Чтение онлайн

Торвен мотнул головой, отгоняя наваждение.

— Вы играете словами, директриса. Философия для слабаков.

— Нет. — Эфира подняла руку. — Посмотри на свою магию, Торвен.

Торвен посмотрел на свои руки. Теневая магия клубилась вокруг его пальцев — густая, вязкая, жирная. Чёрная. Холодная. Искажённая.

— Когда ты начинал, — сказала Эфира, — твоя магия была светлой. Огонь откликался теплом. Воздух пел. Ты был чист.

— Я эволюционировал! Я перерос стихии!

— Ты пал. — Эфира покачала головой. — Теневая магия не усилила тебя. Она сожрала тебя изнутри. Ты думал, что пьёшь силу студентов? Нет. Это Тень пила тебя.

— Ложь! — взревел он.

— Посмотри на своё отражение.

Эфира взмахнула рукой. Воздух перед Торвеном сгустился, затвердел и превратился в зеркало — высокое, в серебряной раме из чистого света.

Торвен посмотрел.

И замер.

Он ожидал увидеть себя — уставшего, может быть, постаревшего, но могущественного мага.

Но из зеркала на него смотрело чудовище.

Его кожа была не просто бледной. Она была серой, как пепел. Местами она истончилась настолько, что стала почти прозрачной, обнажая мышцы и кости.

Глаза — больше не серые, какими он их помнил. Чёрные. Полностью чёрные, без белков и зрачков. Две бездны.

Вены на шее и руках вздулись, они были тёмными, словно заполненные не кровью, а чернилами.

Он не человек. Уже давно.

Торвен отшатнулся от зеркала.

— Нет… это иллюзия… я контролирую…

— Ты ничего не контролируешь, — тихо сказала Эфира. — Сущность контролирует тебя. Уже давно. Ты открыл дверь, но не смог остаться на пороге.

— Это… это не я… — прошептал он, глядя на свои серые руки.

— Твой разум пожрала гордыня, — продолжала Эфира безжалостно. — Твоё тело — теневая магия. Ты — оболочка. Марионетка той силы, которую хотел подчинить.

Торвен смотрел на свои руки. Пальцы начали дымиться. Плоть теряла очертания, превращаясь в клубящиеся тени.

— Нет! — закричал он, пытаясь сжать кулаки, удержать форму волей. — Я Торвен! Магистр академии! Я величайший теоретик магии!

— Был, — согласилась Эфира печально. — Пятьдесят лет назад. Тот Торвен умер. Постепенно. С каждым использованием теневой магии, с каждой ложью, с каждой жертвой.

— НЕТ!!!

В последнем приступе безумия Торвен выбросил руки вперёд. Теневая магия взорвалась чёрным вихрем, устремляясь к призраку.

Он попытался атаковать Эфиру. Уничтожить зеркало, уничтожить правду.

Но магия прошла сквозь неё.

Черные щупальца просто развеялись, соприкоснувшись с её сиянием. Эфира даже не шелохнулась. Она была полупрозрачна. Нематериальна. И абсолютна.

— Видишь? — Эфира смотрела на него с бесконечной жалостью. — Ты не можешь коснуться меня. Потому что я — свет. А ты стал тенью. Тень не может погасить свет. Она может только исчезнуть в нём.

Торвен упал на колени. Его ноги больше не держали его. Руки начали растворяться, теряя человеческие очертания. Тело рассыпалось на чёрный дым, который тут же таял в сиянии Эфиры.

— Я… я хотел… величия… — голос его слабел, становясь похожим на шелест ветра. — Я хотел спасти магию…

— Знаю, — мягко сказала Эфира. — И именно это желание, лишённое любви, тебя погубило.

Она склонилась к нему, её призрачное лицо оказалось совсем рядом с его искажённым ликом.

— Если бы твои намерения были чисты… ты бы не видел в них чистоты. Ты бы не думал о величии. Ты бы просто делал добро. Без объявлений. Без оправданий. Без жертв.

Торвен поднял на неё взгляд. Чернота в его глазах на мгновение отступила, уступая место чему-то человеческому. Пониманию. Запоздалому, горькому пониманию.

— Я… ошибся…

— Да, — кивнула Эфира. — Но признать ошибку — уже шаг к чистоте.

Торвен попытался улыбнуться. Но его лицо начало рассыпаться, как песочный замок на ветру.

— Слишком… поздно…

— Для тебя — да.

Эфира протянула руку и коснулась его головы. Это было призрачное прикосновение, но Торвен закрыл глаза, словно почувствовал тепло.

— Но не для них.

Она подняла глаза и посмотрела на девушек. На Эльвиру, которая всё ещё сидела на полу, держась за горло. На Виолетту, Аэрис, Лили, которые поддерживали приходящую в себя Умбру. На Игнию, которая, шатаясь, подошла к группе студентов.

— Они ещё могут выбрать правильный путь.

Торвен кивнул. В последний раз.

Его контур дрогнул.

А потом он просто рассыпался. Не было взрыва, не было вспышки. Чёрный дым взвился вверх и растаял без следа, очищенный светом Эфиры.

Осталось только эхо голоса, прошелестевшее под сводами зала:

"Прости… меня…"

И наступила тишина.

Эфира стояла в центре лаборатории. Она смотрела на пустое место, где ещё секунду назад был Торвен, а теперь осталась лишь горстка серой пыли на каменных плитах.

Тишина в зале была оглушительной. Ни гула магии, ни криков, ни звона стекла. Только тяжелое дыхание выживших.

Виолетта, всё ещё прижимаясь к стене, тихо спросила:

— Он… мёртв?

— Он умер давно, — ответила Эфира, не оборачиваясь. Её призрачное сияние начало тускнеть, становясь мягче. — Просто не знал об этом.

Она медленно повернулась к девушкам.

— Гордыня — медленный яд. Она убивает не сразу. Но неизбежно. Она выедает душу, оставляя только амбиции и страх потерять величие.

Эльвира, наконец восстановившая дыхание, поднялась на ноги. Её горло саднило, но разум был ясным, как никогда.

— Вы сказали… "если намерения чисты, ты не можешь это видеть". Что это значит?

Эфира улыбнулась печально, и в этой улыбке была мудрость веков:

— Тот, кто кричит "Я хороший! Я делаю это ради блага!" — редко таков на самом деле. Ему нужно убеждать в этом других и себя. Тот, кто просто делает добро, не задумываясь о своей чистоте — истинно чист.