Чтение онлайн

— Она стояла у окна. Всё время. Спиной к классу.

Пауза повисла в воздухе, тяжелая и липкая.

— И мне показалось… — Лили понизила голос до еле слышного шелеста, — …мне показалось, что она плакала.

Эльвира замерла. Ей показалось, что она ослышалась.

— Плакала? Игния? "Огненная" Игния?

Это не укладывалось в голове. Игния могла кричать, могла метать молнии, могла сжигать взглядом. Но плакать? Перед студентами?

Эльвира перевела вопросительный взгляд на Аэрис.

Воительница сидела в углу, точа кинжал. Она услышала разговор. Подняла глаза. В них не было насмешки или сомнения.

Аэрис медленно, мрачно кивнула.

Эльвиру пробрал озноб. Если даже Игния сломалась… Если даже магистры не могут защитить своих любимых учеников…

Ей стало холодно. Невыносимо, до дрожи холодно.

Инстинктивно, по старой привычке, рука Эльвиры потянулась к груди. Туда, где всегда висел бабушкин подарок. Где должно было быть тепло, уют, защита.

Пальцы сомкнулись.

Но вместо гладкого, согревающего камня они наткнулись на холодный, острый металл.

Амулет Торвена.

Ледяной. Чужой.

Эльвира отдернула руку, словно обожглась. Но холод уже проник под кожу, добрался до сердца.

Они одни. Совсем одни. И защиты больше нет.

Следующие две недели слились в один серый, бесконечный день.

Эльвира больше не считала ступени башни. Ноги сами несли её вверх, механически, ритмично. Холод амулета на груди перестал быть чужим. Он стал частью её. Второй кожей. Ледяным панцирем.

С каждым днём мир вокруг Эльвиры терял краски. Звуки становились глуше, эмоции — тише. Амулет на шее, казалось, прирос к коже, пуская невидимые корни внутрь, оплетая сердце холодной сетью. Он пульсировал размеренно, навязывая свой ритм: вдох-выдох, ни-че-го, пус-то-та. Она словно медленно погружалась под лед.

Эльвира возвращалась в общежитие поздно. Шла по коридорам механически, глядя перед собой. Студенты расступались перед ней — не из уважения, а из инстинктивного страха. Она стала похожа на призрака: бледная, с пустыми глазами, окружённая аурой могильного холода.

В тот вечер, поднимаясь по лестнице к своей комнате, она споткнулась. Не об ступеньку. О взгляд.

На подоконнике в конце коридора, сжавшись в комок, сидела Аэрис. Воительница не плакала, не чистила меч. Она просто смотрела в темноту двора, обхватив плечи руками. Огонёк, обычно весёлый и юркий, лежал у неё на коленях тусклой серой тряпочкой, даже не пытаясь пускать дым.

Эльвира хотела пройти мимо. Инстинкт, привитый Торвеном, шептал: «Не трать энергию. Чужие эмоции — это хаос. Игнорируй».

Но что-то внутри — то самое, что заставляло её раньше бросаться на помощь, — царапнуло ледяную корку. Больно.

Эльвира остановилась.

— Почему ты здесь? — её голос прозвучал сухо, почти безжизненно.

Аэрис подняла голову. В её глазах, всегда таких решительных, стояла темная, болотная тоска.

— Я не могу там находиться, — ответила она тихо. — Наша комната превратилась в склеп.

Эльвира моргнула, обрабатывая информацию.

— Склеп?

— Ты уходишь к Торвену и возвращаешься тенью, — Аэрис говорила с горечью, глядя прямо в глаза подруге. — Лили пропадает в библиотеке, прячется за книгами, чтобы не думать. Умбра… она просто лежит лицом к стене. Часами. Не ест, не пьёт. Виолетта сидит и смотрит на своё кольцо, как будто ждёт приговора.

Аэрис сжала кулаки так, что побелели костяшки.

— Мы умираем, Эльвира. Не физически, но как команда. Как живые люди. Нас разбирают по частям, а мы молчим. Я воин. Я привыкла действовать. А здесь… здесь я задыхаюсь от бессилия.

Эти слова должны были вызвать сочувствие. Жалость. Желание обнять.

Но Эльвира почувствовала другое. Раздражение. Словно на гладком стекле появилась трещина.

«Они слабые, — прошептал голос Торвена в голове. — Эмоции делают их уязвимыми».

— И что ты предлагаешь? — спросила Эльвира холодно. — Бегать по коридорам и кричать?

— Я предлагаю вспомнить, кто мы! — Аэрис вскочила, Огонёк испуганно пискнул. — Ты изменилась, Эль. Ты становишься похожей на него. На этот проклятый амулет. Ты… ты вообще ещё здесь? Внутри этой ледяной куклы?

Эльвира отшатнулась. Слова ударили точно в цель.

Я здесь?

Она посмотрела на свои руки. Бледные, холодные.

Внутри неё боролись две силы. Холодная логика Торвена требовала уйти, закрыть дверь, погрузиться в медитацию. Но слова Аэрис зажгли маленькую, злую искру. Страх.

Что, если я правда исчезаю? Что, если это обучение — не путь к силе, а стирание личности?

— Иди спать, Аэрис, — сказала она, отворачиваясь.

Но в комнату она не пошла. Она прижалась спиной к холодной стене за углом и закрыла глаза. Сердце колотилось неровно, сбиваясь с навязанного амулетом ритма.

«Мне нужно знать, — подумала она. Эта мысль была её собственной, не Торвена. — Мне нужно знать, что он со мной делает на самом деле».

На следующий день она пришла в башню с новым чувством. Любопытством, смешанным с ледяной решимостью. Она больше не была просто послушным инструментом. Она была шпионом в собственном теле.

Торвен начал урок как обычно.

— Садись в круг, — скомандовал он. — Сегодня мы углубим состояние пустоты. Ты всё ещё цепляешься за человеческое. Я чувствую остаточный фон раздражения. Вчерашний вечер?

Эльвира похолодела. Он знал. Или догадывался.

— Убери это, — приказал он, расхаживая вокруг неё. — Представь, что твои чувства — это пыль. Сдуй её. Останься чистой.

Эльвира закрыла глаза.

"Хорошо. Ты хочешь пустоты? Я дам тебе пустоту".

Она сделала то, чему он учил. Отсекла страх. Отсекла вину перед Аэрис. Но не уничтожила их, а спрятала глубоко, на самое дно сознания.

Она погружалась в транс. Глубже, чем когда-либо.

И вдруг мир дрогнул.

Это случилось само собой. Возможно, из-за скрытого напряжения, возможно, из-за того, что она слишком старалась "видеть суть".

Реальность вывернулась наизнанку.

Звук дождя за окном растянулся в низкий, вибрирующий гул. Холодный пол исчез.

Эльвира открыла глаза — не физические, а те, что смотрели внутрь.

Кабинет Торвена преобразился. Стены стали призрачными, сотканными из серого тумана. Мебель потеряла форму, превратившись в геометрические тени.