Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок!
Шрифт:
Елисей и Зелёненький, синхронно сорвавшись с места, бросились на защиту якобы беззащитной девушки. Ох, не знали ни те, ни другие, про курсы самообороны, которые Маруся исправно посещала, и была лучшей в своей группе!
С яростным воплем она бросилась в контратаку на противника, и, в два счёта, подрезав его одной только левой пяткой, уложила громилу на лопатки.
Тот, шмякнувшись об пол и больно ударившись спиной, громко застонал, его дружки, испугавшись, бросились врассыпную, а Елисей и Змей Горыныч, переглянувшись, даже не знали, что им теперь делать.
Маруся, всё ещё держа боевую стойку, на всякий случай обвела взглядом помещение на предмет возможной опасности, и, не обнаружив её, склонилась над поверженным врагом.
— Кто ты такой будешь, отвечай! — потребовала она. — А то «добавки» получишь!
— Не бей меня, красна девица! — взмолился быкоголовый. — Иван-царевич я, из Тридесятого царства! На втором курсе учусь, на факультете боевой магии!
— Хм, — прищурилась Маруся. — Царевич, говоришь? А почему ведёшь себя, как последняя скотина?
Неприятное открытие, что не все царевичи одинаково умны и хорошо, чуть расстроило девушку.
— Дык это, мы ж просто пошутить решили… — тот на всякий случай закрывался от Маруси руками, понимая, что девушка эта не так проста, как на первый взгляд могло показаться.
— Проси прощения у чешуястого! — вновь приказала ему Маруся.
— У кого?.. — на то он и был тупоголовый, чтобы с первого раза не понимать.
— Звать-то тебя как? — теперь уже девушка обратилась к Змею Горынычу.
— Златогор, — с гордостью ответил тот, благодарно улыбаясь ей.
— У Златогора проси прощения! Живо! — Марусе так понравилось играть роль плохого полицейского, что она вошла во вкус. — А то порву как Тузик грелку!
Клубочек, услышав своё имя, к которому успел привыкнуть, чуть высунулся из её кармана.
— Это я не тебе, милый, — совсем другим тоном произнесла Маруся. Но тут же вновь вернулась в активированный режим «плохого полицейского». — Ну?!
— Прошу прощения! — сразу же запричитал Иван-царевич из Тридесятого царства. — Я больше так не буду!
— То-то же! — Маруся чуть отошла в сторону, давая ему подняться. — А теперь рассосись, как шов после Кашпировского! Ну!
Самого Ивана, как и его дружков, уговаривать оказалось тоже совсем не нужно. Был Иван-царевич — и нет, как ветром сдуло! И вот теперь с облегчением можно было выдохнуть.
— Маруся… — этот голос, полный укора, конечно же, принадлежал зануде-Елисею.
Но его тут же перебил четырёхглавый Змей Златогор.
— Маруся! — искренне и от всей души воскликнул он. — Я так рад знакомству с тобой…
Он скосил взгляд на Елисея, и, кашлянув, добавил:
— С вами… Могу я вас чем-нибудь угостить за помощь и поддержку?
Маруся и Елисей переглянулись — от утреннего завтрака в животе осталось лишь лёгкое напоминание.
— А почему бы и нет? — улыбнулась ему в ответ Маруся. — Заодно и познакомимся поближе…
Глава 15
Скоро сказка сказывается, да не скоро деньги кончаются у единственного наследника Золотых гор, то есть у того самого Златогора, в честь которых он, собственно, и был назван.
Маруся с товарищами — Елисеем и Змеем Горынычем отправились в местный «буфет», то есть, харчевню, да-да имелась на территории академии и такая, для особо голодных студентов, которые от завтрака до обеда с голоду помереть могут. Златогор пригласил их сюда, объявив, что денег у него много, а девать их попросту некуда: друзей у неказистого Змея здесь просто не было, а тратить золото в одиночку — ну это такое себе удовольствие…
— Не было! — поправила его Маруся, отправляя себе в рот кусочек запечённой баранины, уже забыв о том, что совершенно недавно она давала себе зарок больше не объедаться. Но блюда, подаваемые здесь, были настолько изумительными, что можно было нарушить все правила и обещания, лишь взглянув на них. — Теперь мы с Елисеем твои друзья! И клубочек тоже…
Она, погладила ладошкой высунувшегося из кармана Тузика, а после от греха подальше запихала его обратно.
Златогор из зелёного на глазах стал бордово-красным.
— Что с тобой?! — напугалась Маруся, вскочив из-за стола и бросившись на помощь новому другу, каким его и признала с секунду назад.
— Я так смущаюсь, извините, — произнёс Змей Горыныч, отводя взгляд всех четырёх голов в сторону. — Если у людей щёки краснеют, то у нас, драконов, краснеет буквально всё… А от сильного смущения мы даже воспламениться можем! Вот, посмотри, какой я горячий…
Он протянул Марусе руку, а, вернее сказать, очень похожую на неё лапу, и Маруся, лишь дотронувшись до неё, сразу же отдёрнула обожжённые пальцы.
— Ай! — она тут же принялась дуть на них, не без уважения поглядывая в сторону Златогора. — В походе, значит, на тебе и яичницу можно будет пожарить! И кофе сварить? Незаменимый ты член трудового коллектива, Змеюшко!
Тот покраснел ещё больше, а Елисей, наблюдая за их вполне невинной беседой, не на шутку разволновался.
— Так, получается, ты ещё больше опасен, чем я думал! — недобро насупившись, произнёс он. — Для общества…
Златогор тут же поник головой, вероятно, бесконечно выслушивая в свой адрес подобные речи. А вот Марусю слова Елисея зацепили за живое.
— Это такие как ты, Елисей, опасны для общества! С плоским не креативным мышлением и односторонними взглядами на жизнь! — воскликнула она. — А такие, как наш Змей Горыныч, это незаменимые члены коллектива, способные приносить пользу для всех, не только себя любимых!
Оба — и Елисей, и Златогор, услышав такой устрашающий поток незнакомой речи из уст общей подруги, на всякий случай втянули головы в плечи.
— Это ты сейчас какое-то заклинание произнесла? — приглушённо спросил Елисей, боясь делать резкие движения.
— Нет! — завелась пуще прежнего Маруся, того гляди, и сама вспыхнет, как Златогор при сильном волнении. — Это я тебе, пустой голове, важные аспекты жизни в обществе объясняю! Извините, мальчики, но мне, кажется пора… А вдруг я тоже к роду Змей Горынычей какое-нибудь дальнее отношение имею? Рванёт — мало не покажется…
— Был бы рад! — тут же нашёлся Златогор.
— Ну то, что со змеями родство имеешь, пусть и с простыми, это точно, — не удержался от булавки в её сторону Елисей.