Чтение онлайн

а) обратить особое внимание на своевременное и качественное выполнение всех заданий, утвержденных настоящим Постановлением;

б) утвердить в двухнедельный срок руководителей отдельных тем и разделов плана научно-исследовательских работ, по которым руководители настоящим Постановлением не утверждены… <…>»

В шестом пункте был особо выделен вопрос о «создании в течение 2—3лет радиосистемы управления для крылатых ракет с дальностью полета не менее 8000 км», который был поручен МВ (т. Устинову), МПСС (т. Алексенко), МАП (т. Хруничеву), Военному министерству СССР (т. Василевскому) и АН СССР (т. Несмеянову).

С этого началась систематическая работа по созданию знаменитой Р-7, которая летает до сих пор.

Личный вклад А.И. в становление ракетной техники не теряется ни на каком фоне и, к слову сказать, не ограничен вопросами одной лишь радиоэлектроники. По оценке Б.Е. Чертока, «только гироскопическое приборостроение могло воспользоваться опытом и базой мощной судостроительной промышленности».

Серийное производство гироскопов для ракетной техники было развернуто в Москве в институте В.И. Кузнецова (Институт прикладной механики), выделенного из НИИ-10, и заводе № 706 при нем, в Ленинграде – в НИИ-49, на Саратовском приборостроительном заводе (том самом 205-м, эвакуированном из Москвы) и на новом, еще только строившемся в Челябинске.

Однако освоение столь сложной техники, как ракетная, давалось стране очень тяжело, что видно из постановления СМ СССР № 4547–1799 от 23 октября 1952 г. «O ходе выполнения плана производства изделий Р-1 и Р-2 за 9 месяцев 1952 г.» (приведено выше, с. 410).

В октябре 1953 года В.А. Малышев (к этому времени – министр среднего машиностроения) вышел с инициативой о размещении ядерной боеголовки на проходившей испытания ракете Королева Р-5, имевшей дальностью полета 1200 км. Как и в предыдущих разработках НИИ-885, на ракете имелась автономная система, но радиокоррекция оставалась основным средством управления. Для повышения точности стрельбы к боковой радиокоррекции было добавлено радиоуправление дальностью полета, что достигалось отключением в нужный момент двигателя. 20 февраля 1956 года на полигоне в Капустином Яру состоялся пуск доработанной под ядерную боеголовку ракеты Р-5М по Семипалатинскому полигону, где боеголовка успешно взорвалась.

После этого успеха беспилотные межконтинентальные средства доставки ядерного и термоядерного оружия, испытанного в том же 1953 году, вышли на первый план. Среди них были межконтинентальная баллистическая ракета Р-7 Королева и межконтинентальный самолет-снаряд «Буря» (головной разработчик ОКБ-301, возглавляемое С.А. Лавочкиным).

Для А.И. Шокина работы для ракетной, а потом и космической программ, начатые в 1946 году, включили в себя все: и новые разработки электронных компонентов и систем с последующим освоением их промышленного выпуска, и строительно-монтажные работы, и полигонные испытания. В те годы еще не было ясности по многим теоретическим и практическим вопросам радиоэлектроники. Продолжались споры о затухании радиоволн в атмосфере, влиянии плазмы факела двигателя, местах установки и конструкции антенн. Новые, гораздо более жесткие, требования предъявлялись разработчиками аппаратуры, устанавливаемой на борту ракет, к радиолампам и первым полупроводниковым приборам. Одновременное создание нескольких видов стратегических ракетно-ядерных вооружений только усугубляло трудности.

Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о создании межконтинентальной баллистической ракеты – носителя ядерной боеголовки Р-7 вышло 20 мая 1954 года, но еще 17 марта вышло другое постановление, которым министерства обороны, среднего машиностроения, оборонной и радиотехнической промышленности обязывались провести выбор полигона для ее испытаний. Срок доклада предложений по полигону был 1 марта 1955 года.

При выборе места полигона для отработки баллистической ракеты Р-7 руководствовались следующими соображениями. Запуск желательно было производить на восток, с места, расположенного как можно ближе к экватору, чтобы максимально использовать скорость вращения Земли. Место падения головных частей ракеты должно было располагаться на территории Советского Союза. При неудачных пусках ущерб для населения не допускался. Этим условиям отвечал район Кубани в европейской части страны. Но, как и в предыдущих случаях, система управления ракетой была комбинацией из двух: основной – радиоуправления и дублирующей автономной, в то время менее точной [260] . Для управления полетом ракеты на начальном этапе и коррекции траектории радиосигналами с земли требовалось большое количество телеметрической и управляющей аппаратуры, расположенной на как можно более протяженном участке полета ракеты на территории Советского Союза. Система радиоуправления имела приемоответчик на ракете с аппаратурой обработки сигнала управления и два боковых наземных пункта в 250 км вправо (на юг) и влево (на север) от трассы полета. Последнее обстоятельство для выбора места оказалось решающим, и 12 февраля 1955 года вышло Постановление Совета Министров СССР № 292 – «О новом полигоне для Министерства обороны СССР»:

