Чтение онлайн

В ложе стало тихо. Пару секунд герцог пожирал ее взглядом, а затем нехотя процедил:

— Разумеется, уважаю. Примите мои извинения, «госпожа».

Ни на кого не глядя, Айрин опустилась на отвоеванный стул и сложила дрожащие руки на коленях. Король тихо хмыкнул. Она поджала губы и уставилась на помост, где обнаженного по пояс Рунара привязали к верхушке столба.

— Пять плетей, — громко объявил глашатай, — за ошибку, допущенную на ярмарке.

Палач широко размахнулся и со свистом опустил плеть. Тут же спину мага пересек длинный багровый рубец. Второй раз. В полной тишине, нарушаемой лишь свистом воздуха, и сухими щелчками. Третий. Новая полоса легла поверх предыдущих. Четвертый. Какая-то дама в ложе охнула. Пятый. Палач отложил плеть и ослабил веревки, позволяя магу опустить руки. Тот медленно повел плечами, но не издал ни звука.

— Излишняя жестокость, — промолвила королева.

— Каждый должен знать свое место, — не терпящим возражения тоном ответил король.

Айрин прикусила губу, не представляя, куда податься. Все закончилось? Короля и королеву вытащили из дворца ради жалкой пары минут? Ей на помощь подоспела Жули, передавшая послание от господина.

У входа в его покои девушка невольно затормозила, но служанка распахнула створку и бесцеремонно впихнула ее внутрь.

— Подойди, — маг перетасовывал колоду карт.

Она сделала маленький шаг навстречу и снова остановилась.

— Вы в порядке?

Он удивленно вскинул бровь.

— Вам не больно?

— Тебя это беспокоит?

Она смутилась и опустила голову.

— Вы пострадали из-за меня.

— По большей части. А также по своей глупости, поэтому оставь жалость тем, кто в ней нуждается. Твоя сумка на соседнем стуле, можешь забрать.

На глаза попался родной бесформенный холщовый мешок, который Айрин подхватила на руки и обняла, как самую дорогую на свете вещь.

— Похвально, — протянул маг и начал раскидывать карты. — С Варнарри надо было сбить спесь. Ты не такое безвольное пугало, каким я тебя считал. Хотя, нет. Все еще считаю, но теперь ты пугало на крестовине.

— Почему вы оскорбляете меня?

— Потому что имею право. Ты не могла не знать о своей магии, по крайней мере, об обычной. Ее в тебе до смешного мало, но ты должна была заметить проявления. Я могу понять, почему ты солгала на суде, признаю, это был разумный ход, хотя и рискованный — корлева могла и не закрыть на это глаза. Но почему ты сразу не пошла в Академию? Маги ценятся на вес золота, ты бы удачно устроила свою жизнь.

— В селе другие приоритеты, господин. Искусная швея принесет семье больше пользы, чем посредственная магичка.

— А ты искусная швея? — он скептически изогнул губы и вновь склонился над столом. — Я нашел у тебя в вещах магическую колоду. Что скажешь о раскладе? Ты же должна хоть что-то понимать?

Потертые арканы образовывали четкие геометрические фигуры, выдававшие подлинное мастерство своего хозяина, не то, что кривенькие линии Айрин, тайком гадавшей под одеялом.

— Дорога судьбы, — голос девушки дрогнул от обиды. — Кажется. Но она приведет к сомнениям, которые поставят на карту все. Последний аркан, Солнце с птицей, означает вознаграждение, значит, потери воздадутся сполна.

— Неверно. Солнце — высшая кара и возмездие. Расклад ясно указывает на скорый конец, избежать которого не дано, — он небрежно смахнул карты со стола. — Отвратительно, насколько ты глупа. Иди к себе и выспись, выглядишь ужасно. Надеюсь, этот синий кошмар скоро исчезнет с твоего лица. Впредь если будешь биться головой о твердые предметы, постарайся хотя бы делать это не передней стороной.

