Чтение онлайн

Александр оглянулся. Еще четверо медленно подходили к ним сзади. В темноте глаза Волков были подобны красным тлеющим уголькам. Грабители сжимали тяжелые деревянные дубины. У одного из них в левой лапе-руке поблескивало лезвие длинного меча.

— В этих проклятых кварталах никогда не бывает патрулей. — Пробормотал Енот, вытаскивая свой клинок из ножен. Александр последовал его примеру. Они встали спина к спине и приготовились защищаться.

Между тем, тот из Волков, кто владел мечом и по всей видимости был вожаком стаи, вышел вперед и хриплым голосом продиктовал ультиматум: —Ну вот что, господа гуляки, — сказал он, — Гоните ваши денежки, кольца, браслеты и оружие. Тогда, быть может, вы уйдете к своим цыпочкам живыми. У вас хорошие мечи, они пригодятся моим товарищам. А твое золотое колечко, молокосос, — обратился вожак непосредственно к Александру, — Наверное, стоит кучу денег.

— Если мы отдадим лишь половину того, что имеем, позволишь ли ты нам продолжить нашу вечернюю прогулку? — спросил Александр. — Ведь, наверняка, на этой дороге мы еще не однажды повстречаем добрых людей, нуждающиеся в деньгах и оружии. Оставь что-нибудь и для них.

— Наверное, твоя голова сделана из дерева Тум-Тум и соображает с трудом. — усмехнулся вожак.

— Нет, — сказал Александр, — Но мой меч сделан из очень крепкой стали. Когда он войдет в твою глотку, ты обязательно им подавишься.

— Давайте посмотрим, если ли мозги в их черепушках. Вперед! — скомандовал вожак.

— Отступай к стене и продержись хотя бы две минуты, — успел шепнуть Александр тяжело дышавшему Еноту.

— Попробую, — выдавил тот.

После обмена первыми ударами Александр понял, что его противники сильны, но неумелы. Против него выступили трое. Енот, пятясь к стене, с трудом отражал натиск еще троих. Вожак стоял в стороне, опершись на меч, постукивая острием по каменной мостовой в такт ударам, наносившимся обеими противоборствующими сторонами.

Между тем один из его противников занес дубину для удара, и Александр хладнокровно, как на тренировке, нанес укол в сердце. Из перерезанной артерии толчками забил фонтан крови. Тело рухнуло к ногам отступившего на шаг Александра.

Оставшиеся враги напали одновременно с двух сторон. Нагнувшись и прыгнув в образовавшееся между ними пространство, Александр, оказавшись у них за спиной, резко повернулся и всадил клинок в позвоночник одного из них. Использовав застрявший в теле врага меч как опору, он пнул второго ногой в то место, где у обычных волков находится хвост. Затем выдернул меч из уже мертвого тела. Оставшийся в живых противник, запнулся за булыжник и кубарем полетел вперед, выронив из рук дубину. В два прыжка Александр очутился возле вожака, выбил меч из его руки, приставив свой к горлу опешившего Волка.

— Скажи своим, что бы отошли к стене. Разве ты не видишь, что мой друг уже достаточно размялся после ужина.

— Выполняйте, — прохрипел вожак.

Однако в его приказе не было необходимости. Волки уже прекратили нападение и отступили от живого и невредимого Енота. Смерть двух товарищей и беспомощность вожака, сильно поубавила их решимость продолжать бой.

Александр опустил меч. — Как твое имя? — спросил он стоявшего перед ним.

— Дизон, — угрюмо ответил тот.

— Не буду утверждать, что мне приятно это знакомство, Дизон. Я приехал в Синий Город издалека и намереваюсь пробыть здесь некоторое время. Так вот, Дизон, если ты еще хоть раз помешаешь нам с другом наслаждаться вечерней прогулкой, этот меч станет той последней едой, что войдет в твое горло. Будь хорошей собачкой и не попадайся мне на глаза. Теперь можешь уходить.

Взвалив своих мертвых товарищей на плечи, оставшиеся в живых растворились в темноте. Александр вложил меч в ножны. Енот, тяжело дыша, опустился на мостовую.

— Неплохо, чертовски мило, — пробормотал он. — Мне нужно немного передохнуть. Потом мы отправимся домой и разопьем бутылочку коньяка, который я берегу именно для таких, особых случаев.

