Чтение онлайн

— Почему у меня? — возмутилась я, чувствуя, как внутри зашевелилась тревога. — Это же опасно! Если найдут... Ты же сам говорил, что могут обыски устроить!

Грегори беззаботно махнул рукой.

— Дядюшке сейчас не до нас, а кроме него этим заморачиваться никто не будет. А вот этот Краунк мне не понравился, вдруг он захочет проверить все? — Он вздохнул и подмигнул. — У меня в комнате, как ты сама язвительно заметила, — Грегори бросил на меня многозначительный, веселый взгляд, — слишком оживленно. Часто бывает много... гостей. Шумно, людно, и кто-нибудь обязательно найдет мензурки и начнет задавать лишние вопросы. А твоя скромная, ничем не примечательная обитель — идеальное хранилище. Тишина, покой, и ни одному преподавателю не придет в голову искать зелья в комнате скромной, прилежной студентки.

Я вспомнила ту самую наглую грудастую блондинку с томным взглядом, и не удержавшись, ехидно процедила:

— Да, я представляю. Особенно те... гости, что имеют привычку оставаться на ночь.

Грегори лишь нагло широко ухмыльнулся, нисколько не смутившись от моих слов. Казалось даже наоборот, он получил удовольствие от моего колкого замечания.

— Именно так, моя дорогая Виктория Блэквальд. Поэтому твоя комната — самое подходящее место.

Внутри у меня все перевернулось от досады и странного укола ревности, который я тут же попыталась в себе задавить. Я сжала зубы, удерживая язвительные слова. Они только обрадуют Шантуа и покажут, что мне не все равно. А мне все равно! Есть дела поважнее этих глупых игр. Например, помощь семье. И, чтобы окончательно разрядить обстановку и вернуться в русло сугубо деловых, партнерских отношений, я сказала, догнав его:

— Ладно, я согласна. Тогда давай не будем терять времени и все-таки сварим эти зелья к балу. Раз уж спрос будет, грех не воспользоваться ситуацией.

— Отличная, здравая мысль, — кивнул он, и в его глазах на миг мелькнуло разочарование. — Думаю, стоит сосредоточиться на чем-то, что поможет девушкам выделиться на общем фоне. Что-нибудь элегантное, но эффектное. Типа зелья временного преображения или блеска для волос с переливами, как крылья райской птицы. Ну, ты поняла, что-нибудь...

В этот момент из глубокой тени впереди, где коридор делал резкий поворот к нашим комнатам, донесся едва слышный подозрительный шорох камня о камень, как будто открылся тайный проход. Мы оба замерли, как вкопанные. На меня снова стала накатывать неконтролируемая паника, по спине побежали ледяные мурашки. Вдруг показалось, что из-за громадной вазы с засохшими цветами на нас смотрят две узких, горящих точки чьих-то недобрых глаз.

— Грегори, — прошептала я, инстинктивно хватая его за руку. — Там... там кто-то есть. Я вижу глаза. Оно смотрит на нас.

Он фыркнул, но его тело тоже напряглось.

— Тебе везде чудятся монстры из детских сказок, — начал Грегори, но вдруг резко оборвал себя и громко, отборно выругался, принимая оборонительную позу. — Черт подери! Да чтоб тебя!

Но я уже не слушала его. Мои глаза привыкли к темноте, и я рассмотрела в глубине ниши знакомые, грациозные очертания. С радостным, почти счастливым криком:

— Котик! — я бросилась вперед, опустилась на колени и обвила руками шею огромного черного кота, который буквально позавчера ночью спал в моей кровати.

Он был теплым, невероятно пушистым и на удивление спокойным. Даже не пискнул в моих судорожных объятьях. А его низкое, горловое, вибрирующее мурлыканье отдавалось эхом в тишине коридора.

Потрясенный Грегори стоял рядом, и его шепот был полон не наигранного, а самого настоящего ужаса.

