Чтение онлайн

Видимо, это особенность деревенского парня, который оказался в большом городе с огромным количеством возможностей. Хотелось все быстрее наверстать и продемонстрировать не худшие способности, чем у городских сверстников.

Однако несмотря на все многолетние успехи и достижения, по-настоящему состоявшимся ученым я стал считать себя где-то к 60 годам. Совершенно не опасаюсь это сказать, потому что именно к этому периоду накопленный потенциал позволил мне уже иметь взвешенные и сравнительно объективные оценки по любым вопросам и науки, и человеческого общества (не прибегая к сверке с мнениями других и не корректируя свою позицию исходя из установок любых авторитетов). И это считаю крупнейшим достижением моей жизни и карьеры, когда я стал примером для многих, а мой опыт востребован, когда к моим рассуждениям и умозаключениям прислушиваются, считают их взвешенными и целесообразными. В этой связи пришел к выводу также о бесполезности советов, рекомендаций и наставлений. Они, как правило всегда отвергаются. Каждый человек сам должен разобраться в своей жизни. Тем более избегаю всяких споров и дискуссий – они настраивают на воинственность и враждебность. А ученый должен располагать. Для этого надо уметь рассуждать, анализировать, сравнивать и убеждать.

Момент научной зрелости наступает у каждого. Для этого, полагаю, мало защитить кандидатскую и докторскую диссертации, стать профессором. Надо накопить такой потенциал, чтобы он, как «Википедия», позволял давать исчерпывающий ответ на любой вопрос. Ведь не секрет, что до момента научной зрелости каждому приходится постоянно корректировать свою точку зрения на мнения и авторитеты других. Даже имея необходимые научные степени и звания, нельзя сказать, что ученый созрел как личность. Особенно если человек бесконечно метается в поисках истины и не может сосредоточиться на чем-то одном, сформулировать генеральную линию поведения. Да, ошибаться можно в любом возрасте. И менять взгляды также. Но лучше остаться со своим твердым убеждением и мнением (даже если оно кажется кому-то ошибочным), чем непрерывно исповедовать идеи других.

– Каково Ваше нынешнее восприятие ситуации в науке в Советском Союзе? Что это был за период для Вас лично?

– Большое видится на расстоянии. Только с исчезновением Советского Союза и по прошествии более трех десятков лет мы по-настоящему стали осознавать роль и уровень советской науки и то, что имели, а также масштаб утраты. Тогда же это казалось само собой разумеющимся.

В Советском Союзе наука была первейшим приоритетом – создавались и открывались научно-исследовательские институты, массово готовились научные кадры, формировались научные школы, разворачивались программы научных исследований в различных сферах, выделялись достаточные объемы бюджетного финансирования под потребности науки (приборы, оборудование и пр.). Создавались крупные наукоемкие объекты, в результате чего страна лидировала в мире по ряду стратегических направлений – в космосе, индустрии, военном комплексе, атомной промышленности, точном приборостроении и других отраслях. Советский Союз был примером организации науки и взаимодействия ученых и практиков при решении первейших задач страны.

По аналогии с Советским Союзом выстраивались академии наук и научно-исследовательские институты в ряде других государств. Так, мы в Беларуси до сих пор базируемся на научном потенциале, созданном в Советском Союзе. Правда, время сильно поменялось. Изменилась и вся система организации науки – от формирования программ научных исследований и их финансирования до подготовки научных кадров и внедрения результатов исследований. Сейчас основная ставка сделана на зарабатываемость средств, усиление хозрасчетных начал, повышение окупаемости вложений, практическую ориентацию фундаментальных исследований, быстрое прохождение процесса от изобретения до внедрения. В этом, безусловно, есть свои достоинства.

Но так рассуждать я могу уже сейчас, с вершины большой научной карьеры, когда видно и известно многое. А тогда, в Советском Союзе, я был обыкновенным аспирантом, младшим и старшим научным сотрудником. Развал Советского Союза воспринимал, как, видимо, большинство, с надеждой на лучшее будущее независимой Беларуси. Нам казалось, что после развала в одночасье у нас все будет лучше и мы будем жить и процветать в своей суверенной стране с помощью западных стран, которые, кстати, и развалили Великую советскую страну.

Но уже в первые годы независимости пришло отрезвление. Мы внезапно оказались наедине со своими проблемами – в экономике, обществе, политике и науке. И никто не спешил на помощь. Разорение экономики, падение и отсутствие зарплаты, голые полки в магазинах, голодный народ, требующий элементарных условий, отсутствие финансирования, уход ученых из сферы науки, беспросветность и отсутствие видимых перспектив. Такова суровая реальность развала Советского Союза.

Сейчас молодежь даже не представляет, что так было и так может быть снова. Если мы не убережем свои новые достижения, к которым шли все эти три последних десятилетия и преодолели массу трудностей и невзгод. Поистине, надо беречь то, что есть, и созидать дальше, не считаясь с усилиями. Никто ничего бесплатно не даст, если сам не заработаешь. А разрушишь – не вернешь.

