Александрия
Шрифт:
Я ухмыльнулся в ответ. «Так ты считаешь, что работать по сокращённому графику полезнее?» В шестом часу в Александрии большую часть года ещё светло. Неудивительно, что им приходилось устраивать музыкальные и поэтические вечера, а также ставить грубые пьесы Аристофана.
«Слушай. Когда библиотека закрыта для читателей, двери заперты?» Они так и думали, но мне придётся спросить у сотрудников.
Никто из этих молодых людей, пробующих отрастить свою первую бороду, так и не задержался достаточно поздно, чтобы это выяснить.
Они были умными, возбудимыми, открытыми новому и готовыми проверять теории. Они решили прийти сегодня вечером и проверить, заперто ли это место.
«Ну, обещайте не ходить на цыпочках по большому залу в темноте. Кто-то мог совершить убийство в этом здании, и если это так, он всё ещё на свободе». Моё заявление их взволновало. «Подозреваю, оно будет заперто. Библиотекарь сможет входить и выходить с ключами, как, возможно, и некоторые старшие учёные или избранные сотрудники, но не все без исключения».
«Так кто же, по-твоему, это сделал, Фалько?»
«Пока рано говорить».
Они затихли, украдкой подтолкнули друг друга локтями, а затем одна смелая — или наглая — душа заявила: «Мы говорили между собой, Фалько, и нам кажется, это был ты!»
«О, спасибо! С чего бы мне его превзойти?»
«Разве ты не наемный убийца Императора?»
Я фыркнул. «Мне кажется, он видит во мне скорее своего подручного».
«Все знают, что Веспасиан послал тебя в Египет не просто так.
Вы не могли приехать в Александрию, чтобы расследовать смерть Теона, потому что вы, должно быть, выехали из Рима несколько недель назад... Под моим пристальным взглядом мой информатор потерял самообладание.
«Вижу, ты изучал логику! Да, я работаю на Веспасиана, но пришёл сюда по совершенно невинному делу».
«Это что-то связанное с Библиотекой?» — спросили ученые.
«Моя жена хочет увидеть пирамиды. Мой дядя живёт здесь.
Вот и всё. Поэтому я очень рад, что вы знали о моём приезде.
Студенты понятия не имели, как распространилась эта новость, но в «Музейоне» обо мне уже слышали все. Я полагал, что кабинет префекта протекает, как решето.
Это могло быть либо мстительностью, либо простой ревностью. Префект и/или его административный персонал, возможно, считали себя идеально подготовленными к ответу на любые
Вопросы Веспасиана, хотя он и не требовал моего поручения. Возможно, они даже решили, что моя история о пирамидах — это прикрытие; возможно, у меня было тайное задание проверить, как префект и/или его сотрудники управляют Египтом.
. . .
Боже мой! Вот как бюрократия порождает ненужную путаницу и беспокойство. Результат оказался хуже, чем просто неприятность: распространение ложных сведений на местах могло навлечь на агентов неприятности.
Иногда случаются такие неприятности, когда бедный пес, исполняя свой долг, оказывается в переулке, где его жизнь заканчивается смертью. Поэтому нужно относиться к этому серьёзно. Никогда не думаешь: «О, я – слуга Императора». Агент, настолько важный, что префект обо мне позаботится! Все префекты ненавидят агентов на спецзаданиях. «Присматривать»
Может принимать две формы, одна из которых – отвратительно неприятная. И из всех римских провинций Египет, пожалуй, имел самую дурную репутацию вероломства.
Пока я размышлял, учёные молча прислонились к основаниям колонн. Эти молодые люди проявили уважение к мысли.
