Чтение онлайн

Первый оперативник glare, фанатизм в его глазах едва разбавленный. Второй молчит, его челюсти сжаты.

«Значит, плана по извлечению нет? — продолжаю я, мой тон беседующий. — Расходный материал. Логично. Зачем тратить ресурсы на спасение солдат, чья магическая подготовка столь… ошибочна?»

Эсми догоняет, её губы изгибаются. «Она права. Ваши начальники послали вас сюда умирать. Посмотреть, что будет».

Самообладание первого мужчины наконец трескается. «Мы служим истинному делу! — шипит он. — И мы никогда не дадим вам того, чего вы хотите».

Я медленно выдыхаю. Это, вероятно, пустая трата времени. Я вижу, как разочарование напрягает мышцы в плечах Эсми, готовя её к более жестоким методам.

Затем температура в коридоре повышается на несколько градусов, когда Дейн и Бизу спускаются по лестнице, их присутствие высасывает воздух из узкого пространства. Перемена в пленных заметна. Вызывающие взгляды растворяются в более широких глазах, более подлинном беспокойстве. Они отодвигаются к задней стенке своих камер, прижимаясь к холодному камню. Они сталкивались с тёмной кровью раньше. Очевидно, они неопытны с живыми драконами.

Бизу останавливается перед камерами, медленная, хищная улыбка расползается по его лицу. «Вы что-то говорили о смерти за своё дело? — спрашивает он, его голос низкий грохот. — Я могу это устроить. Медленно».

Мужчина резко вдыхает, жалкий звуок, который находится в другой вселенной от его прежней бравады.

Эсми смотрит с побледневшей ясной крови на Бизу, затем обратно. По её лицу пробегает проблеск чего-то — прагматизма, покорности. Она отдаёт один, резкий кивок. «Сделай это».

Дейн открывает дверь камеры взмахом запястья. Бизу заходит внутрь, дверь с лязгом закрывается за ним. На мгновение воцаряется тишина. Затем начинаются крики.

Я вздрагиваю, отворачиваюсь. Крики эхом отдаются от камня, вгрызаясь в уши. Я не могу это слушать. Никогда не была из тех, кому это нравится.

Мой взгляд скользит по коридору, мимо пустых камер, к последней.

Той, где Чад.

Под аккомпанемент звуков пытки я иду к нему. Гнев всё ещё ощущается как горячий, твёрдый груз в груди. Он предал не только меня, но всех нас. Он использовал моё доверие, мои исследования, мою дружбу как оружие против моей семьи. Насколько я знаю, он мог планировать помочь Хитборну осуществить эту самую бомбардировку.

Он сидит на каменном топчане, его голова в руках. Он поднимает глаза, когда я приближаюсь, его выражение усталое.

Он не предлагает оправданий. Не пытается защищаться.

«Прости, Бринн, — говорит он, его голос тихий, почти теряющийся под звуками с другого конца коридора. — За всё».

«Извинение — всего лишь слово, — тихо говорю я, мои руки сжимают холодные прутья. — Я знаю». Он встаёт и подходит к передней части камеры, останавливаясь в недосягаемости вытянутой руки. «Я знаю, слова бесполезны. Так что… я предложу кое-что другое». Он достаёт из кармана серебряное кольцо, украшенное крошечными рубинами и сапфиром. Я хмурюсь, когда он просовывает его сквозь прутья, предлагая мне.

Я просто смотрю на него.

«Я срезал его с пальца Ротмира, — говорит он. — Это то, как он контролировал меня. Это чародейская узда, связанная с моей… другой половиной. Пока оно у меня, он не может напрямую мной управлять. Но это больше, чем просто кольцо». Он подталкивает его ближе. «Тот, кто носит его, держит поводок. Он даёт вам тот же контроль, что был у него».

Мои пальцы смыкаются вокруг кольца. Оно холодное и тяжёлое. Инструмент? Оружие? Цепь? Я сглатываю.

«Это единственный способ, который я знаю, чтобы доказать, что моя верность больше не с ним, — продолжает Чад, его взгляд твёрдый и прямой. — Оно ваше. Доверяйте мне. Не доверяйте мне. Но это правда». Он делает паузу, и я слышу ещё один влажный, сдавленный крик издалека. «И моё предложение поговорить всё ещё в силе».

Я смотрю с его, казалось бы, искреннего, усталого лица на кольцо в моей ладони. Ключ… испытание? Извинение, обёрнутое в серебро и древнюю магию. Признание того, кем он является: шпион, полу-демон, человек, который общается через рычаги и секреты. Но это также кажется отчаянным актом доверия.

Я сжимаю кулак вокруг кольца, острые края оправы впиваются в ладонь.

«Я подумаю об этом, — говорю я и поворачиваюсь к нему спиной, прежде чем он сможет увидеть конфликт, борющийся на моём лице.

13

ЭСМИ

Крики наконец прекращаются, сменяясь влажным, булькающим звуком, который каким-то образом хуже. Бринн возвращается к моей стороне, её лицо бледное. Мгновение спустя Бизу выходит, вытирая пятно крови с челюсти тыльной стороной ладони.

«Они мало что знали, — докладывает он, его голос ровный. — Строго по принципу "необходимо знать". Их приказы были выпустить все три снаряда с разных углов. Прощупать слабости. Увидеть, где они могут нанести наибольший урон». Он бросает взгляд в камеру на сломанного человека, рыдающего на полу. «Это была миссия камикадзе».

Я делаю шаг вперёд, мои ботинки бесшумны на камне, и заглядываю в камеры. Оба мужчины в сознании, их тела изувечены, но разумы целы. Это важно. Их глаза, широкие от боли и ужаса, следят за моим каждым движением.

«Миссия камикадзе, — повторяю я, слова холодные и точные. — Вы пришли сюда с высокими ожиданиями смерти». Я смотрю с одного мужчины на другого, позволяя тишине растянуться. «Вы и понятия не имеете, насколько хуже вам будет. Камикадзе умирает с миссией. Быстрая, чистая смерть в служении вашему делу».

Я останавливаюсь перед первой камерой, мои пальцы касаются холодных прутьев. «Вы двое провалились. И мы не благосклонны к актам войны. Вы не умрёте быстро. Вы не умрёте очень, очень долгое время».

Бринн неловко ёрзает позади меня. Я игнорирую её. Это мой долг. Это наш путь.

«У нас есть целители, — продолжаю я, мой голос спокойный, клинический шёпот. — Они могут поддерживать тело живым гораздо дольше, чем оно должно жить. Мы будем заживлять ваши кости ровно настолько, чтобы их можно было сломать снова. Мы будем держать ваш разум острым, чтобы вы могли ценить каждый отдельный момент. Ваша боль… ваш ужас… это ресурсы, которые мы можем использовать — ресурсы для нас. Они могли бы даже помочь питать наши чары. И, возможно, мы перевели бы вас на полный день в Стимулус-Аннекс, где мы тренируемся, чтобы превращать ощущения в заклинания…»

Мужчина во второй камере начинает рыдать, густые, безнадёжные звуки, эхом разносящиеся в подземелье. Первый просто смотрит, его фанатизм наконец потушен, заменён зарождающимся, сокрушающим душу ужасом.

«Есть другой путь, — предлагаю я, слова — щель ложной милости. — Более быстрый конец, или новое начало, в зависимости от того, как посмотреть. Мы — духовный народ. Мы верим в святость души. Вы можете предложить свою нам. Добровольная жертва нашей духовной сети. Это будет… другой вид существования. Но ваши страдания закончатся. Выбор за вами».