Айрин застыла, пораженная его отповедью, а затем выбежала прочь, громко хлопнув дверью.

Жули разбудила ее, когда солнце уже высоко сияло над городом. Айрин, молча удивившись столь позднему подъему, быстро умылась и энергично потерла лицо полотенцем. Утром оказалось, что комната выходила окнами на северо-восток и ненадолго озарялась теплым светом, от чего становилась почти уютной.

— Я помогу вам с платьем, — сегодня служанка была не в пример любезнее. — Какое счастье, что господин Рунар предпочитает одеваться сам! Сейчас, когда я осталась одна на двоих господ, стало совсем непросто.

Непривыкшая к подобному обращению Айрин почувствовала себя неловко.

— Извини, что приношу неудобства. Я тоже могу справиться сама, не стоит тратить на меня время.

— Боюсь, не сможете. Завтрак вот-вот начнется, а нам нужно успеть привести в порядок ваши волосы.

— Почему ты одна?

Жули проворно вытащила Айрин из ночной сорочки и сразу же надела на нее нижнее платье из тонкого льна, поверх которого принялась затягивать корсет.

— Одну на днях отравили, двоих выставили вон. Обычно нас четверо. Не знаю, скольких господин наберет сегодня.

— Отравили?! Жули, слишком туго…

— Помощница лекаря постаралась. Из ревности к господину.

От неожиданности Айрин запуталась в рукавах.

— А я еще хотела идти в замок наниматься в служанки!

— К господину?

«Сдался вам этот господин! То еще хамло», — раздраженно подумала она, но вслух сказала:

— Нет, прачкой или поломойкой.

— Удивительно! Никогда не знаешь, что для нас готовит жизнь. Могу я задать вопрос?

— Разумеется, тебе не нужно спрашивать, если хочешь…

— Вы северянка?

Айрин от неожиданности прикусила язык. Чужие руки на корсаже замерли.

— Нет, — медленно ответила она, — я всю жизнь прожила на юге.

Жули возобновила манипуляции с одеждой, без лишних слов нацепив на нее верхнее платье из той же ткани, только на ощупь немного более плотное.

— Как он себя чувствует?

— О, он проснулся в прекрасном расположении духа! Если вы беспокоитесь о его ранах, то вчера их обработал лекарь. Все готово. Следуйте за мной.

Вчера Айрин не обратила внимания на убранство замка — была слишком взволнована предстоящим судом и публичным наказанием, а остаток вечера провела, уткнувшись в подушку. Ее память сохранила много лестниц, явившихся к ней в ночном кошмаре: она бежала по узкому каменному коридору вверх и вниз, а ступеням не было конца… Разбудил ее дикий голод. Оказалось, что во сне она даже пожевала уголок подушки, чего не делала никогда в жизни.

Теперь же мир вокруг стал чуточку добрее, по крайней мере, в ближайшее время ей не желали смерти. Поэтому Айрин без стеснения рассматривала богатое убранство королевского дворца. Всюду на стенах висели искусно сотканные гобелены с изображениями битв, в нишах стояли канделябры, которые юные слуги, совсем еще дети, усердно очищали от воска. Жули пояснила, что даже такая работа считалась среди горожан довольно почетной, и детям платили достойное жалование. Длинные узкие окна — почти до самого потолка — были украшены бледными витражами из мутного стекла. Каждое третье было распахнуто, запуская в коридоры ледяные сквозняки. Ведомая любопытством, Айрин украдкой выглянула наружу и едва не осела на пол: перед ней во всей красе раскинулась столица. Казалось, она смотрит на детально проработанную карту: извилистые линии широких центральных улиц, зеленые и серые пятна необъятных площадей, рыжие и красные квадраты крыш двух- и трехэтажных домов. На фоне пестрого ковра выделялись лишь каменный исполин с высоким шпилем адмиралтейства совсем рядом с портом, белый с золотом собор, который Айрин узнала по белым звездам на куполах, и огороженный высокими стенами замок, над которым реяли флаги.