Глава 3

Дракон

Нельзя сказать, что Александр, увлеченный потоком своей новой жизни, совсем не вспоминал о прошлом. Однако впечатления, сыпавшиеся на него как из рога изобилия, делали эти воспоминания мимолетными и бледными. Словно выпущенная из лука стрела, он мчался вперед, стремясь к самому ему неясной цели.

Воспоминания требуют тишины. Они овладевают человеком в минуты духовного упадка, когда надежды тают, и желания угасают, уступая место грусти и ностальгии. Александр помнил Гидона и, конечно же, тосковал о Зарине. Путь в Синий город занял у него полгода. И в часы долгих переходов, в грязных комнатушках задрипанных постоялых дворов, длинными зимними ночами воспоминания посещали его.

Часто он пытался представить себе то, что происходило во дворце после его исчезновения. И тогда образ Зарины словно наяву вставал перед его глазами, он видел ее улыбку, обонял запах ее прекрасного тела, слышал то, что шептала она в минуты близости. Тогда одиночество отступало, и невольные слезы раскаяния подступали к глазам.

Однако, стремление увидеть неведомые страны влекло его все дальше и дальше, прочь от Македонии, в глубины огромного континента. О возвращении не могло быть и речи. Догадывался ли Альдаон о мечтах, лелеемых Александром, когда ночью посреди Великих болот рассказывал о чудесах, ждущих путешественников на просторах Восточного материка? Нарочно ли раздувал он в душе Александра пламя этого пожара? Кто знает? Но тем не менее, стремление странствовать безусловно явилось одной из причин того, что наш герой отказался от власти и, словно странствующий дервиш, пустился в путь навстречу новым приключениям. Александр променял судьбу царя на участь бродяги, власть на свободу, славу на удачу.

На следующий день после стычки с Волками Александр проснулся утром в своем новом жилище от раскатов грома, выглянул в окно и обнаружил, что небо над городом затянуто сплошной пеленой облаков. На улице шел дождь, то морося мелкими редкими каплями, то вновь усиливаясь, припускал с новой силой.

Несмотря на выпитое прошлым вечером изрядное количество коньяка, он чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Одевшись, он отправился бродить по комнатам в надежде, что Енот уже проснулся, и вскоре обнаружил того в лаборатории. Енот восседал в кресле за письменным столом и перебирал кипы каких-то пыльных документов. Непосредственно перед ним лежал лист бумаги, в который Енот время от времени что то записывал. Услышав шорох за своей спиной, ученый оторвался от работы.

— Александр, входи, входи. Ты мне совсем не помешаешь. Не хотел тебя будить. Погода сегодня не подходит для прогулок. Вот я и решил привести кое-что в порядок.

— Давно хотел спросить, — Александр присел на краешек стола, потеснив несколько пыльных книг на нем лежащих. — Ты как то упоминал о своих научных исследованиях. Было бы очень любопытно узнать о них побольше, тем более, ты сам обещал об этом рассказать.

— О да. — выдохнул Енот. — Я заговорил об этом в связи с Белками. Чрезвычайно интересная история. Думаю, что существование этих тварей, подтверждает некоторые мои догадки. Если ты не против, я заварю нам чаю и, поскольку этот день все равно потерян для экскурсии, с удовольствием расскажу тебе о моих научных исследованиях.

После того как чай был разлит по чашкам, Енот, расположившись в кресле, под шум неутихающей капели за окном, начал свой рассказ издалека: —Тебе, конечно же, знакома, Александр, теория возникновения и развития человека. У нас ее изучают в каждой школе, претендующей называться передовой.

— При всем моем уважении, я не слышал об этой теории. В той школе, где я обучался, нет подобного предмета. Вообще эти вопросы в Македонских учебных заведениях стараются обойти молчанием. О богах и древних героях говорят с осторожностью. Их существование не отрицают прямо, но стараются придать этим рассказам форму легенд, так что слушатели остаются в полном недоумении относительно их достоверности. Мне кажется, это происходит потому, что наши учителя, не придя по вопросу о существовании богов к безусловному решению постановили, дабы избежать раздоров, прибегнуть к помощи двусмысленности.