Чтение онлайн

— Я верну его, — быстро говорю я, протягивая руку за ним.

— Нет.

Он говорит это так решительно, что я останавливаюсь на полпути. Он прочищает горло. — То есть — носи его или нет, как хочешь. Но это твое. Я бы хотел, чтобы ты сохранила его.

— А как насчет тебя?

Мой голос немного хриплый. — Ты будешь носить своё?

Мы въезжаем на стоянку перед офисом суда. Он останавливает машину и смотрит мне прямо в глаза впервые с тех пор, как мы вышли из церкви. — Всегда, — говорит он, и это слово так наполнено смыслом, что все, что я могу сделать, это уставиться на него. Он долго смотрит мне в глаза. Затем он выходит и обходит вокруг, чтобы открыть мою дверь. Он протягивает мне руку, и когда я встаю, я оказываюсь прямо перед ним, так близко, что мои ноги касаются его, и он все еще держит меня за руку. Он криво улыбается мне, и его глаза ласкают мое лицо так, что мой желудок превращается в кашу. — Вы готовы сделать это, миссис Мариньи?

Он не ждет ответа. Он держит меня за руку, когда мы входим, и я не убираю ее.

В конце концов, на то, чтобы сменить мою фамилию уходит меньше получаса. Я слышу, как телефон Антуана гудит снова и снова, но он переключает его на беззвучный режим и игнорирует его. Мы выходим из кабинета секретаря и идем к адвокатам. Через час после этого ошеломленный адвокат перерисовал документ, и я сижу, держа ручку над ним, глядя на Антуана. Он слегка кивает мне, его глаза темные и серьезные.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на изумруд, поблескивающий на моей руке. Затем, в третий раз за этот день, я подписываюсь своей новой фамилией: Харпер Мариньи.

Возможно, дело только в том, что я знаю, что означает эта подпись. Возможно, это не более чем реакция на события дня. Но в тот момент, когда ручка покидает страницу, я чувствую странный стук внутри, как будто что-то сдвинулось. Я удивленно поднимаю глаза и вижу, как Антуан слегка хмурится, как будто он тоже это почувствовал. Мгновение спустя его телефон звонит снова. Он смотрит на него, и его хмурый взгляд становится еще более глубоким. Он бормочет извинения, затем выносит телефон из комнаты. Я заканчиваю разговор с адвокатом и выхожу на улицу, чтобы увидеть, как он отключается. Он смотрит на меня с суровым выражением лица.

— Мы опоздали.

Он берет меня за локоть и ведет к машине.

— Что значит «мы опоздали»?

Он открывает дверь и ждет, пока я сяду, затем обходит меня с другой стороны со сверхъестественной скоростью, которую он обычно скрывает на публике. Машина с урчанием заводится, и он выезжает.

— Джереми позвонили с телефона Коннора час назад, когда мы все еще были в здании суда. Он ответил, но на другом конце провода ничего не было слышно, только неясные звуки, дыхание. Он подождал, но звонок не отключился. Он забеспокоился, поэтому поехал к тебе домой.

Я чувствую, как страх пронизывает мое тело в холодной тени, высасывая солнечный свет из дня.

— Твой брат открыл потайной ход в библиотеке. Джереми спустился туда.

Антуан смотрит на меня с мрачным выражением лица. — Дверь в подвал была открыта. Он нашел Коннора и Эйвери лежащими на земле без сознания.

— Это невозможно.

Я поворачиваюсь к нему лицом, мой разум отказывается воспринимать то, что он говорит. — Коннор не мог открыть эту дверь. Он так и сказал. У него нет инструментов.

— Джереми звучал уверенно.

Антуан мчится по дороге к нашему дому, делая каждый поворот так быстро, что обычно это приводило меня в ужас. Сегодня все, чего я хочу, это чтобы он двигался быстрее. — Это еще не все.

Он заводит машину в дубовый туннель нашей подъездной дорожки. — Гробы, в которых лежали Кезия и Калеб, открыты.

Он с ревом мчится по подъездной дорожке и останавливается в облаке пыли. — Мы опоздали, Харпер. Мы изменили договор слишком поздно. Они сбежали из подвала, когда дом еще был на твою девичью фамилию, теперь они свободны.

Глава 20

ОсвобождAнные

Пикап Коннора припаркован под лестницей, в кузове у него отбойный молоток. Мое сердце замирает, пока я не вижу, что бирка на молотке все еще держит молнию закрытой. Значит, они сбежали не так.

Джереми встречает нас под крыльцом, его лицо бледное и напряженное. — Я закрыл дверь подвала на случай, если они вернутся, — говорит Джереми Антуану вместо приветствия. — И притащил Коннора с Эйвери в библиотеку. Он смотрит между нами. — Почему вы вместе?

Его брови сходятся на переносице. — И почему ты так одет?

— Ты объясни, — говорю я Антуану, в пару прыжков поднимаюсь по лестнице и вхожу в дом. — И что ты имеешь в виду, когда говоришь, что притащил Коннора с Эйвери в библиотеку? С ними все в порядке?

— Харпер.

Я оглядываюсь назад, туда, где Антуан стоит сразу за дверью. — Ты должна пригласить меня войти. Кезия и Калеб могут быть где угодно. Эта дверь больше не может их удерживать.

Я колеблюсь. Всего пару дней назад я стояла прямо там, где он сейчас, и поклялась, что никогда не приглашу его войти. Даже сейчас мысль о том, чтобы позволить ему войти в наш дом, кажется опасной, как будто однажды сделанное уже никогда не будет прежним. Изумруд на моей руке поблескивает в солнечном свете. Ничто никогда не будет прежним, несмотря ни на что. Антуан наблюдает за мной, постукивая пальцем по дверному косяку, выдавая свое напряжение. Затем я думаю о Конноре и Эйвери, и все мои страхи сменяются гораздо худшими.

— Войди.

Антуан внутри и проносится мимо меня в потоке воздуха, исчезает. Я спешу за ним через весь дом в библиотеку в задней части дома. Коннор и Эйвери лежат бок о бок на полу. Следы в пыли показывают, куда Джереми затащил их в комнату. Антуан склоняется над ними, и когда я вхожу, он говорит приглушенным тоном: — Не подходи ближе, Харпер.

Я не собираюсь его слушать и продолжаю идти.

— Джереми!

Голос Антуана звучит грубо, затем я чувствую, как руки Джереми, на удивление сильные, обнимают меня. — Выведи ее наружу.

— Нет!

Я сердито сопротивляюсь. — Отпусти меня. Что не так с Коннором?

Я слышу страх в своем голосе, делающий его пронзительным. — Отпусти меня!

— Коннор и Эйвери оба будут в порядке. Но ты не можешь быть здесь.

Я прижимаюсь к Джереми достаточно сильно, чтобы развернуться и увидеть Коннора, бледного и безжизненного, с зияющей раной на шее, которая пугает меня. Антуан держит запястье над лицом Коннора. Он быстро отворачивает голову в сторону, скрываясь из виду, но не раньше, чем я замечаю кровь у него на губах и жесткий бронзовый блеск в глазах. — Что ты делаешь? — шепчу я. Антуан не смотрит на меня. — Что ты с ним сделал?