Что дал мне лично Советский Союз? Многое! Я познал счастье иметь безоблачное босоногое детство, трудиться со своими родителями и односельчанами на благо своего дома и Родины, счастье учиться в замечательной школе, где учителя были для нас как родители, счастье быть октябренком, пионером и комсомольцем, когда нам вкладывали лучшие человеческие качества дружбы, взаимопомощи, ответственности и порядочности, счастье учиться в старейшем в стране вузе с большими традициями и получить высшее образование экономиста-организатора сельскохозяйственного производства – благороднейшей отрасли на Земле (кстати, из моей деревни высшее образование в то время могли иметь лишь единицы), счастье работать главным экономистом крепкого колхоза, где все специалисты болели за общее дело и были как одна семья, и в связи с этим получить большую практику на всю оставшуюся жизнь (здесь же я вступил в ряды КПСС, о чем никогда не жалел), счастье поступить и учиться в аспирантуре хорошо известного и сильного НИИ, куда попасть было не так просто (а в Институте ряд лет возглавлял большую комсомольскую организацию). Наконец, счастье поступить в докторантуру и учиться в знаменитом Всесоюзном НИИ экономики сельского хозяйства, куда из огромной страны отбирали совершенно немногих. Правда, оканчивать докторантуру пришлось уже в другой стране – в Российской Федерации в 1991 году, когда Советский Союз распался на суверенные республики и я значился уже как иностранец из Республики Беларусь.

Учитывая сказанное, я с глубокой благодарностью отношусь к моему периоду жизни в Советском Союзе и полагаю, что не только путевку, а весь багаж общечеловеческих ценностей и профессиональных знаний я получил в этой Великой Стране. А то, что это была Великая Держава, не стоит даже доказывать. Советский Союз был реальным воплощением мечтаний прогрессивных деятелей за всю историю существования человечества. Это была страна беспредельных возможностей для каждого и крупнейших достижений во всех сферах за неимоверно короткое историческое время, в том числе в науке – от космоса до земли. Советский Союз лидировал, задавал тон, к нему тянулись, но одновременно и ненавидели враги. И сделали все, чтобы уничтожить это лучшее творение самоотверженных людей, стремящихся создать самую прогрессивную в мире страну для простых людей.

Говорю это искренне, от всей души, без натяжки. Хотя в момент крушения тогда не понимал, как и все, что происходит и что нас может ждать.

– Научная политика в Республике Беларусь – Ваше мнение о том, что было сделано и что требуется сделать в ближайшее время.

– Есть разные периоды научной политики в Республике Беларусь. Сразу после развала Советского Союза, например, был период выживания. Союзные программы и финансирование исчезли, внутриреспубликанские возможности и ресурсы съежились, и некогда мощная и многоотраслевая наука оказалась ни с чем. Науку покидали способные сотрудники, закрывались программы и лаборатории, все было пущено на самотек. Хотя научная жизнь теплилась в надежде на будущее. Ученые требовали справедливого отношения, понимания, участия, но власть была глуха, потому что такое же положение разрухи и безысходности наблюдалось во всех сферах. Оставалась только надежда на лучшее. Многие надеялись на возврат старой системы, но опытные понимали, что это невозможно, когда вся экономика находится в глубоком развале, останавливались целые отрасли и валообразующие предприятия. Приходится констатировать, что наука за эти годы потеряла более половины своего лучшего потенциала и эти потери сказались на всем последующем развитии как самой науки, так и всей суверенной Беларуси.

Следующий период развития отечественной науки можно связать со сменой политического устройства новой независимой страны. Избран молодой Президент, на которого в одночасье свалились все невзгоды разрушенной в предыдущий период экономики. Надо отдать должное прозорливости вновь избранного Главы государства, который, несмотря на свою молодость и противоречивые рекомендации многочисленных советчиков (а лучше сказать разрушителей экономики и страны), не пошел на поводу деструктивных советов, а принял радикальное решение о сохранении и поддержании своей, отечественной науки. Встретился с учеными (и такие встречи впредь стали постоянными), изучил ситуацию, понял важность науки, в том числе ее бедственное состояние, и перевел систему науки на программно-целевой принцип организации, формирования, финансирования и оценки результативности. Это было спасением и предотвратило дальнейшую деградацию, а возможно, и окончательное уничтожение (что и происходило тогда в ряде стран постсоветского и постсоциалистического содружества). Наука стала становиться на ноги, снова показывать свои неплохие результаты, коллективы обрели надежду и стабильность.

Третий период вырисовался в последнее десятилетие. Науку начали оценивать и финансировать по результатам. Стали четко формироваться приоритеты (по различным направлениям научного поиска), а на их базе строго выверенное количество программ фундаментальных и прикладных последствий с соответствующими размерами бюджетного и небюджетного финансирования. Помимо названных программ ученые получили безграничные возможности поиска, привлечения и зарабатывания средств, а также прямого внедрения результатов своих разработок на договорных началах на конкретных объектах реальной экономики. Самостоятельность, свобода и независимость как научного поиска, так и партнерства сыграли свое важное дело. Наука научилась зарабатывать и работать на конкретные запросы заказчиков и потребителей. Кроме того, в самих научно-исследовательских институтах по своим разработкам стали создаваться рыночно ориентированные производства разной размерности и специализации по получению высоконаукоемких инновационных изделий для целевых продаж и привлечения необходимых денежных средств. Даже флагман науки страны – Национальная академия наук Беларуси – развивается в последние годы как многоотраслевая научно-производственная корпорация, что позволило придать ей стабильность и востребованность, и в немалой степени авторитет.