Чтение онлайн

Псих Шантуа решил заключить не простую стандартную клятву о неразглашении, которую часто брали с работников. Моя мама, например, у горничных ее всегда требовала на год, а потом при желании продлевала.

Но Грегори Шантуа не шел простыми путями, он затеял древнюю клятву на крови. Это был один из самых энергозатратных и страшных ритуалов. Нарушить такую клятву было физически не возможно, магия не давала. И была она бессрочной.

В общем, сплошной мрак. Я попыталась отговориться тем, что у меня нестабильная магия, но запасливый Шантуа вытащил из кармана кристалл накопителя. И тут я поняла, что он собирался взять с нас клятву с самого начала, и все что случилось до этого, было тщательно спланировано. Точно сволочь!

Погасив основную лампу, Шантуа зажег несколько ритуальных свечей, которые ему выдала Лизи из своих запасов. В тусклом неверном свете закачались и заплясали длинные неровные тени. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, словно перед грозой. Он накачивал магией пространство, призывая ее стать свидетельницей нашего безумия.

— Руки, — коротко бросил Шантуа, и в его голосе не осталось и следа насмешки.

Мы невольно повиновались. Он достал из-за пояса небольшой серебряный кинжал с причудливой рукоятью. Лезвие холодно блеснуло в полумраке. Лизи ахнула и попятилась.

— Это обязательно? — истерично прошептала она. — Я боюсь!

— Не бойся! — строго приказал Шантуа. — Капля крови скрепляет слово сильнее чернил. Кто первый?

Я, стиснув зубы, протянула руку. Короткий укол. Легкое жжение. И на ладони расползается красная лужа. Лизи, бледная как полотно, с гримасой отвращения позволила сделать то же самое. Затем Грегори быстрым движением провел лезвием по своей собственной ладони.

— Давайте! — приказал он, и мы соединили наши руки, чтобы кровь смешалась. Ладонь Грегори была удивительно горячей, а пальцы — твердыми и уверенными. — Повторяйте за мной. Слово в слово.

Шантуа начал говорить на древнем наречии, том самом, на котором когда-то говорил обитающий в этом замке некромант. По спине поползли противные мурашки. Боги, что он творит! Это совершенна не обычная клятва на крови. Это — настоящая запретная магия! Сумасшедший придурок! Если кто-нибудь узнает об этом, нас всех казнят!

А тем временем низкий вибрирующий голос Шантуа наполнял комнату зловещей темной магией. Мы с Лизи, как в трансе, бубнили за ним, чувствуя, как магия сжимается вокруг, словно липкая жалящая паутина. Я вцепилась в раскалившийся накопитель, молясь всем богам, чтобы только остаться живой.

— ...клянусь кровью своей и истинным именем, что не раскрою тайн, что будут мне доверены... — гремел его голос.

И тут настал черед имен.

— Грегори Александр Нелавиль, — произнес он четко.

Я почувствовала, как вздрогнула рука Лизи. Моя очередь. Я глубоко вздохнула, готовая к реакции подруги.

— Виктория Амалия Блэквальд.

Я украдкой взглянула на Лизи. Ее глаза расширились, но она лишь сглотнула и, не глядя на меня, выдавила:

— Элизабет Грауг.

Наша перемешанная кровь вспыхнула ослепительным золотом. Тело выгнуло резкой болью, я чувствовала, как энергия хлынула из солнечного сплетения, сплелась еще с двумя и с такой же скоростью вернулась обратно. Чужая энергия неприятно холодила. Я с усилием сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. Постепенно кровь перестала светиться, а на душе возникло ощущение какой-то тяжести.

Шантуа удовлетворенно кивнул, вытирая лезвие о платок, который он достал из кармана. Щелчок пальцев, и платок моментально рассыпается пеплом.

— Отлично. Поздравляю вас, мои прекрасные неразговорчивые рыбки, — привычная ехидная улыбка перекосило лицо Шантуа. — Главное мы с вами сделали.

Ну, хоть что-то не меняется в этом мире! Шантуа, как был полным придурком, так и остался.

— У нас есть насущная проблема, которую мы пытались сегодня решить, — начала я, поняв, что довольный Шантуа собирается сбежать.

Он почесал голову и кивнул, побуждая меня рассказывать дальше.

— Нужно спрятать котел с варящимся зельем, — влезла Лизи.

А я добавила:

— И нам нужно подыскать место для лаборатории. Наша комната не подходит, Нора может зайти в любое время, когда нес нет. Если она увидит все, то…

Шантуа похмыкал, вглядываясь в темноту за окном.

— Будет вам лаборатория. Подыщу к утру варианты.

Едва за ним захлопнулась дверь, в комнате повисла гнетущая тишина. А потом Лизи фыркнула и я обернулась.

— Так-так... — начала она, и ее голос дрожал от обиды. — Виктория Амалия Блэквальд. Аристократка. И даже не подумала мне сказать.

— Лизи, какая разница? — вздохнула я. — Главное я тебе сказала, что отец все проиграл. И это правда! От нашего состояния и благородства остались одни воспоминания. Пустой звук. Да от меня даже жених поэтому отказался.

— Не в этом дело! — Лизи всплеснула руками, и ее глаза блестели от слез. — Ты скрывала! Врала мне! — Она резким движением смахнула слезы. — Скажи честно, ты знала, что Шантуа на самом деле Нелавиль? Родственник декана, родная бешеная кровь. — Я покаянно кивнула. — Замечательно! И это не сказала! Зачем я вляпалась в эти ваши аристократические разборки?!

— Это не разборки! — попыталась я возразить, но она уже отвернулась.

— Знаешь что? Я очень расстроена. Очень.

Она демонстративно разделась, плюхнулась на свою кровать и повернулась к стене, нагло показывая мне спину. Все мои попытки заговорить с ней разбивались о каменное молчание. В конце концов, мне все надоело. В конце концов какого демона она так злиться, я ей ничего не обещала.

— Ну и хорошо! — буркнула я и погасила свечи. — Не очень-то и хотелось!

Я улеглась, глядя в потолок и чувствуя, как обида и злость комком застряли в горле. Предательские слезы подступили к глазам. Все рушилось. И тут...

Тук-тук-тук.

Слабый, но настойчивый звук донесся не от двери, а от окна. Мы с Лизи одновременно замерли. Наше окно выходило в пустынный внутренний двор, а этаж был далеко не первым.

Скр-скр-тук.

Лизи медленно приподнялась на локте, ее глаза в темноте были огромными от страха. Я, сжавшись от ужаса, крадучись подошла к окну. За черным стеклом ничего не было видно, лишь смутные очертания ночного неба.

Сердце колотилось где-то в горле. Я дрожащей рукой отодвинула засов, рывком распахнула створку и испуганно отшатнулась:

— Э-это... ты?

Из темноты на меня уставились два светящихся ядовито-зеленых глаза. Я застыла, прижавшись коленями к подоконнику, сердце бешено колотилось. Мамочки! Надеюсь, меня не сожрут. Существо приблизилось, и в рассеянном свете лампы проступили очертания крупной мускулистой кошки. Черной. Очень черной. Вернее как кошки, на домашнего питомца это существо совершенно не походило. Уши были чуть острее, клыки значительно больше. И взгляд — умный, пронзительный и до боли знакомый в своем наглом высокомерии.