Чтение онлайн

Но политическое давление в царской России в несравненно меньшей степени пронизывало всю жизнь и было намного менее гнетущим, нежели при советском режиме; именно в советское время Россия стала для всех подлинным архипелагом Гулаг. Поэтому едва ли покажется удивительным, что в XX веке в русском представлении о «дружбе» одной из самых важных характеристик данного вида отношений стало считаться взаимное доверие <...>. Привело ли это к каким-либо изменениям в значении таких слов, как друзья, – это вопрос, требующий дальнейшего исследования.

Русский язык располагает особенно хорошо разработанной категоризацией отношений между людьми не только по сравнению с западноевропейскими языками, но и по сравнению с другими славянскими языками. Если обилие слов, обозначающих «рис» в языке хануноо <...>, отражает особый (вполне понятный) интерес народа хануноо к этой области действительности, то обилие русских слов, обозначающих различные категории отношений между людьми (в дополнение к родственным отношениям), свидетельствует об особом интересе, проявляемом в русской культуре к сфере отношений между людьми <...>.

Основные именные категории – это друг, подруга, товарищ (в значении товарищ[[р]] рассматриваемом ниже), приятель (жен. приятельница) и знакомый (жен. знакомая). Приблизительно можно было бы сказать, что порядок, в котором указанные слова упоминаются выше, соответствует степени «близости» или «интенсивности» отношения. Друг – это кто-то очень близкий для нас (гораздо ближе, нежели friend в английском); подруга указывает на связь, менее крепкую, нежели друг, но все же более крепкую, нежели friend; приятель (или приятельница) отстоит значительно дальше; а знакомый (или знакомая) еще дальше, хотя все же ближе, чем предполагаемый английский эквивалент acquaintance, обычно приводимый в русско-английских словарях. (Товарищ в том смысле, который имеется в виду по-видимому, может быть как «интенсивнее», так и «слабее» приятеля – в зависимости от контекста.)

Собственно говоря, как мы вскоре увидим, семантические различия между словами этой группы качественные, а не количественные, а впечатление некоторых различий в «степени» интенсивности или близости вытекает из наличия различных семантических компонентов в значении этих слов.

Ни одно из этих русских слов не соответствует в точности какому бы то ни было из английских слов. Чтобы дать читателю некоторое представление о значении этих русских слов, мы могли бы сказать, что друг можно сравнить с чем-то вроде close friend (мужского или женского пола), подруга – с girlfriend (девушки или женщины), приятель (жен. приятельница) – просто с friend (без уточнения), а знакомый (жен. знакомая) – с close acquaintance; тогда как товарищ (в том смысле, который имеется в виду) можно сравнить только со связанной морфемой – mate (как в словах classmates «товарищи по классу» или workmates «товарищи по работе») или же с именным определителем fellow (как в fеllow prisoners «сокамерники [товарищи по заключению]»). Но это только приблизительные аналогии.

Итак, в ситуации, когда носитель английского языка может описать кого-либо «a friend of mine», носитель русского языка вынужден подвергнуть отношение значительно более глубокому анализу и решить, следует ли описывать человека, о котором идет речь, как друга, подругу, приятельницу или знакомую (если речь идет о женщине) или же как друга, приятеля, товарища или знакомого (если речь идет о мужчине). В английском языке можно проводить дифференциацию между разнообразными видами «друзей» («friends»), если это желательно, но никто не обязан этого делать: адъективные определители представляют собою лишь факультативные дополнительные средства; но наличие разных существительных (как в русском языке) задает иную сетку и вынуждает говорящих делать более определенный выбор. <...>

Друг (мн. друзья) – это одно из самых важных слов в русском лексиконе. Даже его частотность в русской речи потрясающе огромна. В корпусе Засориной (1977) на 1 миллион словоупотреблений частотность слова друг равна 817, тогда как частотность слова friend в сопоставимом корпусе для американского английского языка равна 298 <...>. Частота слов friend в английском языке также относительно высока; <...>. Тем не менее слово друг гораздо более употребительно, нежели friend; а частотность абстрактного существительного – дружба (155) во много раз выше, нежели частотность friendship (27).

Нерегулярная форма множественного числа слова друг (друзья, как братья от брат) дает еще один интересный ключ к значению этого слова: друзья, как и братья, представляет собою старую собирательную форму и предполагает группу лиц. Действительно, с точки зрения индивида, чьи-либо друзья образуют важную социальную категорию: это люди, на которых можно положиться, когда надо найти помощь и поддержку. Ни слово подруга, ни слово приятель не имеют этой импликации, но для друга она очень важна.

Хотя я не располагаю никакими данными касательно относительной частотности форм единственного числа друг и множественного числа друзья, я бы высказала суждение, что множественное число является даже более употребительным и более значимым для русской речи, нежели друг. В отношении форм приятель (ед.) и приятели (мн.), вероятно, верно обратное: друзья человека образуют группу поддержки, жизненно важную для него, а приятели не образуют какой бы то ни было собирательной категории (можно скорее сказать все мои друзья и даже все мои знакомые, чем все мои приятели). В качестве формы обращения друзья также вполне обычны, а *приятели неприемлемы.

Общеупотребительные словосочетания, такие, как родные и друзья и помощь друзей, также подтверждают впечатление, что форма множественного числа друзья составляет выделенную концептуальную категорию, подтверждаемое и тем фактом, что слово друзья обычно используется без притяжательного местоимения, тогда как приятели лучше звучит с притяжательным местоимением <...>.

(Это не означает, что все носители языка отвергают форму приятели без притяжательного местоимения, но обычно они предпочитают сочетание его приятели. В случае с формой друзья дело обстоит иначе.) <...>

Важность концепта друзья в русской жизни прекрасно иллюстрируется следующими шестью предложениями, которые все взяты с одной страницы воспоминаний о двух знаменитых русских диссидентах, Анатолии Марченко и Ларисе Богораз <...>:

Друзья помогли Ларе с Толей тоже купить в Тарусе кусок дома.

В 73-м году и позже я туда [в Тарусу] приезжала навестить друзей, гулять, купаться и работать.

Гостили Саня и Катя, приезжали и родители, навещали друзья. ..

Летом поблизости селились Ларины родители и друзья – Лавуты, Кунаевы.

Приезжавшие на день-два друзья тоже старались помогать [строить дом].

Пока же они, втроем или вчетвером, и многочисленные родные и друзья, освободившиеся из заключения и преследуемые, которые приезжали к ним, – все ютились в маленькой избушке, разделенной на три части дощатыми перегородками.

Эти шесть предложений, два из которых повествуют о том, как была оказана значительная помощь, а четыре – о длительных визитах, весьма характерны, и они показывают, что значат друзья: видеть своих друзей, беседовать с ними, проводить с ними много времени – это одна из наиболее важных составляющих русской жизни; и сюда же входит и помощь друзьям, когда они в ней нуждаются. Снова процитируем Шлапентоха: