Чтение онлайн

Каков дресс-код для фальшивой свадьбы с вампиром трехсотлетней давности?

Я качаю головой и роюсь в коробке с надписью «МАСКАРАД», одной из многих, которую я еще не распаковала. Тесса занималась дизайном и шила много вещей для нас. Некоторые из них безумны, некоторые настолько красивы, что кажутся пришедшими из другого времени и места. С тех пор как она заболела, я не надевала ни одного платья, которое она сделала для меня. Просто это слишком больно. Мгновение спустя я сдаюсь, понимая, что все еще не готова. Интересно, буду ли я когда-нибудь готовой.

Кажется, нет особого смысла открывать коробки с одеждой, которую я никогда не надену, когда нет даже шкафа, чтобы разложить ее. Я нахожу изумрудное шелковое платье, которое купила, чтобы надеть на выпускной, пока Тесса не заболела. На нем все еще есть бирка. Я запихиваю его в свою сумку с другими вещами и останавливаюсь у двери своей спальни. Лицо Кезии смотрит на меня с моего мольберта. Я хмуро смотрю на неё.

Помоги мне.

— Уфф, иди к черту, — огрызаюсь я вслух.

Эйвери очень понимающая, учитывая, что мы только недавно провели два дня вместе, и ей, наверное, надоело мое лицо. — Ты можешь оставаться в свободной комнате столько, сколько захочешь, — говорит она, после того как я начинаю бессвязно болтать о грязной воде и жуках. — Ты уверена, что Коннор будет в порядке там один?

Я делаю ставку на то, что до сих пор у него, похоже, не было плохих снов и что его имени нет в документах, когда я уверяю ее, что это так. — Я все равно могла бы съездить туда, чтобы повидаться с ним, — говорит она. — Отнести ему немного печенья или чего-нибудь еще.

Я готова поспорить, что ее желание накормить моего брата имеет очень мало общего с благотворительностью и гораздо больше с тем, как она смотрела на него во время нашей поездки, но я ничего не комментирую, просто что это звучит как хорошая идея. Кто я, чтобы судить?

Я надеюсь поболтать с Джереми в школе, но на следующий день он не появляется, и я стараюсь не представлять все ужасные способы, которыми Антуан мог бы выместить свою злость. Я успокаиваю себя мыслью, что я очень ясно дала понять, что Джереми должен оставаться в стороне от всего этого бреда. Почему-то я не думаю, что Антуан пойдет против моих желаний. По крайней мере, пока проклятие еще не снято.

Я отталкиваю другие, более тревожные мысли, которые переполняют мой разум, когда я думаю об Антуане, являющемся вампиром. Даже это слово вертится у меня в голове, кажется не совсем реальным. Почему-то образ вампиров, который у меня сложился, больше подходит Джереми, чем Антуану — худой и бледный, выглядит измученным. Антуан совсем не такой. Он сильный и жизнерадостный, и когда он не мрачен и не зол, его глаза такие яркие, что, кажется, пронзают сам свет. Он, кажется, рожден для улицы, а не для темноты, как будто он носит в себе солнце, а не боится его. Я хмурюсь, внезапно осознав, что до сих пор не знаю, как он разгуливает при дневном свете. Есть так много вещей, о которых я забыла его спросить, и так много вещей, которые я сказала, что никогда не думала говорить кому-либо, не говоря уже о нем. В его смертельной неподвижности есть что-то такое, какая-то напряженная сосредоточенность, которая, кажется, выводит мои самые сокровенные чувства на поверхность, заставляя меня довериться вещами, о которых я едва ли даже знаю, что чувствую, пока они не будут сказаны. Это странная близость. Я никогда не была болтушкой в своей семье, предпочитая тщательно скрывать то, что чувствую. Обнажать душу — не мой стиль. Я встревожена тем, как много я раскрыла. Я продолжаю видеть его лицо, то, как он спокойно наблюдал за мной, пока я говорила, казалось, впитывая каждое слово, как будто он действительно вслушивался. Слышал меня.

Затем я возвращаюсь к успокаивающей безопасности гнева и ругаю себя за то, что представляю пронзительные глаза и мощное тело Антуана Мариньи, когда ненавижу в нем все. Я напоминаю себе, что больше всего на свете хочу, чтобы он ушел и никогда не возвращался, чтобы моя жизнь вернулась в нормальное русло. Ну, что бы ни было нормальным в моей жизни.

Проблема в том, что, несмотря на все, что Селена рассказала мне и в чем он сам признался, я к своему ужасу осознаю, что на самом деле не ненавижу Антуана.

Я нахожу невозможным совместить человека со злой полуулыбкой, который хочет устранить поломку в моей машине, с сумасшедшим, который пытал рабов и, возможно, убил родителей Джереми. Правда в том, что я просто не знаю, чему верить. И если быть совершенно честной с собой…Я так же очарована Антуаном Мариньи, как никогда.

Я не очень-то люблю себя за это. Почему-то я чувствую, что у меня должно быть больше моральных сил. Никогда не понимала девушек, которые влюбляются в Плохих Парней. Немного подумав об этом, я всегда считала, что герои должны быть твердо отлиты в благородной, надежной форме, а не в форме опасности. Не уверена, что насчёт меня, то что несмотря на все, что я знаю о прошлом Антуана, его глаза, кажется, все еще преследуют меня в каждый момент бодрствования.

В тот вечер Эйвери печет печенье и говорит мне, что планирует отнести его Коннору в среду, что меня вполне устраивает. — Я собираюсь кое-что сделать для своего художественного проекта, — говорю я ей. — Я поеду на своей машине. Могу немного опоздать с возвращением. За городом есть местечко, где я хочу попробовать сделать набросок в сумерках.

Она закатывает глаза и говорит мне, что я арт задрот, что меня вполне устраивает. Я получаю сообщение перед тем, как лечь спать, с незнакомого номера с адресом и временем, и я понимаю, что Антуан, должно быть, взял мои данные с телефона Джереми. «Ты можете оставить свою машину у дома Джереми», говорится в нем. «Мы поедем на моей».

В среду я жду, пока все уйдут из дома, прежде чем одеться. У меня есть момент, когда я смотрю на одежду, разложенную на кровати, и задаюсь вопросом, не следует ли мне просто выбросить ее в мусорное ведро и появиться в джинсах и футболке. Но какая-то глубокая, гордая часть меня восстает против этого. Я сделала выбор, и я буду его придерживаться. И я не буду давать свои свадебные клятвы в джинсах, как будто это какой-то полуночный побег из Вегаса. Независимо от того, за какого монстра я выхожу замуж, это мое решение, и я буду носить его с гордостью. Я собираю волосы в свободный узел, который позволяет локонам падать на мое лицо, накладываю макияж и надеваю серьги с жемчужными каплями, которые мама оставила мне. Что-то заимствованное, думаю я, и мое сердце сжимается. Изумрудное шелковое платье подходит к моим глазам, отчего они кажутся больше, чем обычно. У меня есть туфли на каблуках с ремешками, которые я изначально купила к платью, и когда я наконец смотрю в зеркало, мне кажется, что маме и Тессе не было бы стыдно, если бы они увидели меня.

Когда я паркуюсь у дома Джереми, на мгновение мне кажется, что я ошиблась адресом. Это современное двухэтажное здание, построенное из дерева и стекла, выступающее над водой, с причалом, построенным под ним. Когда я узнаю лодку, привязанную там, как ту, на которой плыл Антуан в день нашей встречи, я уверена, что нахожусь в нужном месте. Это тихое и красивое место, окруженное кизилом и красным бутоном, с кипарисами на болотистой почве под домом. У меня сложилось впечатление, что у родителей Джереми вообще не было денег. Я и не думала, что он будет жить в таком красивом доме. Я иду открывать дверцу машины, надеясь, что у меня будет возможность поговорить с Джереми, но когда я тянусь к ручке, Антуан выходит из дома и закрывает за собой входную дверь.

Я стараюсь не пялиться.

Он одет в черный костюм и белую рубашку, но на этом условности заканчиваются. Пиджак от костюма расстегнут, как и рубашка у шеи. Контраст между его блестящей кожей и тонким белым хлопком разителен. То, как брюки от костюма свисают с его стройной фигуры, — мечта модели подиума. С его взъерошенными волосами и легкой щетиной он умудряется выглядеть задумчивым, растрепанным и невероятно элегантным одновременно. Он замечает, что я наблюдаю за ним, и его глаза слегка вспыхивают. Я чувствую, как нежелательный румянец заливает мое лицо. Я выхожу из машины, чтобы скрыть свой дискомфорт. Когда я оглядываюсь назад, он вообще не двигается. Он смотрит на меня, его рот слегка приоткрыт, и его глаза, кажется, оставляют след на моей коже.