Чтение онлайн

«Ответ — нет», — обрывает её Ридж, его голос — низкий рёв. «Никаких постоянных модификаций тела, пока тебе хотя бы не исполнится двадцать один. Точка».

«Это не татуировка, Ридж, это тактическое улучшение!» — огрызается она.

«Это приживление чужого сухожилия к собственным костям, Изола, — вставляет Нив, её тон окрашен знакомой, едкой нетерпимостью. — Накосячишь с привязкой, и будешь ходить со спазмами в спине и хромотой до конца жизни. Если вообще сможешь ходить. Так что перестань ныть».

Наконец заметив Байзу и меня, они замирают на месте. Три пары холодных серых глаз впиваются в нас. Семейная склока испаряется мгновенно, сменяясь единой, осязаемой враждебностью, которая колет мою кожу. Переход поразителен. От ссорящихся братьев и сестёр до сплочённой боевой единицы за одно сердцебиение.

Ридж инстинктивно делает полшага вперёд, прикрывая Изолу, его рука ложится на рукоять кинжала у бедра. Поза Нив не меняется, но её глаза сужаются на мне, и я знаю, она только что перечислила с десяток способов убить меня, прежде чем я успею вздохнуть. Даже младшая, Изола, теряет свою капризность, её выражение твердеет в холодный, оценивающий взгляд.

«Валгрейв», — говорит Ридж, имя звучит скорее как проклятие. «Что ты здесь делаешь?»

Я надолго замираю, позволяя их яду омыть меня. Я чувствую тяжесть их ненависти, теперь уже знакомое давление. Но под ней я вижу нечто иное. Ту яростную, неразрывную преданность. В частном порядке они могут рвать друг друга на части, но для внешнего мира они — стена. Это сила, которую я никогда не знал. Сила, которую Ротмир никогда не смог бы воспроизвести, сколько бы пешек он ни ломал и переделывал.

«Не дошла записка? — наконец отвечаю я, оставаясь в тени у стены. — Корвин выпустил меня». Не уточняю, благодаря части меня, которая всё ещё считает, что я этого не заслужил.

«Мы наслаждаемся архитектурой», — гладко отвечает Байзу, отталкиваясь от стены. Он улыбается близнецам. «И ждём моего брата. Вы, должно быть, остальные из помёта».

Рука Нив сжимается. «Следи за языком, дракон».

Взгляд Байзу останавливается на Нив, его интерес мгновенно пробуждается. Он выпрямляется, медленная, одобрительная улыбка расползается по его лицу. «Ещё одна грозная Салем. Ваша семья не перестаёт впечатлять».

«Рейнхардт хочет тебя видеть, Байзу, — говорит Ридж, его голос отрывист. — У него вопросы о структуре командования в Драэтисе».

Нив не удостаивает дракона больше, чем взгляда, её серые, как буря, глаза остры и осторожны. «А ты просто ещё одна ящерица, которая мнит себя королём, — бросает она, холодная как иней. — Таких у нас тоже полно. Пошли».

Байзу не моргает. Вместо этого он позволяет сорваться с его губ короткому, плавному смешку. Он идёт следом, руки расслаблены по швам, походка уверенная, его вес невозможно игнорировать. Каждый шаг излучает любопытство, голод и невысказанный трепет перед вызовом.

Не та реакция, которой она добивалась.

Я не могу сдержать усмешку, касающуюся моих губ, пока они не исчезают за поворотом. Но веселье угасает так же быстро, как и пришло, оставляя меня одного в безмолвном, холодном коридоре.

Я поворачиваюсь обратно к двери в покои Мерлина, моя рука поднимается, чтобы коснуться её, но я останавливаю себя. За этой древесиной они готовятся пробудить бога или чудовище. Они играют жизнью Эсми, и Бринн стоит прямо в эпицентре взрыва. И впервые за долгое-долгое время я ловлю себя на том, что молюсь любой сущности, которая может услышать, чтобы они все вышли из той комнаты живыми.

18

ЭСМИ

Мои глаза прикованы к алтарю, к громоздкой плите тёмного камня, которая является последним пристанищем Мерлина. Воздух вокруг него настолько холоден, что кажется, он вытягивает тепло из моей кожи.

Присутствие Дейна позади меня жжёт спину, словно клеймо. Я готовилась к тому, что он вмешается, схватит меня за руку или зарычит какой-нибудь приказ. Но вместо этого он просто… ждёт. Наблюдает. Не уверена, почему это меня больше беспокоит.

«Старые обряды единения недостаточны для нашей цели, — начинает надзирательница Блайт, её голос низок, захватывая мои мысли. — Мы не просто ищем наставления. Мы пытаемся направить фундаментальную силу, саму Иду прародителя нашей линии, и закрепить её на нашей разрушающейся духовной сети. Для этого проводник должен быть… закалён».

Она поворачивает оценивающий взгляд на меня. «Старая система испытаний, давно заброшенная, будет перепрофилирована. Три испытания, Эсми. Каждое предназначено для того, чтобы напрячь и укрепить твою связь с родословной, с самой сутью того, что значит быть Салем. Чтобы сделать тебя сосудом, достаточно сильным, чтобы вместить бога. Чтобы доказать свою достойность ему».

«Старую систему испытаний забросили, потому что сочли слишком психологически разрушительной», — вставляет Бринн, её голос напряжён. Она делает шаг ко мне. «Эсми, они буквально сводили ведьм с ума…»

«Как я уже объясняла, — резко прерывает Блайт, — хотя мы следуем шаблону, это будет не совсем старая система испытаний. Условия теперь иные, не в последнюю очередь из-за особой… конфигурации Эсми». Её взгляд приковывается ко мне. «Я уверена, ты достаточно сильна, чтобы преуспеть».

Я киваю, губы сжаты в тонкую линию, удерживая фокус на старшей темнокровной — на этих глазах хищной птицы, её строгих, седеющих волосах — и ни на ком другом. Солдат во мне устал от прелюдий. От всех раздумий и сомнений. «Давайте просто выполним первый этап, — говорю я сухо. — Тогда посмотрим, жива ли я ещё».

«Первое испытание — «Вызов Могилы», — говорит Блайт, её голос ровен, холодный взгляд не отрывается от меня. — В нём ты не просто будешь общаться с предком, ты станешь им. Ты переживёшь их последние мгновения, почувствуешь то, что чувствовали они, будешь владеть магией, которой они владели в момент смерти. Это мощное испытание эмпатии и контроля». Она ставит передо мной на пол неглубокую серебряную чашу. «Связь должна быть чистой. Мы выберем ту, чьё присутствие сильнее всего ощущается в тебе… Эстер».

Мой желудок сжимается. Эстер. Моя бабушка. Моя тёзка. Грозный дух, с которым я общалась всю свою жизнь. Я даже не могла до неё дотянуться ранее, а теперь я увижу её последние мгновения… если это сработает.

«На колени», — командует Блайт.

Я повинуюсь, опускаясь на колени на холодный камень. Ткань моих роб собирается вокруг меня. Моё сердце отбивает ровный, дисциплинированный ритм в рёбрах. Это оно. Больше никаких отсрочек. Только долг.

Я сужаю глаза, полная решимости отгородиться от любого другого присутствия в комнате, пока древняя, но грозная темнокровная начинает читать на Старом Языке — том первобытном языке темнокровных, которым овладели немногие, говорят, он старше самой письменной истории, рождённый, когда маги впервые разделились на светлых и тёмных.