Чтение онлайн

Никакие действия не помогали, и спустя минут десять Джеймс наконец отстранился и пожал плечами. Амали нахмурилась и придвинулась к скульптуре, из чистого любопытства положив на неё руку.

В голове мгновенно вспыхнула картинка – чья-то рука, увешанная браслетами и унизанная кольцами, протягивается к едва заметному выступу в том месте, где у статуи, изображай она человека, мог бы находиться рот. Неожиданно мрамор словно оживает: «рот» смыкается, зажимая руку, и спустя мгновение снова замирает в изначальном положении. Ладонь отдёргивается, чуть подрагивая, и на коже ясно виднеется след от укола.

Видение прервалось так же резко, как и нахлынуло, заставив Элль отшатнуться. Джеймс вопросительно поднял брови, и Амали, дрожа от нетерпения, шёпотом пересказала всё, что увидела.

– Ему нужна кровь, - констатировал Лерой, - и вряд ли наша ему подойдёт.

– Твоя – нет, - вдохновлённая внезапной идеей, затараторила Амали, - но я ведь наполовину некромант… То есть, даже не просто некромант, а во мне – кровь Синклера, а он из Харланов, а они…

Джеймс торопливо кивнул и снова приложил к губам палец. Элль опомнилась и замолчала, но пальцы уже подрагивали от нетерпения опробовать идею на практике.

– А если ты не права? – вкрадчиво уточнил Джеймс, - что если статуя тебя не пустит? Думаешь, у них нет никакого средства от любопытных? Вдруг он впрыснет тебе в кровь какой-нибудь яд, когда сочтёт, что тебе здесь не место?

Амали сглотнула и по-новому всмотрелась в бесформенную скульптуру. Конечно, рисковать жизнью не слишком хотелось, но иного выбора не было. Судя по всему, по-другому в логово ведьм ей не попасть.

Элль сделала глубокий вдох и сунула руку в углубление, как в своём видении. Секунды три ничего не происходило, но тут мраморные губы сжались, и хотя Амали уже понимала, что будет больно, но всё равно невольно дёрнулась. Когда статуя отпустила её запястье, Элль отскочила и взглянула на ранку – выглядела она так же, как на ладони в видении. По крайней мере, ничего не распухло, и самочувствие пока не ухудшалось.

Тишину сгоревшего театра нарушил пронзительный скрежет; от неожиданности Амали отшатнулась и прижалась к Джеймсу. Скульптура отъехала с места, открывая под лестницей тёмный проход.

Сердце мгновенно забилось в три раза быстрее, и Элль с волнением оглянулась на Лероя. Тот кивнул, и они почти одновременно шагнули в тёмную дыру.

***

Подземный ход встретил их узкой каменной лестницей, с которой Амали тут же едва не навернулась; Джеймс едва успел схватить её за руку, помешав сделать шаг в пустоту.

Внизу дожидался ещё один неприятный сюрприз: ведущий в обе стороны от лестницы проход хоть и казался надёжным, но был ужасно узким, так что даже невысокая худенькая Элль задевала стены плечами.

– Ты тут пройдёшь? – встревожилась она, оглянувшись на Лероя. Он ободряюще улыбнулся и жестом показал, что хочет пойти первым.

– А если ты застрянешь? – шёпотом возразила Амали.

– Если застряну, превращусь в волка, - отозвался Джеймс, - но первой ты не пойдёшь, лисичка.

– Подожди, а нам куда? Налево или направо? Может, мы?..

– Ну конечно, разделимся, - фыркнул Джеймс, - кино смотри поменьше.

Он присел на колени, не обращая внимания, что пол пропитан какой-то склизкой массой из грязи, воды и мелких косточек. Стены также покрывал какой-то противный на вид ил, и Элль поморщилась, постаравшись отойти как можно дальше.

Лерой же, видимо, дискомфорта не испытывал; он принюхался и замер. Так прошло минуты три; Амали окончательно замёрзла под пронизывающим до костей сквозняком.

– Здесь ходили в обе стороны, - хмуро ответил Лерой, наконец поднявшись с колен, - придётся выбрать наугад.

– Может, всё-таки ты пойдёшь налево, а я направо? – Элль нервно взглянула на наручные часы. Время стремительно подбиралось к обеду.

– Держись прямо за мной. Прямо. За мной, - по слогам повторил Джеймс и первым осторожно повернул направо. Амали приходилось прилагать нешуточные усилия, чтобы заглушить звук своих шагов: сводчатый туннель создавал сильное эхо, хотя сам Лерой передвигался практически бесшумно.

Спустя короткое время впереди забрезжил тусклый свет, и Элль обрадовалась, несмотря на то, что впереди их могло ждать что угодно, начиная от ловушки и заканчивая тупиком. Но пробираться сквозь мерзкую жижу, мгновенно заляпавшую новые кеды, и дышать сточным воздухом становилось всё сложнее.

Джеймс жестом приказал замереть, и оба остановились, синхронно прижавшись к кирпичной стене. Рубашка мгновенно намокла, измазавшись в жиже, и Амали сморщила нос, одновременно пытаясь заглянуть за плечо Лероя и понять, что он такого там увидел.

Однако прежде, чем увидеть, она услышала. Спереди доносился какой-то монотонный гул, в котором Элль только спустя несколько минут узнала хор голосом, снова и снова повторяющих один и тот же отрывок текста. Слов было не разобрать, но Амали мгновенно охватила паника. Что если именно в эту секунду происходит тот самый ритуал, и её брата вот-вот принесут в жертву?

Элль сорвалась с места, но Джеймс сгрёб её за талию и зажал рот.

– Тихо, - прижимаясь губами к её уху, шепнул он, - мы ничего не можем им противопоставить. Силой ничего не добьёшься.

Амали рванулась, прилагая все силы, чтобы вывернуться из рук оборотня, но разумеется, не преуспела.

– Перестань. Я хочу помочь, - в голосе Джеймса явно улавливалось сочувствие, и это привело Элль в отчаяние. Лерой тоже не знал, что делать, и уже готов был сдаться.

Но Амали сдаваться не собиралась.

Сделав вид, что согласна, она расслабилась, и немного погодя Джеймс её отпустил. Элль вновь прижалась к стене, уже не обращая на жидкую дрянь, облепившую кирпичи, никакого внимания. На этот раз она была впереди и смогла заглянуть в зал.

Помещение было просто невероятно огромным – для чего оно предназначалось изначально и как вообще уместилось под землёй, даже придумать было сложно. Сводчатый потолок, подпираемый многочисленными колоннами, в центре – круг с начерченными на нём светящимися символами и сотни свечей, некоторые из которых парили прямо в воздухе.

Голоса, хором монотонно произносящие один и тот же текст, принадлежали людям в классических чёрных плащах. Сперва казалось, что их не так уж много, но вскоре Амали поняла, что видит только тех, кто стоит близко к свету – те же, что оказались в сумраке, копошились по углам, словно крысы, но тоже исправно повторяли одни и те же слова, как заведённые.

Увиденное заставило Элль испытать новую волну отчаяния. Конечно, «клан» звучало внушительно, но даже в самом страшном сне ей не могло присниться, что их будет настолько много.