие научные школы ученых экономистов-аграрников. Например, школа Мартинкевича Феликса Станиславовича, который работал директором Института экономики Академии наук, а также школа Прокопенко Николая Федоровича – директора Белорусского НИИ экономики и организации сельского хозяйства (моего научного руководителя по кандидатской диссертации). Но, во-первых, школы эти были не столь многочисленны, а во-вторых, сформированы давно, и люди соответствующим образом растерялись. До назначения меня директором научными кадрами серьезно никто не занимался. А защит докторских диссертаций не наблюдалось более 10 лет.

Сейчас в Беларуси действует сильный состав ученых экономистов-аграрников, который нацелен на решение самых актуальных задач. Направлений же исследований и разработок огромное количество – от экономики отраслей, производств и конкретных предприятий до глобальных вопросов продовольственной безопасности, формирования межгосударственных и международных объединений и интеграционных структур. Это и понятно. Агропромышленный комплекс – многоотраслевая система, требующая научного видения своего развития в разных проявлениях.

– Как бы Вы охарактеризовали ситуацию в теоретических и эмпирических исследованиях (в Вашей области знаний) в Беларуси и за рубежом? В каком направлении, с Вашей точки зрения, развивается современная мировая наука (в Вашей области знаний)?

– Миром управляет экономика, а задают тон развитию экономисты, которые готовят различные концепции, стратегии, программы, механизмы, модели, схемы и т. п. (кто бы что ни говорил). В Беларуси происходит то же самое. В экономике, как и в любой науке, есть много разных специализаций – от частной экономики (экономики малых форм) до мировой, включая экономику на стыке наук – математики, информатики, биологии и пр. Кроме того, есть разные течения, теории и школы – от либеральной идеологии и первенства рыночных отношений до государственной экономики и централизованных методов хозяйствования. Поэтому экономика – это многообразная, сильно разветвленная и в то же время увлекательная сфера, поглощающая многие другие дисциплины и затягивающая исследователя сполна. Это бесконечная деятельность, где решение одного какого-то вопроса порождает появление ряда новых. Изучить полностью всю экономику не удалось еще никому. Можно постичь лишь отдельные разделы или части экономики, но не саму эту систему в комплексном представлении. Поскольку это как непосредственно экономика, так и организация, планирование, управление, анализ, статистика, землеустройство, технико-технологические процессы, а также интегрированные образования, кооперация и еще много чего другого.

Так вот сразу после развала Советского Союза, где доминировала государственная собственность, в молодой и неокрепшей Беларуси, приобретшей независимость, в первые годы получили преобладание либерально-рыночные методы. Но общество и народное хозяйство не были готовы к такому радикальному (шоковому) переходу. В итоге происходил тотальный развал экономики: старые механизмы признаны были бесперспективными, а к новым производство было не готово. Катастрофически упали объемы продукции, образовался масштабный дефицит товаров.