«Совет Министров СССР постановляет:

1. Принять предложения тт. Малышева, Жукова, Василевского, Дементьева, Домрачева [261] и Калмыкова о создании в 1955 г. научно-исследовательского и испытательного полигона Министерства обороны СССР для летной отладки изделий Р-7, «Буря», «Буран» с расположением:

– головной части полигона в Кзыл-Ординской и Карагандинской областях Казахской СССР – в районе между Н. Казалинском и Джусалы;

– района падения головных частей изделий в Камчатской области РСФСР – у мыса Озерной;

– района падения первых ступеней изделий Р-7 на территории Акмолинской области Казахской ССР – в районе озера Тенгиз».

Полигон начали строить, даже не дожидаясь выхода постановления, и в январе 1955 года на неизвестный никому еще разъезд Тюра-Там прибыли военные строители [262] .

Ракета Р-7 делалась двухступенчатой: только такая могла улететь на 10 000 км. В отличие от классической схемы, когда первая ступень ракеты пристыковывается к хвостовой части второй и в момент старта включается только двигатель первой ступени, для «семерки» Королев принял пакетную компоновку. Вокруг второй ступени, были пристыкованы еще четыре ракеты, составлявшие первую ступень («боковушки»). Сопла всех пяти ракет находились на одном уровне, и двигатели запускались одновременно. После выгорания топлива в «боковушках», они отбрасываются, и дальше летит уже только ракета 2-й ступени, в баках которой топливо еще остается. А.И. Шокин любил смотреть вслед взлетающей ракете, из пяти двигателей которой вылетали пять факелов, образовывая в небе светящийся «мальтийский крест», как он называл это зрелище.

Необходимую точность попадания на межконтинентальных расстояниях могла обеспечить только самая совершенная система управления. В отличие от многих руководителей, Королев в своем КБ добился осознания того, что это не «обеспечивающие средства», вроде автомобилей и телефонов, а такие же органически слитые с общей задачей, как двигатель и сама ракета. Систему радиоуправления ракеты Р-7 начали разрабатывать в НИИ-885 сначала под руководством Б.М. Коноплева, но в 1955 году он был вынужден перейти под крыло М.К. Янгеля и уехал на Украину. Однако идеи, заложенные в 1948 году в НИР «Топаз», включая применение цифровой вычислительной машины, теперь смогли получить реальное воплощение.

Интенсивное развитие ракетной и космической техники приводило к возникновению тех новых научно-технических задач, решение которых было уже невозможно без использования электронной вычислительной техники. Одной из них стал расчет траектории полета баллистической ракеты, которая после выключения двигателя последней ступени определяется только законами небесной механики. Расчеты траекторий проводили баллистики НИИ-4 МО в Болшеве и в Отделении прикладной математики (ОПМ) Математического института имени В.А. Стеклова Академии наук на первых советских ЭВМ. Результаты расчетов закладывались в приборы, управляющие скоростью полета и моментом выключения двигателей второй и третьей ступеней.

Сложная конструкция ракеты, двигателей и системы управления требовала большого по тем временам объема телеизмерений – до 700 параметров. А.И. Шокин начал заниматься этими системами еще в МПСС. Первая, по-настоящему отечественная телеметрическая систем «Дон» разрабатывалась в НИИ-885 тоже в отделе Б.М. Коноплева. Ее главным конструктором Е.Я. Богуславским был принят ряд оригинальных решений, как по принципам формирования измерительной информации, так и по способу ее фоторегистрации, основанной на сочетании протяжки с поперечной электронной разверткой. За эту разработку ему с группой других ее участников в 1950 г. была присуждена Сталинская премия 3-й степени.

Система «Дон» с ее большим числом каналов и высокой точностью длительное время была единственной телеметрической системой, обслуживавшей пуски ракет.

Теперь для создания бортовой телеметрической аппаратуры в ГКРЭ было организовано СКБ-567 под руководством Е.С. Губенко. Но при испытаниях первых ракет Королева Р-1 и Р-2 в 1950–1953 годах применялись радиотелеметрическая система и система траекторных измерений, разработанные выпускниками МЭИ под руководством академика В.А. Котельникова, и от их работы у Главного конструктора остались хорошие впечатления. Королеву вновь захотелось поручить эти работы ОКБ МЭИ во главе уже с А.Ф. Богомоловым. Сподвижник Королева Б.Е. Черток описал развернувшуюся борьбу за выбор бортовой аппаратуры и наземных станций, в которой А.И. Шокин принял самое активное участие: