Чтение онлайн

«Королев охотно согласился с моим предложением о поддержке Богомолова и поощрении конкуренции между Богомоловым и организациями радиопромышленности. Министр Калмыков и его заместитель Шокин не одобряли нашу инициативу. Официального конкурса на разработку радиотелеметрической аппаратуры для Р-7 не объявлялось, однако были проведены сравнительные самолетные испытания. Заключение экспертной комиссии было на редкость единодушным: рекомендовать для ракеты Р-7 систему «Трал», разработанную ОКБ МЭИ. «Трал» выиграл конкурс не случайно. Молодые талантливые инженеры применили самые передовые достижения электроники, которые считались преждевременными в отечественной технике. <…>

Агрессия коллектива Богомолова этим не ограничилась. Под «большим секретом» Богомолов рассказал, что договорился с ведущим радиолокационным заводом в Кунцеве о совместной разработке системы радиоконтроля траектории… Этот разговор «по секрету» состоялся в 1955 году. Королев тоже, «по секрету» приняв Богомолова, распорядился тут же предусмотреть установку на Р-7 приемоответчика «Рубин». Этим нововведением обеспечивалось определение текущей дальности до ракеты. После обработки результатов измерений баллистики получали возможность с высокой точностью определять точки падения головных частей. Наземные станции «Кама», работавшие с бортовым приемоответчиком, представляли собой модификацию радиолокаторов системы ПВО. Их серийное производство было давно налажено, что выгодно отличало предложение Богомолова от идеи использования систем на базе весьма сложных и дорогих РУПов».

Оставим излишнюю драматизацию событий на совести автора. За министром и его первым заместителем стояла ответственность за оснащение всего комплекса огромным количеством надежной радиоаппаратуры, и желание иметь дело с подконтрольным коллективом разработчиков было естественно. Им обоим было прекрасно известно, в какие потери для государства могли обойтись своенравие и капризы влиятельных конструкторов авиакосмической техники. Тем более что сам же Черток пишет:

«Поражала красота и отточенность схемных решений его (Губенко) станций. В отличие от «Трала», начинавшегося с описания деления частоты напряжения питания, его станции были чисто импульсными, с применением новейших, но отработанных, надежных и стабильных импульсных схем, с хорошим радиотрактом.

Его станции не требовали подстройки, даже после марша по бездорожью».

СКБ-567 Губенко не оставили без работы. «Трал» был недостаточно скоростным, чтобы регистрировать быстро меняющиеся параметры типа вибраций или пульсаций давления в камерах сгорания, и для регистрации этих явлений Губенко разработал в 1956 году новую телеметрическую систему – «быструю телеметрию» РТС-5, которая получила место на первых ракетах Р-7 [263] . Напомним, что упоминавшиеся здесь РЛС «Кама» были основой стационарных радиолокационных узлов А-100 системы С-25, к разработке налаживанию серийного выпуска которых А.И. имел самое непосредственное отношение еще в МПСС.

Начиная с 1954 года на заводах радиотехнической промышленности было развернуто серийное производство бортовой аппаратуры и наземных станций в стационарном и подвижном вариантах. Только за два года – 1956 и 1957 – было выпущено более 50 комплектов наземных установок, которыми оснащались полигон и все измерительные пункты от Тюра-Тама до Камчатки. Строительство шло быстро, и специалисты-монтажники МРТП-ГКРЭ приступили к монтажу систем управления, телеметрии, коммуникаций шлемофонной и громкой связи. Таким образом, менее чем за полтора года удалось построить, оснастить и ввести в строй в пустынных местностях Казахстана и Камчатки 15 измерительных пунктов. В октябре 1957 года на полигон поступила и в следующем году вошла в строй даже ЭВМ «Урал-1». Такого комплекса, предназначенного для эффективного объективного контроля ракеты на всех интересующих участках полета, нигде и никогда в мире еще не создавалось.

В 1956 г. начались работы по созданию первого искусственного спутника Земли. Им предшествовала «Докладная записка о технической возможности создания и запуска простейшего спутника Земли в 1957–1958 гг.», представленная 5 августа 1955 г. М.В. Хруничевым, В.М. Рябиковым и С.П. Королевым Н.С. Хрущеву и Н.А. Булганину, которая заканчивалась словами:

«Учитывая, что создание искусственного спутника Земли открывает новые перспективы в развитии науки и военной техники, считали бы целесообразным в ближайшее время приступить к работам по его созданию.

В случае одобрения нашего предложения необходимые мероприятия будут в течение 1,5–2 месяцев подготовлены и представлены на Ваше рассмотрение» [264] .

Работы по запуску космических аппаратов требовали обеспечения их измерительными средствами, о чем в ЦК КПСС И.С. Коневым, И.П. Бардиным, С.И. Ветошкиным, А.И. Шокиным, В.М. Рябиковым, М.В. Келдышем, М.И. Неделиным была представлена докладная записка от 27 августа 1956 г.

Вопрос об обеспечении измерительными средствами работ по наблюдению за полетом искусственного Спутника Земли (объекта «Д») был проработан с учетом максимального использования радиотехнических и оптических средств, измерительных средств, создаваемых для ракет Р-7, «Буря», «Буран», и радиолокационных средств ПВО.

Учитывая крайне сжатые сроки, установленные для проведения первого пуска объекта «Д», а также сложность создания новой комплексной системы измерений, записка содержала предложения, предусматривающие решение этой задачи в два этапа.

На первом этапе включены в систему измерений будут измерительные средства изделия Р-7, макетные образцы доработанной радиотехнической системы контроля траектории изделия Р-7, радиотелеметрические системы, радиолокационные станции СОН-2 и П-30, командные радиолинии, счетно-решающая аппаратура и другие средства обеспечения.

Для второго этапа предусматривалась разработка в 1957 году эскизного проекта новой комплексной системы измерений, специально предназначенной для объектов типа «Д». В связи с трудностью решения этой задачи, в 1956 году намечается провести глубокую проработку технических направлений, по которым целесообразно вести работы по указанной системе и разработать техническое задание. После рассмотрения технического задания Специальным комитетом Совета Министров СССР совместно с Академией наук СССР и заинтересованными министерствами будет решен вопрос о конкретном плане и исполнителях работ по этой системе [265] .

Для более точной привязки данных наблюдений для ориентированных спутников Земли (объекты «ОД»), а также для сокращения потребления электроэнергии на борту объекта потребуется создание малогабаритной легкой и высокоэкономичной бортовой аппаратуры и соответствующей наземной аппаратуры, специально предназначенных для таких объектов.

Создание такой аппаратуры в силу своей сложности требовало для своего осуществления длительного времени – порядка трех лет.

И вот 15 февраля 1957 г. вышло Постановление Президиума ЦК КПСС о запуске ИСЭ с помощью ракеты Р-7 в начале Международного геофизического года: «Принять предложение тт. Устинова, Королева, Рябикова, Бардина, Конева, Калмыкова, Келдыша о проведении двух пробных спутников Земли с использованием для этих целей двух изделий Р-7 с минимальной переделкой. Запуск упрощенных спутников провести после получения положительных результатов пусков одного-двух изделий Р-7 в начале Международного геофизического года <…>».

Постановление было подписано: «Секретарь ЦК КПСС» – и было продублировано Постановлением СМ СССР уже за подписью председателя Совета Министров СССР Н.А. Булганина.

В марте 1957 года с завода имени Калинина (№ 88) в подмосковном Калининграде в Тюра-Там пришел специальный поезд с ракетой Р-7. 5 мая Государственная комиссия во главе с В.М. Рябиковым подписала акт приемки стартового комплекса – площадки-2, а спустя десять дней провела первый пуск. Первый блин вышел комом – ракета взорвалась до разделения ступеней. После нескольких неудачных пусков 21 августа головная часть ракеты наконец успешно долетела до Камчатки. Но, по-видимому, она развалилась в воздухе, и место падения осколков было найдено только через шесть дней, после чего и прошло сообщение ТАСС об успешном испытании в Советском Союзе межконтинентальной баллистической ракеты. Характерно, что американцы ему не поверили, так как строительство полигона осталось для них тайной.