Это было тревожно – совсем не похоже на мою обычную работу дома. Если я пытался определить, кто из трёх жадных племянников зарезал какого-нибудь болтливого магната, по глупости признавшегося, что написал новое завещание в пользу своей любовницы, у меня не было времени на раздумья; племянники разбегались во все стороны, если я останавливался, а если я говорил неопределённо, даже возмущённая любовница начинала кричать, чтобы я поторопился с её наследством. Выслеживать краденые произведения искусства было ещё хуже; играть в «найди даму» с облупившимися статуями на каком-нибудь сомнительном аукционе в портике требовало зоркого глаза и пристального внимания. Остановись и дай мыслям поразмыслить, и не только товар увезут на тележке по Виа Лонга, но и мой кошелёк вместе с ремнём, на котором он висел, мог украсть какой-нибудь воришка-раб из Бруттия.
Я вернул себя в настоящее. «Простите, ребята. Ушёл в свой собственный мир... Александрийская роскошь меня утомляет – вся эта свобода для мечтаний! Расскажите мне про библиотечные свитки, ладно?»
«Это имеет отношение к смерти Теона?»
«Возможно. К тому же, мне интересно. Кто-нибудь знает, сколько свитков в Великой библиотеке?»
«Семьсот тысяч!» — тут же хором воскликнули они. Я был впечатлён. «Стандартная лекция, которую они читают всем новым читателям, Фалько».
«Очень точно, — усмехнулся я. — Где же дух озорства?
Разве сотрудники-ренегаты никогда не выдвигают противоречивые версии?
Теперь ученые выглядели заинтригованными. «Ну... В качестве альтернативы, возможно, их четыреста тысяч».
Один педантичный человек, собиравший скучные факты для создания собственного образа, затем серьёзно сообщил мне: «Всё зависит от того, верите ли вы слухам о том, что Юлий Цезарь поджёг доки, пытаясь уничтожить египетский флот. Он встал на сторону прекрасной Клеопатры против её брата и, сжигая корабли своих противников на якоре, получил контроль над гаванью и связь со своими войсками в море. Говорят, что пожар уничтожил здания в доках, в результате чего было утрачено огромное количество зерна и книг. Некоторые считают, что это была большая часть или вся библиотека, хотя другие говорят, что это была лишь подборка свитков, хранившихся в хранилище и готовых к экспорту».
— может быть, всего сорок тысяч».
«Экспорт?» — спросил я. «И что это было? — Цезарь забирал добычу — или свитки из Библиотеки регулярно распродаются?»
Дубликаты? Ненужные тома? Авторы, чьи произведения ненавидит лично библиотекарь?
Мои информаторы выглядели неуверенно. Наконец один из них снова вернулся к основной истории: «Когда Марк Антоний стал любовником Клеопатры, говорят, он подарил ей двести тысяч книг –
Некоторые утверждают, что из Пергамской библиотеки — в качестве дара взамен утраченных свитков. Впоследствии, возможно, библиотека свитков Клеопатры была перевезена в Рим победоносным Октавианом — или нет.
Я сделал озадаченный жест. «Некоторые говорят , и, возможно ... Так что вы думаете? В конце концов, у вас есть оперативный…
библиотека сейчас.
'Конечно.'
«Понимаю, почему библиотекарь выглядел немного расстроенным, когда разговор зашел в неловкую ситуацию, а моя жена попросила меня привести цифры».
«Это бы плохо отразилось на нем, если бы он не смог сказать, какими акциями он владеет».
«Возможно ли, — предположил я, — что в разное время, когда им угрожали, хитрые библиотекари вводили завоевателей в заблуждение относительно того, завладели ли они всеми свитками?»
«Все возможно», — согласились молодые философы.
«Неужели свитков так много, что никто не сможет их сосчитать?»
«И это тоже, Фалько».
Я усмехнулся. «Конечно, ни один человек не может прочитать их все!»
Мои юные друзья нашли эту идею совершенно ужасной. Их целью было прочитать как можно меньше свитков, исключительно чтобы разнообразить свой стиль ведения дискуссий заумными цитатами и малоизвестными отсылками. Как раз столько, чтобы получить быструю работу в городской администрации, чтобы отцы увеличили им содержание и нашли богатых жён.