Чтение онлайн

От Умбры — стоящей в тени у стены. Магия теней. Холодная, тихая, скользящая, как ночной туман.

Потоки кружились вокруг Эльвиры — невидимые для глаз, но ощутимые всем телом. Касались её, обвивали, словно ждали.

Что… что это?

Я… я чувствую их магию?

Инстинктивно — не думая, не понимая как — Эльвира коснулась потоков.

Мысленно. Как касалась стихии земли, когда призывала её.

Потоки откликнулись — немедленно, радостно, словно ждали этого прикосновения.

Они… они хотят помочь.

Они ждали, чтобы я их направила.

Эльвира сжала потоки — мысленно, осторожно.

И толкнула — направила в сторону Лили.

Потоки устремились к ней — быстро, стремительно. Обвили, влились в неё, как вода в русло реки.

Лили выпрямилась — резко, как будто получила мощный толчок изнутри.

Глаза всё ещё закрыты, но лицо разгладилось. Морщинка между бровей исчезла. Дыхание стало ровнее, глубже.

Воздух замерцал снова — ярче, чётче, увереннее.

И появился корабль.

Маленький, но детальный — каждая деталь прорисована, словно настоящий.

Трёхмачтовый торговый галеон. Деревянный корпус — потемневший от времени и воды, с резьбой на носу. Белые паруса — надутые невидимым ветром, натянутые, живые. Канаты натянуты, мачты прямые. Резная корма с именем судна. Флаг развевается — синий с золотым якорем.

Корабль качался на невидимых волнах — медленно, плавно, как настоящий. Скрипели доски, шелестели паруса.

Купец задохнулся второй раз.

Встал — резко, с грохотом отодвинув стул. Шагнул к иллюзии.

— Мой первый корабль… — голос сорвался, стал хриплым. — "Морская звезда"… Боже, я его продал тридцать лет назад… Чтобы купить лавку в городе… Думал, это правильно…

Протянул руку — хотел коснуться, погладить борт, как гладил когда-то.

— Я скучал по морю. Каждый день. Но не мог вернуться… Семья, дела… А теперь вижу его снова…

Глаза полны слёз. Текут по щекам, капают на стол.

Корабль качнулся последний раз — паруса затрепетали.

И растаял — растворился в воздухе, как утренний туман.

Купец стоял — смотрел на пустое место. Рука протянута.

Медленно опустил её. Сел обратно. Закрыл лицо руками.

Плечи затряслись — беззвучно, но явно.

Он плакал.

Лили открыла глаза ненадолго. Лицо мокрое от пота. Руки дрожали.

Глубоко вдохнула — дрожащим, надломленным вдохом. Грудь вздымалась с трудом.

Прошептала — едва слышно, для себя:

— Последняя. Самая важная.

Закрыла глаза.

Эльвира снова почувствовала потоки магии — они всё ещё текли, поддерживали Лили, вливались в неё непрерывно.

Я… я могу это делать?

Направлять магию других? Соединять её?

Не было времени удивляться, думать.

Эльвира усилила потоки — направила больше, сильнее.

Лили вздохнула — с облегчением, благодарно.

Воздух замерцал — последний раз. Сильнее всех предыдущих.

И в воздухе появился ребёнок.

Мальчик лет пяти.

Он материализовался медленно — сначала контур, потом черты.

В простой одежде — льняной рубашке белой, коричневых штанах. Светлые волосы растрёпаны ветром, падают на лоб. Лицо смеющееся, счастливое — открытое, беззаботное, как бывает только у детей. Щёки розовые. Глаза яркие, живые — голубые, как небо.

Он бежал — с раскрытыми объятиями, радостно, стремительно.

Смеялся — звонко, чисто.

— Папа! — кричал он. — Папа, ты вернулся!

Купец замер.

Всё тело окаменело. Дыхание остановилось.

Лицо исказилось — рот приоткрылся, глаза расширились до предела, брови взлетели вверх.

Он вскочил — резко, опрокинув стул с грохотом.

Протянул обе руки — дрожащие, отчаянные, молящие:

— Сын… Томас… Мой мальчик…

Голос ломался, рыдал:

— Я здесь… Я здесь, сынок… Папа здесь…

Шагнул вперёд — хотел обнять, прижать к себе, почувствовать тепло, запах волос.

Но мальчик не дотянулся до него.

Улыбнулся последний раз — радостно, любяще.

И растаял — исчез, словно его никогда не было. Пустота.

Купец застыл посреди таверны — руки всё ещё протянуты в пустое пространство.

Смотрел в ничто.

Потом медленно — очень медленно — опустил руки.

Рухнул на стул. Закрыл лицо ладонями.

И зарыдал.

Громко. Безудержно. Всхлипывал, задыхался, трясся всем телом.

— Мой сын… — говорил сквозь слёзы, сквозь рыдания. — Он умер от лихорадки… Десять лет назад… Я был в море… Не успел попрощаться… Не успел обнять его… Сказать, что люблю…

Голос надломился окончательно:

— Я никогда… никогда не простил себе… Что не был рядом… Когда он умирал… Он звал меня… А меня не было…

Плакал — долго, тяжело. Вся таверна молчала. Никто не смел пошевелиться.

Наконец купец вытер лицо — медленно, дрожащими руками. Поднял голову.

Посмотрел на Лили долгим взглядом — благодарным, потрясённым, полным невысказанных слов.

— Ты… — голос охрип, сломан. — Ты дала мне увидеть то, что я потерял. То, что думал, никогда больше не увижу.

Достал кошель снова — руки всё ещё дрожали.

Отсчитал не три серебряных — а пять.

Протянул через стол:

— Возьми. Ты дала мне больше, чем я мог попросить. Ты вернула мне… хоть на миг… но вернула… то, что я любил больше жизни.

Голос дрогнул, почти сломался снова:

— Спасибо. Спасибо тебе… маленькая волшебница…

Лили взяла монеты — медленно, осторожно, словно боясь уронить:

— Спасибо вам, господин. За то, что позволили мне это сделать.

Купец кивнул — не в силах говорить больше.

Встал. Накинул плащ. Вышел из таверны — медленно, пошатываясь, вытирая глаза.

Дверь закрылась за ним.

Лили покачнулась — ноги подкосились, как подрубленные.

Девушки ворвались в таверну.