Чтение онлайн

Затем я смотрю на Антуана, такого потрясающе красивого, что я едва могу дышать, когда он рядом. Его взгляд, устремленный на меня, полон чего-то, чего я не понимаю и о чем не хочу думать. Его пристальный взгляд заставляет меня чувствовать себя сильной и взволнованной одновременно, как будто я спускаюсь со скалы в неизвестное море безрассудной заброшенности, что является одновременно самой волнующей вещью, которую я могу себе представить, и самой ужасающей перспективой, с которой я когда-либо сталкивалась.

— Ну?

Его глаза ищут мои. — Чего ты хочешь, Харпер?

Я открываю дверцу машины и тянусь за букетом. — Я, вероятно, пожалею об этом.

— Я очень надеюсь, что не пожалеешь.

Он придерживает дверь открытой, когда я встаю.

— Антуан.

Я останавливаюсь, нахмурившись, и он вопросительно смотрит на меня. — Как твое второе имя?

Уголки его рта слегка изгибаются. — Жак.

— А у меня Эбигейл.

Я прикусываю губу и отвожу взгляд. — Я просто подумала, что мы должны знать. Ну, знаешь, перед…

Я пожимаю плечами, мои слова замолкают.

Его глаза темные и тревожные, но рот все еще слегка изогнут. — Хорошо, — тихо говорит он. — Я рад, что мы с этим разобрались.

Он протягивает руку. — Ты готова?

Через мгновение я киваю. Я беру его под руку, и мы входим в церковь.

Внутри пахнет магнолиями и старым деревом, и это заставляет меня думать о семье, истории и обо всем, что меня всегда волновало. Мы идем по неровному каменному полу, и священник приветливо улыбается нам, ведя себя так, словно наша свадьба — самая нормальная вещь, которую только можно себе представить.

— Он знает? — шепчу я уголком рта.

— Понятия не имею.

Глаза Антуана искрятся озорством, и на этот раз я не могу сдержать неохотной улыбки. Его собственная становится шире. — Это, — бормочет он, — самое прекрасное, что я видел за весь день.

Он улыбается мне так, что у меня сводит живот, и мы вместе смотрим в лицо священнику.

Слова накатывают на меня. Все, что я чувствую, — это рука Антуана под моей ладонью, его энергетика рядом со мной странно успокаивает. Когда священник просит кольца, Антуан лезет в карман. Взяв меня за руку, он нежно надевает мне на палец изящное серебряное кольцо филигранной работы. В центре оправлен изумруд изысканной огранки, окруженный крошечными бриллиантами, и когда я смотрю на него, в его глазах есть что-то серьезное, что заставляет мое сердце учащенно биться, а глаза не могут отвести взгляд.

— Во имя Господа, — тихо говорит он, — я беру тебя, Харпер Эбигейл Эллори, в жены. Чтобы заботиться и оберегать с этого дня и впредь, в печали и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и в здравии. Любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас. Это моя священная клятва.

Он протягивает мне другое кольцо, простое серебряное кольцо. Внезапно забеспокоившись, что не смогу говорить, я надеваю его на палец, этот акт кажется таким интимным, что потрясает меня до глубины души.

— Во имя Господа, — говорю я слегка дрожащим голосом, — я беру тебя, Антуан Жак Мариньи, в мужья. Чтобы заботиться и оберегать с этого дня и впредь, в печали и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас.

Я поднимаю на него глаза на последнем слове и обнаруживаю, что он смотрит на меня с такой силой, что я чувствую слова на своих губах, как ласку. — Это моя священная клятва, — тихо говорю я.

Антуан держит обе мои руки в своих, так близко, что я вижу каждую золотую искорку в его глазах и чувствую ровный пульс его сердца, как если бы оно было моим собственным.

— Вы можете поцеловать невесту, — говорит священник.

Я планировала поцеловать его в щеку, или вообще не целовать его, или даже не думать об этом. Но затем клятвы произнесены, и он здесь, смотрит на меня, такой живой и реальный, так близко, что, прежде чем я осознаю, что делаю, я качаюсь вперед, и мои глаза закрываются, а затем его губы оказываются на моих.

Возможно, это могло быть мимолетной вещью, мимолетной лаской, которую мы избегали. Так все и начинается — легкое прикосновение, удивление. Но затем его рука поднимается, чтобы обнять мое лицо, я прижимаюсь к нему, и поцелуй больше не мимолетный, а горячий, сладкий и полный чего-то, что заставляет мое сердце сжиматься от тоски, а тело болеть. Он пахнет кедром и солнечным светом и ощущается как солнце, церковь и священник исчезают, пока не остаются только его губы на моих и мир между нами.

Когда это, наконец, заканчивается, я открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня так, что огонь пробегает по моим венам, а священник сияет, глядя на нас, как будто это самый счастливый день в его жизни.

Мы расписываемся в книге регистрации, и священник вручает Антуану сертификат. Антуан смотрит на него. — Теперь ты можешь идти, — говорит он низким и повелительным голосом. — Тебя здесь никогда не было. Пока я не скажу иначе, ты не помнишь, как мы поженились. Повтори.

— Теперь я могу идти.

Священник пристально смотрит на него. — Меня здесь никогда не было. Я не помню, как вы поженились.

Антуан берет меня под руку, и мы выходим из темной церкви на солнечный свет, соединенные до самой смерти как муж и жена, в глазах Бога.

Глава 19

Сломанный

Все, что связано с возвращением в Дипуотер, кажется, происходит сквозь золотистую дымку. Солнечный свет пробивается сквозь деревья на обочине дороги. По радио играет старый блюз, который напоминает о более счастливых днях, и когда я немного опускаю окно, воздух пахнет кипарисами и магнолиями.

Мы почти не разговаривали с тех пор, как вышли из церкви. Я осознаю, что Антуан развалился на водительском сиденье, одна рука свободно лежит на руле, его новое обручальное кольцо блестит на солнце. Другая его рука лежит достаточно близко, чтобы можно было дотронуться. Я боюсь того, как сильно я этого хочу.

— Мы должны пойти прямо в суд.

Антуан нарушает молчание, когда мы подъезжаем к городу. Его голос слегка хриплый. Его глаза касаются моего лица, а затем быстро отводят взгляд, как будто боится смотреть на меня слишком долго.

— Процесс изменения фамилии обычно занимает недели, но я могу ускорить процесс. Однако тебе нужно будет там присутствовать.

— Конечно.

Я опускаю взгляд на изумруд, сияющий среди бриллиантов на моем пальце. Я хочу прикоснуться к нему, и хочу вернуть его ему. Я знаю, как все это неправильно. Я разрываюсь между презрением к себе и странным, ползучим чувством удивления.

Мы женаты. Теперь я Харпер Мариньи.

— Надеюсь, тебе нравится.

Он смотрит на изумруд.