— Виктория... Ты вообще понимаешь, кого ты так... фамильярно обнимаешь? Это же... Он может перерезать тебе горло одним движением когтя, даже не поморщившись!

Я прижалась лицом к шелковистой шерсти, игнорируя панические предупреждения Грегори. Кот пах пылью древних камней, диким медом.

— Это Барсик! — сказала я непререкаемым тоном. — А это Грегори. Но ты Барсик не обращай на него внимания. Он злой, невоспитанный и вообще паникер, — сказала я коту, а потом презрительно, свысока посмотрела на Грегори. — И не смей обижать моего кота. Он тут ни при чем, а ты ведешь себя как испуганная первокурсница.

Воцарилась краткая, но невероятно красноречивая пауза. И Грегори, и кот, казалось, были в равной степени потрясены моим вызывающим поведением. Кот даже перестал мурлыкать, и его изумрудные глаза с вертикальными зрачками с любопытством уставились на Грегори, словно оценивая нового знакомого. Довольная произведенным эффектом, я поднялась, отряхнула колени и с высокомерным, почти королевским видом заявила, указывая рукой вперед:

— Ну что, замерли? Идемте за мной. И поторапливайтесь, уже поздно.

И мы пошли. Я впереди, как древняя жрица,за мной — растерянный Грегори, бросающий подозрительные взгляды на кота, и замыкал шествие сам кот, ступавший бесшумно, как тень, его хвост был гордо поднят, словно знамя. Он проводил нас до самой двери моей комнаты, после чего остановился, еще раз внимательно посмотрел на нас обоих и бесшумно растворился в темноте, будто его и не было.

Перед дверью Грегори на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем сосредоточенно сдвинул брови. Он достал из внутреннего кармана плаща небольшой мелок, вымоченный в солнечной эссенции, который мерцал в темноте тусклым золотистым светом.

— Отойди немного, — сказал он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему деловая, отстраненная серьезность. — Не мешай потоку.

Я наблюдала, затаив дыхание, как он быстрыми, выверенными движениями рисует на дереве двери сложные, переплетающиеся символы. Мелок оставлял на поверхности тонкие золотистые линии, которые слабо светились в полумраке, пульсируя в такт его тихому шепоту.

Воздух вокруг двери загустел, запахло озоном и энергией, сочащейся из камня стен. Грегори что-то бормотал под нос на древнем наречии, его пальцы двигались с уверенностью и скоростью настоящего мастера, не допуская ни единой ошибки. Я чувствовала, как по моей коже бегут мурашки — не от страха, а от осознания мощи и сложности происходящего. Это была не базовая защита, а сильное, многослойное заклятие.

Странно, ведь он говорил, что магия почти не подчиняется ему. Тогда, что именно сейчас происходит? Но я не стала спрашивать, боясь отвлечь его от сложной магии, требующей максимальной сосредоточенности.

И он тратил свои силы и время на то, чтобы обезопасить... меня. Внутри меня боролись противоречивые чувства: горячая, почти детская благодарность и досадливая, едкая злость от того, что он снова, сам того не ведая, поставил меня в положение должницы, обязанной ему.

Когда он закончил, символы вспыхнули ослепительно-белым и исчезли, впитавшись в дерево, словно их и не было.

— Готово, — он вытер лоб тыльной стороной ладони, и я заметила, что он слегка побледнел. — Теперь любой, кто попытается войти без твоего явного мысленного или обычного разрешения, получит довольно чувствительный разряд, способный отбросить взрослого человека. А я узнаю об этом мгновенно. Ты уж извини, я тут использовал родовой канал магии. Маги из сильных поймут, что это кто-то из Нелавилей ставил.

— Спасибо, — сказала я, и эти слова дались мне нелегко, застряв в горле комом противоречивых эмоций. Я была благодарна ему за помощь. Но печать родового клейма на моей двери? Это слишком!