Чтение онлайн

— Я не знаю, как Джереми может выносить твой вид.

Я отворачиваюсь от него и иду к двери, затем останавливаюсь на пороге.

— Истории о том, что вампиров нужно приглашать — они правдивы?

Он медленно кивает.

— Если дом принадлежит человеку, тогда да, вампир не может войти без приглашения.

— Ну, как владелец этого дома, я не приглашаю тебя войти. Я никогда этого не сделаю.

Я скрещиваю руки на груди, не уверенная, говорю ли я это для его пользы или для себя. — И если ты думаешь, что я продам этот дом Джереми, ты можешь подумать еще раз.

Он удивленно вскидывает голову.

— После всего, что ты только что услышала, — напряженно говорит он, — ты же не серьезно, Харпер.

— Я ещё никогда в жизни не была более серьезной.

Я смотрю на него с другой стороны порога, держась за свой гнев, как раньше за деревянную скамейку, как за якорь, чтобы не упасть. — Пока я владею этим домом, ты не можешь заставить меня покинуть его или стереть память, что ты лживый психопат без совести, который использует людей в своих интересах. Ты поможешь мне найти способ убить твоих дружков в подвале и уничтожить то, что заражает их тьмой. Когда мы это сделаем, я заставлю тебя соблюдать соглашение, которое ты подписал с натчезами много лет назад, чтобы проклятие больше никому не причинило вреда. Соглашение, которое ты явно никогда не собирался соблюдать. Ты, наверное, думал, что натчезы ничем не лучше рабов, которых ты пытал и убивал.

Я слышу, как дрожит мой голос, но мне все равно. — Времена изменились, Антуан. Ты больше не владелец плантаций, вольный использовать людей для собственной выгоды, как считаешь нужным. Возможно, я не смогу рассказать людям, кто ты такой. Но я позабочусь о том, чтоб ты больше никогда никому не причинил вреда, особенно Джереми.

Пока я говорю, его лицо темнеет. К тому времени, как я заканчиваю, на его лице не остается и следа эмоций, только холодная, древняя неподвижность, которая заставляет меня непроизвольно отступить назад.

— Если ты останешься владельцем этого дома, — категорично говорит он, — ты умрешь. Это может занять неделю или месяц — но вы умрете. Кезия и Калеб спасутся. И все, что ты говоришь, что хочешь предотвратить, произойдет, только хуже, намного хуже, чем ты можешь себе представить.

— Я знаю, что мое имя не может остаться в документе. Я не собираюсь позволять Кезии или кому-либо еще контролировать мой разум.

Он хмурится. Один палец нетерпеливо постукивает по колонке. — Тогда что именно ты планируешь делать, Харпер? Ты не можешь передать дом своему брату. Если ты продашь его, то обречёшь кого-то другого на свою собственную судьбу, и почему-то я сомневаюсь, что ты это сделаешь.

Алый цветок магнолии опускается и ложится на деревянные доски крыльца, его мягкие ароматные лепестки болезненно контрастируют с жестким напряжением между нами. Я поднимаю глаза от него обратно к Антуану.

Ты женишься на мне.

Я смотрю прямо на него. — И дашь мне фамилию Мариньи.

Глава 16

Решение

— Жениться на тебе?

Антуан смотрит на меня с полным недоверием. — Я не могу жениться на тебе.

— Да, ты можешь.

Теперь, когда я приняла решение, все кажется очень ясным. — Мы поедем в Джексон в среду.

Он ошеломленно моргает. — Ты несовершеннолетняя.

— А ты вампир.

Я пристально смотрю на него. — В Миссисипи несовершеннолетним разрешено вступать в брак с согласия родителей. Ты заставишь судью подписать форму согласия и любого другого должностного лица сделать то, что нам нужно.

Я поднимаю брови и многозначительно смотрю на него. — Как будто ты уже не заставил половину чиновников в городе прекратить подачу воды и электричества. О, погоди.

Я смотрю в небо, как будто на меня только что снизошло озарение.

— Я думаю, что они только что осознали свою оплошность и почувствовали внезапное желание заняться подключением особняка Мариньи в качестве своего главного приоритета.

Я наклоняю голову и складываю руки на груди. — Я ожидаю, что завтра приму горячий душ с включенным светом.

— Ты не можешь выйти за меня замуж.

— Ты слышал, что я только что сказала о воде и электроэнергии?

Я начинаю испытывать дикое удовлетворение, видя его обычное самообладание таким взъерошенным.

— Нет никакой гарантии, что это вообще сработает.

— Сработает. Проклятие требует имени Мариньи, по браку или происхождению. Я определенно жива, и после среды я стану Мариньи по браку. Ты заставишь нужных чиновников, мы меняем имя в документе, и вуаля.

Я щелкаю пальцами. — Сделано.

— Это самая нелепая идея, которую я когда-либо слышал.

Он подходит ближе к двери, как будто ему ничего так не хочется, как протянуть руку и придушить меня. Я стою прямо за порогом, скрестив руки на груди, и мило улыбаюсь. Он кладет одну руку высоко по обе стороны дверного проема и смотрит на меня взглядом, который он, без сомнения, считает угрожающим. — Что ты собираешься сказать своему брату?

— Абсолютно ничего. И ты тоже не скажешь. Джереми тоже. Это между тобой, мной и адвокатом, которого ты заставишь изменить имя в документах дома.

— Джереми.

Он с удовлетворением набрасывается на это имя. — Если ты намерена совершить что-то настолько безумное, ты можешь выйти за него замуж.

— Нет.

Я опускаю свой легкий тон и твердо встречаюсь с ним взглядом. — Ты сделал более чем достаточно, чтобы разрушить жизнь Джереми. Он потерял родителей и, вероятно, большую часть своего рассудка. Я больше не буду заставлять его проходить через это. Я хочу, чтобы он был свободен от этого дома и проклятия на нем, — я делаю паузу, мои глаза сужаются. — И пока мы обсуждаем эту тему — когда все закончится, и ты навсегда покинешь Дипуотер, ты больше никогда не приблизишься к Джереми. Никогда. Ты понимаешь?

Я вспоминаю прежний гнев Джереми и морщусь. Неудивительно, что он ненавидит меня. Он уже потерял своих родителей. Теперь у него есть вампир в качестве стража, и он попал в ловушку, из которой только я могу его освободить.

Антуан все еще сжимает дверной косяк надо мной, так сильно, что я почти слышу скрип дерева, его лицо мрачно, когда он смотрит на меня. Я смотрю прямо на него. Наконец, его голова опускается, трясясь от раздражения. — Это смешно, — снова бормочет он.