Чтение онлайн

Подозрительного не находилось. День набирал обороты, и на улицах вовсю кипела жизнь. Кто-то торопливо проходил мимо, не останавливаясь, говоря по телефону или слушая музыку в плеере. Некоторые бродили явно без особого дела, но на площади также не задерживались: видимо, об этом месте действительно ходила дурная слава.

Сами они расположились в небольшой беседке, более-менее скрытой пышной растительностью. Сёстры стояли, держась за руки и замерев настолько, что казалось, будто они просто выпали из времени.

Амали проводила взглядом очередного школьника, не слишком-то торопящегося на уроки, и плывущий за ним по воздуху рюкзак.

– Непривычно? – хмыкнул Джеймс, и Элль кивнула.

– Странно, что они все просто так пользуются магией. У нас в общине такого не было.

– Привыкнешь со временем. Здесь вообще нет такой вещи, которая считалась бы странной. Можно лететь за автобусом, если не успел, или просто переместиться, куда тебе хочется.

Амали натянуто улыбнулась; несмотря на все увиденные здесь чудеса, Нирас ей не нравился.

– Чего они там вообще делают? – решила она сменить тему и оглянулась на Джану и её сестёр. Троица всё так же держалась за руки, сосредоточенно что-то шепча, как и десять, и сорок минут назад. Ожидание Элль нервировало – хотя с самого начала она понимала, что придётся ждать, возможно, весь день, но в глубине души всё-таки надеялась, что случится какое-то чудо, и всё получится мгновенно.

– Не мешай, - посоветовал Джеймс, видя, что Амали вот-вот готова снова сорваться с места и начать приставать к сёстрам с дурацкими расспросами.

– Я не могу уже ждать, - посетовала Элль, сцепляя и расцепляя пальцы, - мне кажется, пока мы тут стоим, они делают со Штефом что-то ужасное… И ещё… мне кажется, ничего у нас не получится. Я просто подставляю тебя и девчонок тоже. Это ведь самые сильные ведьмы на свете! Куда нам до них?

– Эй, хватит, - твёрдо прервал её Джеймс и взял за плечи, - ты уже один раз им помешала меня убить. Значит, можешь с ними тягаться.

– Я не уверена, что получится ещё раз, - призналась Амали и подняла руку к висевшему на шее концентрату, - я ведь выбрала Предсказание.

– И что предскажешь по поводу нашей авантюры? – невозмутимо спросил Лерой.

– Ничего. Я пока только прошлое могу предсказывать, - буркнула Элль и сунула руку в рюкзак в поисках пачки сигарет.

– Полезно, ничего не скажешь, - развеселился Джеймс, и Амали с какой-то досадой поняла, что он, по-видимому, совершенно не испытывает страха перед их предстоящей вылазкой в логово ведьм.

Внезапно пришло осознание, что больше всего ей сейчас хочется увидеть Александра. Амали затянулась и выдохнула в воздух первую струйку дыма, вспоминая о прошедшем вечере. Губы до сих пор слегка пульсировали какой-то приятной болью; хотя, может, это было просто самовнушение.

Хотелось позвонить ему, номер хорошо отпечатался в памяти, но как только Элль открывала рот, чтобы попросить мобильный у Джеймса, слова Валерии снова всплывали в голове. Мгновенно становилось стыдно от того, какая она эгоистка, что ради своей выгоды готова отнять у Вал то же, что отняли у неё самой.

Неожиданно одна из лент, огораживающих руины сгоревшего театра, лопнула с сухим треском. Амали резко обернулась – сёстры Стивенс выглядели заметно уставшими, а у Джаны из носа пошла кровь. Девушка поморщилась и небрежно стёрла её рукавом.

– Всё. Ты можешь пройти.

– Подожди, а куда мне идти? – удивлённо спросила Элль, бросив взгляд на остов некогда роскошного здания. Он всё ещё казался огромным, но в то, что ведьмы просто проведут ритуал на сцене или в фойе, где всё могло рухнуть, даже если случайно на что-нибудь облокотиться, верилось слабо.

– Не знаю, но судя по тому, какое мощное заградительное заклинание сюда повесили, это именно там, - пояснила одна из сестёр.

– Я слышала, что под этим театром несколько уровней подвалов, - добавила другая.

– Всё, пошли, - недовольно бросила Джана, и сёстры, больше не сказав ни слова, быстро направились подальше от площади.

Амали растерянно замерла, но тут Джеймс дёрнул её за руку.

– Если будешь тормозить, кто-нибудь заметит брешь в заклинании и решит проверить.

Его слова звучали убедительно, и Элль, потушив сигарету, почти бегом кинулась к лопнувшей ленте. Аккуратно переступив через неё, Амали на секунду замерла, подсознательно ожидая какого-нибудь подвоха. Однако вокруг стояла тишина, даже люди, которые буквально в нескольких шагах проходили через площадь, казалось, не замечали их.

Впрочем, едва переступив порог почерневшего обезображенного театра, Амали поняла, что чувство дискомфорта, преследовавшее её снаружи, не идёт ни в какое сравнение с тем липким страхом и чувством неожиданной беспомощности, которое посетило её теперь.

При жизни холл театра явно был прекрасен – остатки былой роскоши выглядывали то тут, то там, в остатках скульптур, осыпавшейся позолоте и искорёженной лепнине. И от этого зрелище полнейшей разрухи и запустения было ещё более удручающим.

Джеймс дёрнул её за рукав джинсовки, при этом приложив палец к губам; хотя и без подсказок говорить, даже шёпотом, у Элль желания не возникало. Не отпускало дурацкое навязчивое чувство, что если нарушить тишину, то всё вокруг мгновенно начнёт рушиться, как в клишированных боевиках.

Лерой, между тем, времени даром не терял. Опустившись на корточки, он оперся ладонями о пол, усеянный какими-то мелкими осколками и чёрной трухой, и втянул носом воздух. Амали вытаращила глаза, наблюдая, как Джеймс тщательно принюхивается, оглядываясь по сторонам. До этого в голову не приходило, что у него настолько чувствительное обоняние.

Элль тут же устыдилась, что закурила рядом с ним.

Лерой выпрямился и уверенно направился к огромной парадной лестнице; по ступеням он подниматься не стал, обогнув лестницу сбоку и остановившись у одной из украшающих фойе статуй.

Жестом подозвав Элль к себе, Джеймс шепнул, почти прижимаясь губами к её уху:

– Запах свежий, ведёт к этой статуе. Там может быть какой-то тайный ход.

Амали скептически уставилась на статую. В тайные проходы тоже верилось с трудом, но это была единственная идея. Поэтому она подошла ближе, наблюдая, как Лерой ощупывает скульптуру. Из-за пожара и прошедшего времени уже сложно было определить, кого изображала эта статуя – теперь более всего она напоминала грубо обтёсанный валун.